Інстытут беларускай гісторыі і культуры

Зеркало професионального кретинизма

KretinizmЛюбого ученого или писателя,

объявляющего свои суждения

истиной в последней инстанции,

надо пороть и ставить в угол. 

  1. О чем речь?

В апреле этого года историк Алесь Кравцевич опубликовал на сайте газеты «Наша Ніва» гневную инвективу в мой адрес. Причина? Она проста как блеяние козла. Дело в том, что свою книгу «Краткий курс истории Беларуси», вышедшую в прошлом и текущем году тремя изданиями, я завершил словами, которые затем повторял не раз в устных выступлениях:

«В настоящее время фундаментальные труды Н. Ермоловича вызывают сильную неприязнь у тех авторов, которые называют себя беларусами, но служат интересам соседей – поляков, летувисов, россиян. Продажные твари взяли за правило обвинять этого патриота и подвижника в “дилетанстве”, “отсутствии профессионализма” и прочих “грехах”. Ну, а самих себя они, нисколько не сомневаясь, считают “настоящими учеными”. Например, историк А. Кравцевич в рецензии на книгу Ермоловича “Беларуская дзяржава Вялікае княства Літоўскае” не постыдился заявить, что эта работа является ненаучной. Надеюсь, что они еще ответят за свою подлость и клевету» (стр. 520).

Прочитав этот пассаж, Кравцевич сильно обиделся и решил отомстить. Так появилась его рецензия «Тарас и Парнас». Название – прямой намек на то, что А.Е. Тарас лезет туда, куда ему вход воспрещен. На вершине Парнаса бог Апполон и музы, в том числе Клио – муза славы и истории, желают видеть исключительно «таких как Кравцевич». «Дилетантам» вроде Тараса там места нет.

«Спадар» Кравцевич ошибается: мои планы не простираются настолько далеко. Я – человек конкретный, живу здесь и сейчас, посмертная популярность меня не волнует. Все же смею думать, что решение вопроса о том, где кому какое место предназначено, не входит в компетенцию Кравцевича. А вот поговорить в связи с его опусом о сугубо земных делах смысл есть.

  1. О пяти признаках

Суть инвективы Кравцевича выражена следующим образом:

«После прочтения книги А. Тараса остается довольно грустное впечатление и подтверждается вывод – это произведение дилетанта. Для меня чтение названной книги было поводом еще раз проверить точность признаков, по которым быстро, за несколько минут, распознается работа дилетанта» (перевод этой и других цитат с белорусского языка мой. – А.Т.)

Далее он приводит составленную им таблицу под названием «Признаки работы дилетанта» (или «5 признаков плохой книги по истории»):

а) Отсутствие исторического образования (научной степени) у автора;

б) Отсутствие научного редактора и рецензентов;

в) Категоричность высказываний;

г) Отсутствие ссылок на работы других авторов;

д) Русский язык.

«Эти признаки не срабатывают по отдельности, но подтверждаются в комплексе. (…) В случае с книгой А. Тараса признаки сработали точно. Вообще, она похожа на курсовую работу старательного, но еще несведущего студента, которому надо вылавливать «блох» в тексте, править ошибки, стиль, короче говоря, учить».

Отсюда вывод: наличие всех пяти признаков в указанной книге Тараса является «железобетонным» доказательством того, что она – плохая.

Но, прежде чем соглашаться с приговором, поищем перечисленные признаки в какой-нибудь другой работе. Скажем, в книге Митрофана Довнара-Запольского «История Беларуси» (в издании 2003 года 678 страниц, на 134 больше, чем в моем «Кратком курсе…»). И посмотрим, что получится.

Кто такой Довнар-Запольский? «Энцыклапедыя гісторыі Беларусі» дает ему следующую характеристику: «Белорусский историк, экономист, этнограф, один из основателей национальной историографии» (ЭГБ, том 3, с. 272). Это не «студент Тарас», которого еще учить, учить и учить. Корифей!

Применим выделенные Кравцевичем признаки «в комплексе»:

(а) Книгу «История Беларуси» Довнар-Запольский написал на русском языке, как и все другие свои работы. Его знаменитая брошюра «Асновы дзяржаўнасці Беларусі» (1919 г.) это перевод, сделанный не им, с русского языка на «мову», а также на польский, немецкий, французский и английский языки.

(б) Научного редактора у Довнара-Запольского не было, в дореволюционный период, а также в 1920-е годы редактирование книг деятелей науки считалось «дурным тоном». В самом деле, что понимает посторонний человек в оригинальной авторской концепции?! С типографскими оттисками набранных шрифтом текстов работали только корректоры.

(в) Рецензия на труд Довнара-Запольского, представленная весной 1926 года директором Института истории партии при ЦК КП(б)Б Виталием Сербентой, была резко отрицательной. В результате автору пришлось уволиться из БГУ и вообще переехать из Минска в Москву, а книга впервые вышла в свет только в 1994 году – через 68 лет, в переводе на «мову» и без трех глав из первоначальных 23.

В чем обвинил рецензент автора? А вот в чем: в «ложном освещении исторических фактов и своего рода издевательстве над (…) советской властью». Тем не менее, никаких изменений в текст рукописи ни автор в 1920-е годы, ни редакторы с переводчиками в 1990-е годы не внесли.

Между прочим, Виталий Сербента, действительный член АН БССР, доктор исторических наук, профессор, дожил до октября 1980 года. Но, несмотря на то, что ему пришлось 9 лет провести в сталинских лагерях и ссылке, он свое отрицательное мнение о книге Довнара-Запольского на положительное не изменил.

(г) Многие критики вполне справедливо упрекали Довнара-Запольского в «категоричности высказываний» – и в этой книге, и в других публикациях. Я написал брошюру о нем («Мітрафан Доўнар-Запольскі: Бацька беларускай гісторыяграфіі», 2012 г.), мне ли не знать?

(д) Правда, историческое образование он получил, точнее, историко-филологическое.

Так и у меня имеется историческое образование, точнее, историко-философское. Я окончил исторический факультет БГУ в 1972 году, моими преподавателями были Л.С. Абецедарский, П.З. Савочкин, А.П. Игнатенко, И.О. Царюк (Притыцкая), а также другие профессора, доценты ассистенты, кого уже не помню по фамилиям. И научная степень у меня есть, и ученое звание, пусть не по истории. Так ведь они свидетельствуют, что понятие о научном методе имею, хотя Кравцевич мне в этом отказывает.

Что остается? Отсутствие ссылок.

Были ли ссылки в книге Довнара-Запольского? Нет. Да что там Довнар! Если вы пролистаете 29 томов фундаментального труда Сергея Соловьева «История России с древнейших времен», то ссылок на источники не обнаружите! А ведь это классик российской историографии. И в пятитомнике другого классика – Василия Ключевского – «Курс русской истории» – нет ссылок.

Зато я привел неплохую библиографию – 100 названий. Там упомянута даже книжка Кравцевича, посвященная начальному периоду истории ВКЛ. Вероятно, он думает, что я этих книг не читал, а библиографию составил просто для солидности.

Почему же «такие как Кравцевич» возвели понятие ссылок в абсолют? Да потому, что они любые свои высказывания сверяют с мнениями, «устоявшимися в науке». В какой? Ведь «истории вообще» не бывает. Есть историографии наших «заклятых друзей» – польская, литовская и российская! Вот на них «спадар Алесь» и ориентируется.

Итак, мы видим, что согласно пяти признакам Кравцевича – классический труд Довнара-Запольского безусловно «плохая книга». Вряд ли кто-нибудь согласится с таким суждением. Поэтому можно сделать вывод: его таблица – полная чепуха. Рекомендую ему свернуть трубкой бумажный лист с перечислением придуманных им признаков «плохих книг» и засунуть себе в одно интимное место.

  1. О профессиональном кретинизме

Главную причину неприятия профессионалами «подобными Кравцевичу» научно-популярных работ по истории (кроме написанных ими самими) я вижу в профессиональном кретинизме этой публики.

Профессиональный кретинизм (или идиотизм) — термин, введённый Карлом Марксом и перекочевавший затем из социологии в психологию. Он вовсе не означает, что тот или иной автор – умственно отсталый, кретин. Так что пусть Кравцевич не спешит подавать в суд заявление об оскорблении личности. Я его идиотом (умственно отсталым) не считаю.

Профессиональный кретинизм — это особенность узких специалистов не видеть общей картины мира (проблемы, явления), ограничиваться деталями этой картины (явления, проблемы). Например, врач-окулист или дантист способен лечить глаза или зубы, но имеет смутное преставление о взаимодействии всех функциональных систем организма. Не зря ведь нынешних врачей обвиняют в том, что они пытаются лечить болезни отдельных органов, не понимая, что лечить надо человека в целом. Тот же упрек применим к профессиональным историкам. Они всегда и везде придираются к частностям, не понимая, что главное для народа – это общая картина прошлого. И даже если они правы в своих частных замечаниях, все равно подавляющей части граждан интересна только широкая панорама событий, преподнесенная во взаимосвязи, а не куча мелких деталей.

Но, к сожалению, современная система образования так устроена, что студенты, аспиранты и докторанты изучают лишь то, что необходимо им для узкой специализации. Широта кругозора, глубокие знания в смежных областях (не говоря уже о других научных дисциплинах) считаются излишними.

Вот мы и видим, что «настоящими историками» принято считать «таких как Кравцевич»: людей, обладающих глубокими познаниями в очень узких вопросах. Например, относительно «планировки и культурного слоя» замков, располагавшихся в XIII—XIV веках вдоль Нёмана (тема кандидатской диссертации А. Кравцевича). А кроме этого, они в отечественной и всемирной истории не знают толком ничего. Зато очень гордятся собой и презирают «дилетантов», пытающихся представить читателям грандиозную «картину маслом».

4. О ревнивом отношении

Сам Кравцевич за 25 лет трудов на поприще научной историографии (считая от момента защиты кандидатской диссертации в 1989 г.) написал немного.

Это три небольшие книги (менее 200 страниц каждая): 1) «Города и замки Белорусского Понемонья XIV—XVIII вв.: Планировка, культурный слой» (1991 г.); 2) «Создание Великого княжества Литовского» (1998 г.); 3) «История Великого княжества Литовского: От начала государства до королевства Литвы и Руси (1248—1341)» (2013 г.).

Первая представляет собой одноименную кандидатскую диссертацию, вторая – одноименную докторскую диссертацию, третья – ее расширенный вариант.

К ним надо добавить четыре брошюры по 46—48 страниц:

1) «Гродненский замок» (1993 г.); 2) «Тевтонский орден от Иерусалима до Грюнвальда» (1993 г.); 3) «Великий князь Витовт» (1998 г.); 4) «Миндовг: Начало великого государства» (2005 г.)

Еще две небольшие книжки написаны в соавторстве: 1) «Старый Мир» (1993 г., 85 стр., один соавтор); 2) «Материальная культура Мира и Мирского замка» (1994 г., 152 стр., два соавтора).

Как видим, все эти публикации так или иначе связаны с одним историческим периодом (первые 150 – 200 лет существования ВКЛ) и с одной географической зоной (бассейн Немана и его притоков).

И, наконец, «вершина» достижений Кравцевича» на литературной ниве – книга «Гедимин. Королевство Литвы и Руси» (2013 г.). Почему вершина? Да потому, что автор получил за нее премию имени Ф. Богушевича. Как сказано в положении о премии, она присуждается ПЕН-центром “за выдающуюся историческую прозу”. Следовательно, данная книга позиционируется как выдающийся памятник словесности, как образец, которому надо подражать.

Что она собой представляет? Сначала идет текст на «мове». Потом – тот же самый текст на английском языке. То и другое – очень крупным шрифтом. И много цветных иллюстраций, каждая размером в страницу, абсолютно лишенных исторической достоверности. Это не реконструкции, а «грезы художника». Вся книга – на толстой мелованной бумаге.

Я не поленился посчитать знаки. Оказалось, что в популярном 84-м книжном формате (20,5 х 13 см) объем авторского текста Кравцевича не превышает 50 страниц. Но он раздут в большой книжный блок.

На мой взгляд, книга – замечательный образец халтуры. Но поскольку после увольнения из Гродненского университета “спадар” Кравцевич записался в когорту “борцов с антинародным режимом”, он в глазах определенных деятелей немедленно превратился из “простого историка” в “выдающегося”. Если кто-то хочет, пусть подражает, способ указан. Глядишь, тоже премию получит.

Итак, сей выдающийся историк за 300 месяцев сочинил аж 10 книг и брошюр. Средняя продуктивность – одна книжка в 30 месяцев. Лично я пишу, в среднем, 4 книги и брошюры в год, одну за 3 месяца. Однако строгие критики неустанно объясняют мне, а заодно и “широким кругам общественности”, что ни о каком сопоставлении не может быть речи. Ведь “такие как Кравцевич” – это “серьезные историки”, все, что выходит из-под их пера – очень умно, глубоко, “строго научно” и невероятно интересно. От их трудов – огромная польза для Отечества.

Тарас же пишет несерьезно, глупо, мелко, абсолютно ненаучно (нет ссылок!) и очень скучно. Правда, число переизданий и тиражи моих книг свидетельствуют об ином. Так это ведь лишь потому, что Тарас непрерывно занимается менеджментом своей персоны и своих никчемных публикаций.

Соответственно, никакой пользы для Беларуси от его литературной деятельности быть не может в принципе. Сплошной вред.

5. О «выискивании блох»

Кроме «главного», о чем я сказал выше, в погромной рецензии Кравцевича содержится до 40 частных замечаний, придирок, упреков. Чтобы содержательно ответить на все, надо написать целую книгу. Делать этого я не собираюсь, дам краткие ответы хотя бы на часть выпадов в свой адрес.

(1) А.К. – «Однако прошло ужо несколько лет как А. Тарас начал печатать книги и журналы на историческую тематику и вести активный менеджмент своей продукции и собственной личности: через конференции, публичные лекции, интервью, создание розных организаций».

А.Т. – По мнению «таких как Кравцевич», вся моя деятельность на ниве исторического просвещения сограждан всего лишь …«менеджмент своей продукции и своей личности».

Этот тезис всецело продиктован завистью и ничем больше. Однако большинство читателей прекрасно понимает, что мои книги, альманахи и брошюры, а также публичные лекции ставят целью формирование национального самосознания через распространение исторических знаний. При этом не лишь бы как, а в духе национально-патриотической концепции.

Но «такие как Кравцевич» с серьезным видом пытаются уверить читающую часть общества, будто бы существует «объективное историческое знание»! А национально-патриотический подход – это мифология! Не верьте им, господа и спадары. История – псевдонаучная дисциплина, которая к мифологии намного ближе, чем к науке. Именно поэтому каждое новое поколение историков переписывает ее тезисы заново. Раз навсегда установленных формул в ней нет.

Вот цитата из интервью Натальи Яковенко, лидера современной украинской историографии: «Начиная с перелома XIX—XX веков и далее в межвоенный период наука вынуждена была признать свое поражение: научные работники поняли, что историку не дано познать мир таким, каким он был на самом деле. Каждый текст, продуцированный историком, – это очень субъективная точка зрения» (2008 год).

Посмотрите на продукцию историков соседней Летувы за последние 100 лет. Сплошные мифы. Но «такие как Кравцевич», продаваясь по дешевке то летувисам, то полякам, то россиянам, дружно объявляют «табу» на создание белорусского патриотического мифа. Сами они либо не могут, либо не хотят, зато другим мешают. В частности, пытаются мне мешать.

(2) А.К. – «В предисловии к книге автор предупреждает о своём субъективном видении прошлого, именно, о белорусской истории он пишет, выбирая в каждом конкретном случае один из нескольких вариантов «описания прошлого», который кажется ему наиболее правдоподобным» (с. 3).

А.Т. – И что, позвольте спросить, в этом плохого? Неужели автор популярной книги должен по каждому из множества затронутых вопросов приводить мнения разных исследователей? Тогда книжка превратится в многотомное занудство, которое никто не станет читать.

(3) А.К. – «По А. Тарасу, большинство польских историков, журналистов, политиков, писателей считают Беларусь всего лишь восточной окраиной Польши, а белорусов – частью польского народа» (с. 10). «Историки Летувы целенаправленно подтасовывают факты и мнения, «часто вообще пишут откровенную ложь» (с. 11). Худшая из всех – российская историография (с. 13—15).

А.Т. – Все это – правда. Об этом гневно писал еще до войны Николай Шкеленок. Почитайте его большую статью «Культурное рабство» (1939 г.).

Писали и другие. Например, известный популяризатор отечественной истории Витовт Чаропка в январе текущего года опубликовал статью «История Литвы – великий миф маленькой Летувы». В ней он подверг резкой критике исторические сказки корифея литовской историографии Эдвардаса Гудавичюса (инженера по образованию и первым 15 годам профессиональной деятельности, это к вопросу о профессионализме). А историк-любитель Владимир Антипов в октябре обнародовал большую статью (22 страницы) «Лживые аргументы историков Летувы». О том же.

Но позиция «таких как Кравцевич» принципиально иная: во всем соглашаться с «просвещенными европейцами». Они ведь деньги дают, позволяют читать курсы в своих университетах, разве можно портить с ними отношения, критикуя их?!

(4) А.К. – «Автор (…) дает жару и украинцам. Повстанцы Наливайко «были убийцами и садистами, выродками рода человеческого, охваченными манией всеобщего разрушения и сеяли вокруг себя только смерть!» (с. 246). Казаки Хмельницкого – бандиты» (с. 263).

А.Т. – Да, именно так. И это касается не только бандитов Наливайко и Хмельницкого. Вот что, к примеру, писал украинский автор Пантелеймон Кулиш:

«Где жили казаки, там не могло быть настоящего хозяйства; где паны правильно вели свое хозяйство – там неприемлем был бродячий образ жизни казаков… Казацкий элемент был отрицанием (…) принципа общества, отрицанием принципа государства».

Риторический вопрос: неужели хоть одно государство, независимо от исторической эпохи, могло мириться с анархизмом и бандитизмом казачества? Напомню, что царица Екатерина II в 1783 году раз и навсегда покончила с запорожской вольницей. Только советские авторы изображали разбой казаков на наших землях «национально-освободительной борьбой белорусского народа».

(5) А.К. – «С первой страницы Введения можно догадаться о туманном понимании А. Тарасом методологии исторической науки, которую он путает с концепцией истории, потому смело объединяет концепцию цивилизаций Арнольда Тойнби с теорией этногенеза Льва Гумилёва» (с. 5).

А.Т.Любой непредубежденный читатель, сравнив сочинения Тойнби и Гумилева, сам увидит это. Я, по крайней мере, прочел все 4 тома Тойнби, изданные на русском языке и все основные книги Гумилева. А вот Кравцевич, смею думать, не читал ни того, ни другого. Слышал звон, да не знает где он. Что же касается методологии историографии (которая якобы наука), то перечитайте еще раз цитату из интервью Яковенко.

(6) А.К. – «По А. Тарасу дреговичи – балты, потому что сжигали покойников (с. 50). Языком радимичей тоже был один из ятвяжских диалектов (с. 56). Сами ятвяги – потомки готов (с. 54, 105); «литва» – одно из ятвяжских племён» (с. 104).

А.Т. Я ничего не придумываю. Посмотрите, к примеру, на карты в книгах широко известной Марии Гимбутас. Нет там славян на территории этнической Беларуси и далеко вокруг нее. Одно лишь огромное «балтское море». А что пишет московский историк Алексей Бычков? Что кривичи окончательно перешли на славянский язык со своего балтского диалекта лишь к концу XIV века.

О том, что ятвяги – потомки готов, аргументировано заявляет московский автор В.Б. Егоров. Он, в частности, показал, что «непереводимые» имена литовских князей прекрасно переводятся с готского. Но Кравцевич, «узкий специалист» по эпохе XIII—XIV вв., таких книг не читает. Что ж, это его проблема. Не знаешь, так и не лезь на рожон со своими замшелыми суждениями.

(7) А.К. – «Автор утверждает, что основная часть ВКЛ «исповедовала христианство арианского толка – еще со времен Полоцкого княжества с его варяжскими князьями» (с. 155, 220).

А.Т. – О том, что христианство на наших землях поначалу было арианского толка, писал еще Вацлав Ластовский в своей «Краткой истории Беларуси». Другое дело, что когда здесь победило другое направление – византийское, православные попы на протяжении нескольких веков старательно уничтожали любые упоминания, любые свидетельства об этом. Ну, а первый полоцкий князь Рогволод был варягом, «пришедшим из заморских краев». Или это тоже я выдумал?!

(8) А.К. – «Чингиз-хан не создал самую большую империю в истории и она не была больше Британской империи (см. с. 113). Монголо-татарские завоевания сложились в самую крупную в истории сухопутную державу, а самой большой была как раз Британская империя, над которой «никогда не заходило солнце».

А.Т. – Здесь Кравцевич занимается словоблудием. Мол, самая большая сухопутная – да, но самая большая – это морская. Хочется спросить его: а разве тогда, когда в Пекине – на востоке империи Чингиз-хана – светило солнце, неужели в Москве не была ночь?! Но спрашивать бесполезно, Тарас все равно не прав, потому что он дилетант и его надо учить, учить и учить!

(9) А.К. – «Неправда, что великий князь литовский Тройден был «свирепым язычником и при нем происходили гонения на христиан» (с. 128). Тройден имел трех православных братьев и мстил за их смерть галицко-волынским князьям».

А.Т.Да неужели? Это Кравцевич так заявляет. А вот что писал российский историк А.Д. Нечволодов во 2-м томе своего труда «Сказания о русской земле»: «Когда Шварн погиб, литовские князья и бояре выбрали своим великим князем вовсе не этого коварного деятеля /имеется в виду Лев Галицкий. – А.Т./, а некоего Тройдена, грубого и свирепого язычника, правившего 13 лет».

И как быть с утверждением профессионального историка Вячеслава Носевича: «Приход Тройдена к власти (…) сопровождался репрессиями против христианства» (ЭГБ, том 6—1, с. 517). В «Энциклопедии ВКЛ» (том 2, 2007 г., с. 666) Носевич через 6 лет повторил то же самое. На мой взгляд (правда, я дилетант и неуч), высказывание Носевича означает то же самое, что и слова Нечволодова.

(10) А.К. – «Неправда, что Москва после 1405 г. была «фактически вассалом Литвы» (с. 152).

А.Т. – Вот именно Василий I «де факто» был вассалом своего тестя Витовта. Понятно, что российские историки, под чьим руководством Кравцевич писал кандидатскую диссертацию, и с которыми он привык сверять свои тезисы, никогда этого не признают. Им подавай грамоту с официальным признанием себя вассалом, с клятвой, и с печатями.

(11) А.К. – «Неправда, что знаменитая земельная реформа в ВКЛ «Валочная памера» была одной из причин, которая замедляла развитие в ВКЛ буржуазных отношений» (с. 259).

А.Т.У Кравцевича странное представление о факторах экономического развития. Выходит, что юридические препятствия для свободной торговли земельными участками «способствовали» развитию буржуазных отношений? Если он так думает, то это ему, а не мне надо «учиться, учиться и еще раз учиться».

(12) А.К. – «Неправда, что с середины XVIII века происходил устойчивый рост экономики ВКЛ в аграрном и мануфактурном секторах (с. 325 – 326). Хозяйство Речи Посполитой не выбралось из упадка после Северной войны до конца столетия».

А.Т. – Кравцевич повторяет популярный миф российских историков. Они вот уже 200 с лишним лет из кожи вон лезут в попытках обосновать захват Речи Посполитой. Мол, и в управлении там царил хаос, и экономика пребывала в упадке, и правовые институты не действовали. Однако той же России было очень далеко до Речи Посполитой вообще, до ВКЛ в частности, и в области права, и в сфере экономики. Но «такие как Кравцевич» следуют «устоявшимся истинам» соседей. Отсюда презрительный взгляд на свое Отечество.

(13) А.К. – «По А. Тарасу, все белорусское дело испортили идеологи белорусского возрождения, которые «заведомо сужали социальную базу белорусской государственности», ибо не обращались к предпринимателям, финансистам, торговцам, землевладельцам (с. 429). Это неправда, потому что обращались».

А.Т.Деньги у них действительно клянчили, но к участию в политике допускать категорически не желали. Почитайте мемуары Эдварда Войниловича. Хотели, чтобы «тутэйшыя» богатеи давали им «грошы», но не смели лезть в политику. Ведь все «адраджэнцы» первой трети ХХ века свихнулись на социализме, и я пишу именно об этом: «не пущать эксплуататоров во власть». Кравцевич специально извратил смысл моих слов.

(14) А.К. – «Тарас утверждает (с. 139), что подляшские города, которые Гедимин присоединил к ВКЛ (…) Дрогичин, Бельск, Мельник, Белосток, Супрасль и Заблудово сегодня находятся в Польше в Белостокском, Люблинском и Холмском воеводствах. Здесь (…) неосведомленность автора (…), так как в Польше еще в 1999 г. проведена реформа административного деления и последние шесть из названных городов находятся в Подляшском воеводстве».

А.Т.Невелика беда, что упомянул административное деление из старого справочника. Я, в отличие от Кравцевича, который много лет работает в Польше, полякам не служу и не прислуживаю, следить за их реформами мне ни к чему.

(15) А.К. – «Имеются ошибки, иногда существенные, в подписях к иллюстрациям. Верхнюю церковь на Старом замке в Гродно, возведенную в готическом стиле в конце XIV – начале XV века, А. Тарас переносит в XII век, называет «немецкой архитектурой» и приводит как доказательство отсутствия в то время православия» (с. 72).

А.Т.Ну, если готический стиль нельзя назвать «немецким», то каким? Неужели польским? Или, может быть, французским? А что касается датировки этой церкви, то историки архитектуры спорят. Некоторые относят ее именно к XII столетию. Но Кравцевич, во-первых, придерживается иного мнения, а во-вторых, его цель – любой ценой доказать невежество Тараса.

(16) А.К. – «Рисунок Каменецкой башни с окрестностями называет реконструкцией Смоленского замка в XV веке» (с. 171).

А.Т.Тут Кравцевич снова демонстрирует невежество. Башня, изображенная на рисунке, похожа на Каменецкую, но таковой не является. Рисунок взят из книги Г.А. Ластовского «История и культура Смоленщины с древнейших времен до конца XVIII века»» (Смоленск, 1997, с. 71). Подпись к рисунку в этом учебном пособии для школ Смоленской области гласит: «Смоленский замок, XV век». Историк архитектуры Олег Трусов в беседе 18 ноября подтвердил, что на этом рисунке изображен именно Смоленский замок.

(17) А.К. – «Хотя в биографической справке автор представляется профессором и доктором наук «по информационным технологиям», но это звание и степень «клубные», их дает своим членам одна общественная организация».

А.Т.Сообщаю, что наша «общественная организация» (Международная академия информационных технологий) с июля 2004 года зарегистрирована в Комитете неправительственных организаций ООН и ее дипломы о присвоении ученых степеней и званий признаются во всем мире, разумеется, кроме Беларуси и России. Защищать диссертации в нашу МАИТ приезжают ученые из Италии и Германии, Индии и Израиля, Сербии и Болгарии, Армении, Украины, и т.д.

(18) А.К. – «Спадар А. Тарас умеет не только облаять БНФ и «адраджэнцаў», но и похвалить кого надо: «Официальная идеология независимой Беларуси в настоящее время постепенно становится на платформу государственного национализма. Это – правильный курс» (с. 530). А текст с последней страницы обложки его книги будто просто перенесен из передовицы «Советской Белоруссии»: «Мы, белорусы, восстановили свою древнюю государственность и уверенно движемся в будущее».

А.Т.Я действительно так думаю. И не раз говорил, что политики приходят и уходят, а страна остается. Несмотря на массу ошибок и глупостей (особенно это касается «адраджэнцаў» начала 1990-х гг.), корабль нашего государства в целом движется в верном направлении. Кравцевич не согласен? Это его личное дело.

И давно ли он стал оппозиционером? Лишь после того, как его выперли из ГГУ. Теперь им движет двойная обида. На власть – потому что она положила конец его сидению даже не на двух, а на трех стульях сразу (в Гродно, в Вильне, в Белостоке). На меня – потому что обругал за нападки на Ермоловича.

  1. Диагноз

Кравцевич пишет в конце своего опуса: «Решается судьба страны – быть ей или не быть. Не имеем выхода, должны делать свое дело в любых условиях».

Хорошо известно, как борется «за лёс краіны» сам А. Кравцевич. Путем преподавательской деятельности в ЕГУ (который готовит специалистов для Летувы) и в Школе гражданской администрации в Белостоке (где готовят специалистов для Польши). Неужели это и есть борьба за судьбу Беларуси?

Но тут что-то обидное сказал о нем какой-то Тарас (напомню, дилетант и неуч, путающий горох с яичницей, чья популярность обусловлена исключительно «собственным менеджментом»). Такой наглости знаток археологических памятников XIII—XIV веков в полосе Немана не вынес. И обрушился на меня со всей страстью. Однако прежде чем предъявлять свои обвинения не мешало бы ему книг с полсотни прочитать, которых он никогда в жизни не открывал.

Поэтому мой вывод (он же диагноз) следующий: все его вопли и сопли – это наглядное отражение кретинизма (другими словами – предельной самоуверенности), присущего большинству профессионалов.

А «в жизни» Алесь Кравцевич культурный человек, вполне «комильфо», говорит складно (намного лучше, чем пишет), и вдобавок – примерный семьянин…

Автор: Анатоль Тарас

4 thoughts on “Зеркало професионального кретинизма

  1. Шульц

    “корабль нашего государства в целом движется в верном направлении”

    что-что, простите?

  2. белбурнац

    Автор хам. Уже поэтому неправ в глазах читателя.

    Автор не просто переходит на личности, а вообще не слезает – уже поэтому неправ в глазах читателя.

    Автор сам заявляет о ненаучности своих исторических трудов и истории вообще. Странно. Глупо. О чём тогда спор? Совсем неправ в глазах читателя.

    Похоже, автор не хочет никаких рецензий на свои книжки, потому что они критики не выдержат – в этом я с ним согласен, популярную литературу “препарировать” незачем, даже если она и подаётся под видом научной.

  3. Юрий-Альгерд

    Научный диспут -это хорошо, ибо в споре рождается истина. Плохо то, что спадары заходят в научных спорах не туда, куда следует – переходят границы дозволеного. Слишком много “научных оскорблений”. Тут нужно понимать, что Кравцевич “узкий профессионал” исторической науки, а Тарас популяризатор науки истории. В этом их разница. Т.е. научные антиподы. Именно так их и надо восспринимать. В любом случае, удачи им обоим, в работе. Одно же дело делаете…

  4. Сергей

    Не хочу задеть или обидеть автора, поскольку поддерживаю любую инициативу в возрождении национальной идеи, но то, что написано выше – пустое махание кулаками обиженного писателя. Мне кажется, сейчас совсем не время и место для подобных перебрасываний фекалиями.
    У Кравцевича приличное количество научных статей весьма высокого уровня. А что касается ссылок и наличия рецензентов, то в современной литературе, претендующей на научность, это совершенно обязательно.

    И еще хочу обратить внимание на это: “кривичи окончательно перешли на славянский язык со своего балтского диалекта лишь к концу XIV века”. Рекомендую многоуважаемому Анатолю Тарасу ознакомиться с трудами С. Николаева, А. Зализняка, В.Седова, чтобы понимать, откуда пришли кривичи, и на каком диалекте говорили. Приведенная мною цитата полна невежества в элементарных вещах!

    С уважением,
    Сергей.