Інстытут беларускай гісторыі і культуры

«Як баба нi круцiлася, дзед забiў ёй гол»

Нынешние белорусские девицы на выданье только и думают, как бы улизнуть за границу с каким-нибудь пожилым, многомудрым, финансово стабильным иностранцем на спорткаре. То ли дело в старину, когда девушек отдавали в основном за своих и, как правило, за «ровню» – а брак с чужеземцем в фольклоре и вовсе приравнивался к смерти невесты! Впрочем, толк в удовольствиях наши пращуры знали и тогда.

Об особенностях национального бракосочетания в старину корреспонденту «БелГазеты» Наталье Провалинской рассказала фольклорист, доктор филологических наук, составитель книги о белорусском эротическом фольклоре Татьяна ВОЛОДИНА.

– Как выходили замуж в Беларуси в старину? Это мало напоминало современное бракосочетание?

– Брак в белорусской деревне в XIX – начале XX ст. был вовсе не личным делом, как у нас сейчас: захотел – женился. Там это дело контролировалось социумом: абсолютно каждый житель деревни должен был иметь семью, «очеловечиться», т.е. жениться, стать нормальным, полноценным человеком (а иначе ты всего-навсего полчеловека). Это сейчас бобыли кругом, даже 40-летние, «чорт ix не ажэнiць», ходят и спиваются, а раньше, если парень не женился, наказание было суровым. Во время Масленицы ему вешали на шею колодку, и он должен был откупаться – кормить целую толпу женщин.

Ребенка с самого детства готовили к тому, что рано или поздно он должен вступить в брак. В XIX ст. пары создавались не столько самими молодыми людьми, сколько их родителями. Сваты приходили: «Цi ёсць у вас цялушка на продаж?» – и сватали. Народная традиция настолько богата метафорически, что девушке даже не нужно было говорить «да» или «нет»: например, если она выносила сватам тыкву, это был знак 100%-ного отказа.

Вообще, белорусскую свадьбу исследователи называют оперой – это действо из нескольких актов. Нередко молодые даже не были знакомы между собой. Но принцип равенства в составлении пар соблюдался всегда – «дай, Божа, за роўнiцу». «За роўнiцу» – в возрастном, имущественном, конфессиональном, этническом плане – например, просто так пойти за еврея было очень нежелательно.

– Получается, нельзя было выйти замуж, например, за какого-нибудь залетного иноземца, даже если он был богат и человек хороший?

– Белорусы в таком случае отдавали своего ребенка крайне неохотно. Даже брак с богатым, но чужим и намного старше не мог состояться. Это сейчас наши девушки хотят выйти замуж за богатого американца или турка, а в традиционном понимании это было все равно что отправить дитя на тот свет. Такие браки в фольклоре приравнивались даже к смерти молодой.

– Почему в старину белорусы не имели обыкновения обниматься и целоваться при посторонних, даже на собственной свадьбе?

– То, что мы наблюдаем сейчас в общественном транспорте и на улице, в деревне было не-воз-мож-но! Даже между женихом и невестой отношения оставались максимально целомудренными до брачной ночи. Объятия и поцелуи – это за семью замками.

При этом существовал ряд игр во время ритуалов и праздников, что-то вроде нашей «бутылочки» или «подушечки»: «каго люблю – таго пацалую, падушачку пухавую таму падарую». Эти игры имели большое значение: молодежь училась, как себя вести с противоположным полом. Не было ведь такого, как сейчас, когда дети смотрят кино или сидят в Интернете. Такие игры были первой школой. В любом случае к браку молодежь приходила, сохранив девственность. Причем как девушка, так и молодой человек.

– Даже молодой человек?!

– Считается, что требовать девственности от парня – это особенность белорусской традиции. Например, не только девушку, но и парня садили на дежу (это бочка, где замешивают хлеб). Сесть на нее имел право только девственник. Обманешь – на протяжении долгого времени не будет урожая хлеба, будут умирать животные и даже дети. Естественно, молодые боялись этого. Даже позор и сворачивание свадьбы были не так страшны, как 7 лет без урожая.

– Почему кары для девушек, которые не сберегли девственность, были очень суровыми?

– Считалось, что девичья чистота обеспечивает чистую жизнь для всей родни. В приговорах свадебных говорят: «Татку, я не чыстая». Потеря девственности приравнивалась к запятнанности, грязи, и эта грязь влияла на родных, деток, урожайность земли. Здесь не только моральный аспект, но и аграрно-магический смысл.

– Но ведь вывешивать ночнушку в окне после брачной ночи – это какое-то варварство…

– Обычай существовал большей частью на Полесье, вывешивали в качестве своего рода флага. Вообще, был целый ряд обычаев позорить такую девушку, «гаротнiцу». Собиратели XIX в. видели варварство еще почище, когда на эту девушку, а чаще – на ее мать надевали хомут, как на коня, и гоняли по деревне. Это такое позорище! Из более мягких вариантов – матери подносили кружку с дыркой, заткнув ее пальцем, или пробитый блин.

Сейчас мы это описываем, как пережиток невероятного прошлого, будто это было тысячу лет назад, между тем это еще довоенная практика.

– Обычаи, связанные с рождением детей, тоже были полны эротического подтекста?

– У мальчика и девочки с самого их рождения формировалась их будущая сексуальность. Мальчику пуповину отрезали на три пальчика, чтобы все его органы были в порядке, девочке – на два пальца. Девочку принимали в мужские штаны, а хлопца – в мамин подол, чтобы его девочки любили. Девочке пупок мазали медом, чтобы сладкая была.

Очень большое значение имело первое купание. Девочку купали в теплой воде, говорили: если льешь холодную воду, девочка будет совсем холодной, если же горячую – слишком страстной. Еще хуже, если вода сначала холодная, а потом раз – и долили горячей: тогда женщина станет горячей под старость.

– Как мужская и женская сексуальность обыгрывалась в сельхозработах, чтобы повысить урожайность?

– Сама идея символического подобия взаимоотношений полов и обработки почвы – очень древняя. Пахота и дождь в архаичном понимании воспринимались как оплодотворение земли. Есть такая классная загадка: «Ехаў плуг на чорны луг, за iм пара слуг; туды ехаў весел, а адтуль – галаву звесiў».

В архаичных культурах зафиксированы случаи, когда половой акт происходил прямо в поле, чтобы повлиять на урожайность. В Беларуси этого не было, но хозяин мог сеять что-то без штанов, только в длинной рубашке (чтобы не светить ничем, но тем не менее). Это имитационная магия, когда подобное вызывает подобное. До сих пор в наших деревнях можно встретить обычай, когда садить огурцы нужно мужчине, причем без штанов, приговаривая «расцiце, агурочкi, як мужчынскiя х…чкi».

– А у женщин какие были обязанности?

– Беременная женщина как предметное воплощение плодовитости активно включалась в магические действия. Когда корова долго не могла покрыться, беременная женщина должна была покормить ее со своего фартука. Бесплодные женщины старались посидеть на ее месте или взять себе ее фартук, пояс.

– Для чего существовало воздержание накануне каких-то важных событий?

– Сексуальная жизнь, по традиции, строго регламентировалась. Накануне больших праздников это категорически запрещалось – считалось, что зачатые в это время дети рождаются или калеками, или злодеями. Запрещалось это и перед любым делом, наделенным сакральным смыслом, – выпечкой хлеба, охотой, посевной, первым выгоном скотины…

Есть шикарная этнографическая запись про белоруску, которая признается, что она абсолютно ненормальная по отношению к мужчинам, сменила их большое количество, разбивала семьи… А почему так получилось? Потому что в первый раз она имела контакт с парнем в Пасхальную ночь. Она говорит: «Люди Христа славили, в церкви стояли на Всенощную, а я целку ломала». Она сама считает, что это страшный грех и что он повлиял на всю ее жизнь.

– Белорусский эротический фольклор отличался от фольклора российской глубинки?

– Для традиционного белорусского эротического фольклора XIX-XX вв. характерна сквозная метафоричность, минимум прямых наименований, образная насыщенность. Женские и мужские половые органы подаются в очень разработанной образной символической форме: например, если говорить о животной символике, то для женщин это ряд мелких пушистых зверьков (бобер, выдра). «Кум кумку разуваў, пад падолiк заглядаў, ай ты, кумка, што за звер, я баюся, каб не з’еў!» Для мужчин это волк, собака, заяц и козел, как ни грубо это звучит, из птиц – петух. Если брать предметы, то «женские» – это предметы округлой формы, со щелями, «мужские» – продолговатые. Вообще, белорусские эротические произведения полны мягкого юмора. Вспомню парочку: «Ой, бабка мая, у цябе карытца, у мяне ёсць парсючок, дай яму парыцца!» Смешно же! Из современных: «Дзед з бабай на пячы гулялi ў футбол, як баба нi круцiлася, дзед забiў ёй гол». Здесь нет вульгарной прямоты или грубости, все максимально мягко, красиво и смешно.

Эротический фольклор, в отличие от нашего времени, когда он штампуется в Интернете, исполняли в строго означенное время в строго означенном месте. Как правило, это было застолье взрослых людей.

– От исконных белорусских качеств – стыдливости, целомудрия – после сексуальной революции и падения железного занавеса не осталось и следа?

– Думаю, что они сохранились. Во всяком случае, даже сегодня существует разница между городом и деревней. На уровне если не идеала, то стереотипа целомудрие и скромность входят в желательный набор. Излишняя инициативность для девушки не поощряется даже сегодня, когда она необходима. Ведь произошел очень резкий слом стереотипа маскулинности: наши парни потеряли обязательную для них некогда настойчивость в создании пары. Сейчас выгодней иметь 20 подружек, чем одну жену.

СПРАВКА «БелГазеты». Татьяна Володина родилась в 1968г. на Лепельщине. Закончила филологический факультет БГУ, с тех пор работает в Академии наук. Фольклорист, доктор филологических наук.

11.06.2012, Наталья Провалинская

http://www.belgazeta.by

Пакінуць адказ

Ваш адрас электроннай пошты не будзе апублікаваны. Неабходныя палі пазначаны як *

Гэты сайт выкарыстоўвае Akismet для барацьбы са спамам. Даведайцеся пра тое, яе апрацоўваюцца вашы дадзеныя.