Інстытут беларускай гісторыі і культуры

Всеслав Брачиславич, князь Полоцкий

Usiaslau Polacki«В лето 6609. Преставися Всеславъ, полоцкий князь, месяца априля въ 14 день, въ 9 времяъ дне, въ среду». Более девятисот лет назад, 14 апреля 1101 года, киевский летописец, автор «Повести временных лет» (ПВЛ), точно зафиксировал смерть необычной и уникальной личности средневековой истории Восточной Европы – полоцкого князя Всеслава Брачиславича.

За 185 лет, прошедших от смерти Ярослава Владимировича в 1054 году до монгольского нашествия в 1240 году, он был единственным князем, который занимал киевский престол, не будучи Ярославичем. Именно полоцкий князь своими активными действиями нарушил равновесие власти между Ярославичами. Всеслав был самым активным и успешным противником создания единого феодального государства на территории Восточной Европы в раннем средневековье, направлявшим все свои силы на защиту независимости Полоцкого княжества. Еще большее значение эта фигура имеет для беларуской истории. Во времена Всеслава была создана территориальная, политическая и этнокультурная основа будущей Беларуси.

После смерти Всеслава, а возможно, еще при его жизни, феномен полоцкого князя требовал объяснения в среде тогдашних политиков и мыслителей. История Всеслава, также как убийство Бориса и Глеба, очень быстро приобрела характер хрестоматийного примера отклонения от принятых норм в тогдашней политике. Правда, историю его жизни сразу начали трактовать диаметрально противоположным образом. Не удвительно, что образ Всеслава Брачиславича приобрел совершенно разнные интерпретации.

С одной стороны, для автора ПВЛ, описавшего события 1067—69 гг., полоцкий князь был воплощением оскорбленной набожности и морали того времени. В изображении киевского летописца Всеслав – язычник от рождения, который со временем становится образцовым христианином. Он – жертва, ибо поверил в охранную силу креста, который целовали Ярославичи в знак примирения, но, вероломно нарушив клятву, схватили его и посадили в Киеве в поруб.

Сидя в узилище, он искренне обращается к Божьей силе: «О кресте честный! Понеже в тобе веровах, избави мя от рва сего». Актом освобождения полоцкого князя «Богъ же показа силу крестную на показанье земле Русьстей, да не преступають честнаго креста, целовавше его; аще ли преступить кто, то и зде приметь казнь и на придущемъ веце казнь вечную».

Одновременно распространился диаметрально противоположный взгляд на Всеслава Брачыславича. Для новгородских летописцев он завзятый язычник – и своим рождением, и нехристианскими поступками, представитель полуязыческих, полудемонических сил зла. Именно с ним они связывали первопричину всех бед династии Ярославичей во второй половине ХI века. Отсюда провокационные слухи о необычных обстоятельствах рождения Всеслава: будто бы он явился в мир Божий «от вълховованья», с отметиной на голове, после чего «Рекоша бо волсви матери его: «Се язвено навяжи на нь, да носить е до живота своего», «еже носить Всеславъ и до сего дне на собе; сего ради немилостивъ есть на кровьпролитье».

Загадочность личности Всеслава для тогдашнего населения Киева, Новгорода, Чернигова способствовала тому, что он сделался центральным персонажем эпических сказаний, народных былин и сказок, в образе Волха (или Волка) Всеславича или Всеслава-Оборотня.

На формирование негативного образа полоцкого князя Всеслава в большой мере повлияло отношение к нему и его державе соседей-конкурентов. 20 февраля 1054 года умер киевский князь Ярослав Владимирович, значительно позже названный «Мудрым». В своем завещании он полюбовно разделил Русскую землю (т.е. Великое княжесво Киевское) между сыновьями. Наступил долгий период мира между наследниками Владимира и Ярослава.

Всех, кто выступал против Киева и трех старших сыновей Ярослава, уже современники (летописцы и политические идеологи) причисляли к «врагам». Подобную тенденцию поддерживали и развивали большинство историков на протяжении нескольких столетий. Киевоцентризм и «имперскость» – характерные черты преобладающего большинства исторических исследований, посвященных прошлому Восточной Европы с Х до середины ХIII века. Вот что пишут в этой связи английские историки Саймон Франклин и Джонатан Шепард:

«Распространенной ошибкой является представление о том, что на Руси существовала определенная политическая «система», от которой некоторые беспринципные князья временно или навсегда стремились отклониться. Политической культуры, которая была бы применена к разветвленной, прочно укоренившейся династии, во времена Ярослава и его предшествнников не существовало. Поэтому потомкам Ярослава приходилось импровизировать, приспосабливать обычаи, прецеденты и устоявшиеся представления к непредвиденным ситуациям. Так появлялись договоры, вызванные текущей необходимостью, неудачные начинания, компромиссы и соглашения, хитрости, при помощи которых новации выдавались за традиции».

Все это относится к нашей истории.

Многие аспекты, связанные с жизнью и деятельностью Всеслава Брачиславича, неоднократно рассматривались в научной и научно-популярной литературе. Однако новые методики анализа и интерпретации известных исторических источников, использование данных смежных наук (археологии, исторической географии, хронологии, ономастики) позволяют расширить наши знания о нем и его эпохе, избавиться от научных стереотипов и политических комплексов.

Кроме «компрометирующей» информации о рождении Всеслава летописцы не приводят больше никаких конкретных сведений о начальном периоде его жизни. Но Сергей Тарасов в результате оригинальных расчетов пришел к выводу, что полоцкий князь родился зимой 1028—1029 гг.

Его отец Брачислав, благодаря мудрой политике, значительно укрепил свое княжество и экономически, и политически. В результате военных действий и политических переговоров в 1021 году к Полоцку были присоединены Витебск и Усвяты, важные пункты на волоках торгового пути «из варяг в греки». Более того, какое-то время (в 1021—1026 гг.) Брачислав был соправителем Ярослава в Киеве. Как союзник киевского князя, он участвовал в совместных походах на литовские племена в 1038 и 1040 гг., после чего Полоцк закрепил за собой северо-западные территории современной Беларуси, где были возведены пограничные крепости Дрисвяты и Браслав. Возможно, что полоцкий князь со своей дружиной в качестве союзника участвовал в военном походе Ярослава Владимировича против мазовецкого князя Мецлава в 1041 году. Благодаря помощи киевских и полоцких дружин новый польский князь Казимир Обновитель смог сломить сепаратизм мазовшан.

Всеслав Брячиславич «седе на стол» своего отца в 1044 году, в возрасте 15—16 лет. Источники ничего не сообщают о первых 16 годах его правления. Видимо, это объясняется тем, что деятельность Всеслава не выходила за границы Полоцкой земли, а Ярославичи были заняты своими собственными делами. Между тем, летописи соседних государств обычно упоминали Полоцк только тогда, когда он своими действиями затрагивал интересы Киева, Новгорода либо подчиненных им земель. Следовательно, Всеслав в эти «немые» годы занимался внутренним обустройством своего государства. А проблем было немало.

Археологические исследования С. Тарасова в Полоцке убедительно свидетельствуют, что именно при Всеславе в середине ХI века завершился процесс переноса административного центра Полоцка с «городища Рогволода» в Верхний замок. Здесь, на территории Верхнего замка, Всеслав Брачиславич построил величественный Софийский собор (третий после киевского и новгородского), который стал не только духовным символом, но также центром политической власти Полоцка и Полоцкой земли. Время строительства Софийского собора большинство исследователей относит к середине ХI века (50-е – начало 60-х гг.).

Во время своего непривычно долгого княжения (57 лет!) Всеслав Брачиславич активно занимался укреплением внешних границ Полоцкого княжества и расширением его территории. Полоцкая земля в то время охватывала площадь около 100 тыс. кв. км. Она граничила на юге с Туровским княжеством; на севере и северо-востоке – с Новгородской землей; на востоке – со Смоленским княжеством; на западе и северо-западе – с жамойтскими и латышскими племенами. Приводились в порядок старые города и пограничные крепости, а также строились новые: Менск на Немиге, Логойск, Лоск, Герцике и Кукенойс. Надо учитывать, что подчинение соседних народов и освоение территорий могло происходить только тогда, когда силы государства не отвлекались на борьбу с сильными соперниками – Киевом, Новгородом, Черниговом и Смоленском. Спокойных периодов для Полоцкого княжества во второй половине ХI века было три: с 1044 по 1065, с 1071 по 1077 и с 1085 по 1101 год.

Наиболее успешно князь Всеслав Брачиславич продвигался на территории, населенные балтскими и балтско-финскими народами, – на запад, северо-запад и юго-запад от Полоцка, вдоль Двины – главной жизненной артерии его державы. Он стремился контролировать реку от истоков до устья. При Брачиславе, с присоединением в 1021 году Витебска и Усвят, власть Полоцка распространилась на Верхнее Подвинье. Первоочередной задачей для Всеслава стало овладение Нижним Подвиньем, что он успешно и выполнил. Ливы, жившие на Балтийском побережье, и соседние с ними народы – земгалы и курши – были подчинены Полоцкому княжеству в качестве данников и военных союзников.

Относительно ближайших соседей Полоцка – латгалов и селов, которые не упоминаются в ПВЛ как его данники, можно сказать, что их земли во второй половине ХI века непосредственно вошли в состав Полоцкого княжества. Именно здесь были построены полоцкие города-форпосты Герцике и Кукенойс*. /* Герцике находился на правом берегу Двины, в 180 км от Полоцка, в 2 км от современного поселка Ерсика в Латвии. Он существовал до XIV века. Кукейнос находился еще ниже по течению Двины (тоже на правом берегу), в 246 км от Полоцка. Ныне это поселок Кокнесе в Латвии. – Прим. ред./

Активность Всеслава в Нижнем Подвинье имела еще одно следствие – Полоцк и его князь стали активными участниками торговой и политической жизни в Балтийском регионе**. /** Главным центром торговли между странами Балтийского региона в XI веке был остров Готланд (Буян в русских былинах и сказках). – Прим. ред./

По мнению польского историка Яна Поверского, деятельность князя Всеслава явилась одним из факторов политической дестабилизации на берегах Балтики в 60-е годы ХI века. Языческие движения в землях ободритов (1066 г.) и в Швеции (1067 г.) были каким-то образом связаны с тогдашней войной Всеслава против Ярославичей. Более того, полоцкий князь считался потенциальным союзником языческого движения в Швеции, а возможно, и у ободритов. В его интересах было изолировать Ярославичей от помощи из Скандинавии, которой широко пользовался их отец. Борьба с повстанцами отвлекала силы возможных союзников Ярославичей – скандинавских династий Гарольда Гордраде норвежского, Свена Естридсена датского и потомков шведского короля Стенкила, а также маркграфа Северной марки Удона II. В любом случае, Всеслав в самом деле использовал в своих интересах языческие движения в Балтийском регионе во время войны с Ярославичами.

Активность Всеслава на Балтике позволяет нам также утверждать о статусе Полоцкого княжества как морской державы и наличии у него флота. Раньше на это не обращали внимания и традиционно Полоцкую землю представляли примитивной сухопутной страной, периферией Киева. А ведь уже прадед Всеслава, норвежский конунг Рогволод, приплыл на кораблях «бе бо Рогволодъ пришёл и заморья, имяше власть свою в Полотьске».

Понятно, что наиболее быстрая и удобная связь между Полоцком и ближайшими его городами на Двине – Витебском на востоке, Герцике и Кукенойсом на севере – осуществлялась водным путем. И уж наверняка полоцкие купцы отправлялись «по заморские вещи и блюда» в Киев и Константинополь либо Готланд и Поморье на ладьях с парусами и веслами.

В 1060 году Изяслав, Святослав и Всеволод Ярославичи вместе с Всеславом Полоцким «совокупиша вои бещислены и поидоша на конихъ и в лодьяхъ, бещислены множьство, на торки». Поход в степь был удачным для союзников, торков победили. За участие в походе на торков полоцкий князь получил территории на правом берегу Днепра в районе Орши и Копыси. Повторилась ситуация 1021 года, когда его отцу Брачиславу князь Ярослав отдал Витебск и Усвяты в обмен на союзничество.

Союзнические отношения между Полоцком и Киевом продолжались до середины 60-х годов, когда Всеслав Брачислав вступил в 20-летнюю конфронтацию с сыновьями и внуками Ярослава. Сохранившаяся в летописях информация не объясняет причины столь длительного конфликта. Летописные сообщения вроде «В се же лето Всеславъ рать почалъ» или «Заратися Всеславъ сынъ Брячиславль, Полочьске, и зая Новъгородъ» большинство исследователей трактует в том духе, что именно полоцкий князь нарушил установленные нормы и развязал на Руси междоусобные войны второй половины ХI века.

Обычно называют две причины – династическую (якобы Всеслав желал править в Киеве) и государственную (желание Полоцка усилить свое влияние на Новгород и взять под контроль торговую коммуникацию в Среднем Поднепровье). Однако более основательный анализ внутренней политики сыновей Ярослава позволяет сделать другие наблюдения и выводы.

После смерти в 1054 году киевского князя Ярослава Владимировича ведущей политической силой на Руси стал союз трех его старших сыновей – Изяслава, Святослава и Всеволода. По завету отца, первый получил Киев, что формально делало его главной персоной в этом союзе. Святославу достался Чернигов, а Всеволоду – Переяславль. Два младших сына получили от Ярослава во владение Владимир-Волынский (Игорь) и Смоленск (Вячеслав).

Как видим, Полоцк не был частью «империи» Ярослава Владимировича. В 1044 году, после смерти Брачислава Изяславича, Полоцкое княжества не было поглощено владениями Ярослава, а перешло в наследство сыну Всеславу. Поэтому Полоцк не упоминается в завещании Ярослава и не входит в число территорий, которыми владели либо на которые претендовали Ярославичи.

Главной целью внутренней политыии триумвирата старших сыновей Ярослава являлось всемерное укрепление и расширение киевской власти. Их политика была сродни той, которую проводили их дед Владимир и отец Ярослав. Когда в 1057 году умер смоленский князь Вячеслав, то братья своей волей, в нарушение лестничного принципа власти, «посадиша Игоря Смолиньске, изъ Володимеря выведше». При этом Волынь никому не передавалась, а осталась под управлением триумвирата старших Ярославичей.

Наше мнение подтверждают события, произошедшие после смерти Игоря в 1060 году. Ни Смоленск, ни какой-либо другой город не достались Давыду – сыну последнего, а «разделиша Смоленскъ собе на три части». В середине 60-х годов происходила борьба за Тьмутаракань между Ростиславом Владимировичем, внуком Ярослава, и Святославом Черниговским, представителем триумвирата. В 1066 году Ростислав умер, отравленный греками. Под властью Киева в то время находилась Галицкая земля, непосредственно Киеву подчинялся Новгород, где более ста лет сидели либо сами киевские князья, либо их дети. Новгород не упоминается в завещании Ярослава, что свидетельствует об автоматическом включении его во владение Изяслава Киевского, там княжил его сын Мстислав.

Понятно, что при таком раскладе Ярославичи рано или поздно должны были обратить внимание на Полоцкое княжество. Существование независимого и довольно богатого Полоцка само по себе являлось вызовом идеологии киевоцентризма, которую на юге активно проводили в жизнь Ярославичи. Более того, полоцкий князь Всеслав Брачиславич был для них чужаком. Да, он принадлежал к числу родственников, однако не являлся потомком Ярослава. Поэтому Всеслав не вписывался в схему «свойских» отношений, выработанную южнорусскими князьями и пропагандистами их имперской идеологии.

Уже после совместного похода старших Ярославичей с Всеславом в 1060 году на торков киевский князь Изяслав вместе с новгородцами пошел войной на сасолов – народ, проживавший в юго-западной Эстонии, – и обложил их данью. Сасолы были ближайшими соседями ливов, данников Полоцка. Распространение киевско-новгородской власти на этот народ в Полоцке восприняли как угрозу его контролю над двинским торговым путем и над подчиненными Полоцку землями ливов, куронов, земгалов. В то же время Ярославичи укрепили свои позиции на пути «из варяг в греки», установив кондоминиум в Смоленской земле*./* Кондоминиум – совместное управление какой-либо территорией несколькими правителями. – Прим. ред./ А это создавало опасность еще и восточным границам Полоцкого княжества.

Именно желание помешать усилению позиций Ярославичей в районе северных и восточных границ Полоцкого княжества, а также в Нижнем Подвинье – в районе двинского торгового пути, – явилось главной причиной конфронтации Всеслава с кланом Ярославичей.

Его борьба с Ярославичами разделяется на два этапа: первый – в 1065—1071 гг. и второй – в 1077—1085 гг. На первом более активным был Всеслав Брачиславич. В 1065 году он напал на Псков: «Всеслав рать почал», а зимой 1066—67 гг. – на Новгород: «Приде Всеславъ и възя Новъгородъ, съ женами и съ детми; и колоколы съима у святыя Софие. О, велика бяше беда въ час тыи; и понекадила съима».

Как видим, Всеслав прошел огнем и мечом по городу и даже ограбил его святыню – Софийский собор. Этот поступок свидетельствует, что он решился вступить в серьезный конфликт с Ярославичами. По мнению С. Франклина и Дж. Шепарда, в действиях Всеслава заметна попытка нейтрализации Новгорода, его подчинения Полоцку, что позволяло усилить контроль над Балтийским побережьем. Более того, новгородский поход Всеслава положил начало цепи событий, завершившихся крупнейшим за полстолетия политическим кризисом на Руси. Перипетии этой борьбы достойны отдельного исследования. Отметим только, что Всеславу противостояли объединенные силы большинства Ярославичей, тогда как он использовал свои полоцкие возможности, а также соседние балтские и прибалтийско-финские народы.

Ответ Ярославичей был быстрым и жестоким. Братья, объединив свои войска, выступили в направлении юго-западных границ Полоцкой земли. «И придоша ко Меньску, и меняне затворишася в граде. Си же братья взяша Менескъ, и исекоша муже, а жены и дети вдаша на щиты, и поидоша к Немизе, и Всеславъ поиде противу. И совокупишася обои на Немизе, месяца марта въ 3 день; и бяше снегъ великъ, и поидоша противу собе. И бысть сеча зля, и мнози падоша, и одолеша Изяславъ, Святославъ, Всеволодъ, Всеславъ же бежа».

Итак, битва на Немиге закончилась победой южнорусских князей, однако угроза со стороны Всеслава не была ликвидирована. Через четыре месяца, 10 июля 1067 года, Ярославичи пригласили полоцкого князя на переговоры с целью заключить перемирие, при этом «целовавше крестъ честный къ Всеславу, рекше ему: «Приди к намъ, яко не сотворимъ ти зла». Он же надеявъся целованью креста, перееха в лодьи чересъ Днепръ. Изяславу же в шатеръ предъидущю, и тако яшя Всеслава на Рши у Смолиньска, преступивше крестъ. Изяславъ же приведе Всеслава Кыеву, всади и в порубъ съ двема сынома».

Под следующим, 1068 годом, ПВЛ сообщает о нападении на Русскую землю половцев. Трое Ярославичей встретили их на реке Альта, в Переяславльской земле Всеволода. Но проиграли и отступили: Изяслав с Всеволодом – в Киев, а Святослав – в Чернигов. Тогда киевляне потребовали от князей и воеводы Коснячки оружия и лошадей, чтобы выступить против половцев. Получив отказ, киевляне (вероятно, по наущению купцов с полоцкого двора в Киеве) освободили из заключения Всеслава и объявили его своим князем. Изяслав бежал из Киева в Польшу за помощью. Летописец прокомментировал все это как «божью кару» за клятвопреступление Ярославичей, и добавил, что Всеслав сидел на киевском престоле семь месяцев. Как видим, киевский период его жизни был коротким и не отражен в летописях.

Но так ли безнадежны наши знания о деятельности полоцкого князя в Киеве? Скорее всего, киевский летописец сознательно молчал о ней. Ведь трудно себе представить, чтобы столь активная личность, как Всеслав, целых семь месяцев бездействовал. А он, как можно предполагать на основании «молчания» летописи, выглядит скорее покорным новоокрещенным язычником, весьма занятым поисками глубин христианской духовности.

На самом деле Всеслав, будучи киевским князем, эффективно проводил свою политику, мешавшую Ярославичам создать централизованную империю. Несомненно, что вторжение половцев было успешно отражено. Далее Всеславу удалось заинтересовать Святослава и, возможно, Всеволода. Между Всеславом и остальными Ярославичами был заключен выгодный для обеих сторон договор за счет интересов бежавшего Изяслава. Себе Всеслав оставил Киев, естественно, Полоцк и добавил Смоленск. Черниговскому князю Святославу отошел Новгород, ибо видим там его сына Глеба, а переяславльскому князю Всеволоду досталась Волынь, где встречаем его сына Владимира, будущего Мономаха. Такой подход позволяет по-иному посмотреть на многочисленные события конца 60-х – начала 70-х годов ХI века, связанные с Всеславом, которые очень фрагментарно зафиксированы на страницах летописей.

Последующие события показали, что киевский княжеский престол достался Всеславу исключительно силой обстоятельств, которые он максимально использовал. Всеслав не планировал княжить в Киеве. Потому он не очень стремился защищать город в 1068 году от польско-русского войска во главе с Изяславом и Болеславом II Храбрым. Ночью полоцкий князь покинул киевское войско и вернулся на Полотчину. Летописец никак не комментирует поступок Всеслава, не говорит и о мотивах бегства. Однако их нетрудно представить, зная его характер и цели его новой политики.

Между тем, буквальное понимание летописного сообщения о противостоянии Всеслава и Изяслава под Белгородом в 1068 году сделало полоцкого князя трусом на страницах научных работ большинства историков. Но так ли это? Всеслав не желал ввязываться в войну за киевский княжеский престол. Целью его политики было не это, а противостояние объединительной политике Ярославичей. Убегая в родной Полоцк, он знал, что за время своего пребывания в Киеве сделал все, что ему нужно: поссорил Ярославичей, ослабил их и тем самым укрепил себя и свое княжество. Отдавая киевский престол Изяславу, Всеслав надеялся, что тот, получив опять власть, пожелает позже вернуть себе и своим сыновьям принадлежащее им по старшинству – свои земли, полученные Святославом и Всеволодом от Всеслава. Дальнейшие события подтвердили расчеты Всеслава.

 В 1069 году Изяслав Ярославич, с помощью польских войск, изгнал Всеслава из Полоцка, и на его землях установилась оккупационная власть сыновей Изяслава Ярославича и польской княжны Гертруды – дочери короля Мешко II, тёти Болеслава II Храброго. «В лето 6577 (1069 г.). …и седе Изяславъ на столе своемъ, месяца мая въ 2 день. И распуща ляхы на покормъ, и избиваху ляхы отай; и възвратися в ляхы Болеславъ, в землю свою. Изяславъ же… прогна Всеслава ис Полотьска, посади сына своего Мъстислава Полотеске; он же вскоре умре ту. И посади в него место брата его Святополка, Всеславу же бежавшю».

Но с Изяславом мы не видим его родных братьев Святослава и Всеволода. Они явно избрали тактику выжидания, полученных от Всеслава земель они старшему брату не возвращали, своих войск на помощь ему не посылали.

Полоцкий князь не имел достаточно сил, чтобы бороться за родной город, и был вынужден податься в эмиграцию, к прибалтийским народам. Уже осенью 1069 года Всеслав Брачиславич оказался под стенами Новгорода во главе финского племени водь. Об этом сообщает Новгородская летопись старшего и младшего извода: «Въ то же лето, осень, месяця октября въ 23, на святого Якова брата господня, въ пятничи, въ чяс 6 дни, опять приде Всеслав къ Новугороду; новгородци же поставиша пълъкъ противу ихъ, у Зверинця на Къземли; и пособи богъ Глебу князю съ новгородци. О, велика бяше сеця Вожиномъ и паде ихъ бещисленое число; а самого князя отпустиша бога деля».

Плохо вооруженное и слабо обученное войско води потерпело поражение, а князь Всеслав попал в плен. Летописное сообщение ставит перед исследователями ряд вопросов. Почему Всеслав оказался во главе войска языческого племени водь? Почему новгородцы отпустили полоцкого князя с Богом, а не отомстили ему за жестокое нападение 1066 года?

Видимо, изгнание из Полоцка совпало с противостоянием финно-угорских народов колонизаторской политике Новгорода. Всеслав, будучи энергичным человеком и достаточно опытным полководцем, не отказался от командования собранным войском води.

Труднее ответить на другой вопрос. Второй раз Всеслав попал в плен к своим врагам, однако новгородский князь Глеб, сын Святослава Ярославича, не отдал его в руки своего дяди Изяслава, киевского князя. Убедительной кажется версия А. Косорукова, что, освобождая Всеслава из плена, Глеб знал, что тот обязательно бросится в борьбу за свой Полоцк. Эту цель и преследовал новгородский князь, заинтересованный в ослаблении обоих соперников. Не исключено также, что был заключен договор между Новгородом Великим и князем Всеславом о ненападении последнего на Новгородскую землю. Ведь до 1078 года летописи больше не сообщают о походах полочан на северо-восточного соседа.

После победы над полоцким князем Ярославичи пытались укрепить власть Киева. Оккупированный Полоцк находился в руках сыновей Изяслава. В это время Изяслав Ярославич передал своему третьему сыну Ярополку Волынь, к которой были присоединены Туровская земля и полоцкий Менск. Почти одновременно с поражением и изгнанием Всеслава из Полоцка под власть Ярославичей вернулся Смоленск, который мог быть захвачен полоцким князем. Об этом свидетельствует второй поход Владимира Мономаха на этот город вместе с киевским боярином Ставком Гордятичем. С этого момента Смоленщина попала под опеку Всеволода, младшего из братьев Ярославичей. Новгород был закреплен, с согласия киевского князя, за Глебом Святославичем, сыном среднего из братьев Ярославичей. Также Святослав получил Ростов вместе с Белоозером, информация о чем содержится в более поздних сообщениях летописи.

Красивым жестом единства и братской любви сыновей Ярослава стала канонизация «первых русских святых» Бориса и Глеба в мае 1072 года. Их культ должен был «освятить» власть Ярославичей и защитить ее от претензий других князей. Правда, уже через десять месяцев, в марте 1073 года, Изяслав был очередной раз изгнан из Киева и не каким-то чужеземцем, а своими родными братьями: «В лето 6582 (1073). Въздвиже дьяволъ котору въ братьи сей Ярославичихъ. Бывши распри межи ими, быста съ собе Святославъ со Всеволодамъ на Изяслава. Изиде Изяславъ ис Кыева, Святослав же и Всеволодъ внидоста в Кыевъ, месяца марта 22, и седоста на столе на Берестовомъ, преступивша заповедь отню».

Далее летописец попросту обвиняет в этом Святослава Черниговского, будто бы он «бе начало выгнанью братню, желая большее власти», потому подговорил невинного Всеволода, запугав тайным союзом Изяслава с Всеславом Полоцким против них. Именно однозначная оценка и обвинение Святослава летописцем и вызывает сомнение в достоверности сообщения.

Беларуский исследователь Юрий Заяц обратил внимание на то, что противники Всеслава, Ярославичи, на страницах летописей выступали единым фронтом против полоцкого князя, однако чувство враждебности к нему у них разное. Не без оснований Ю. Заяц выделяет личность Всеволода на место «главного врага» Всеслава, метко подметив, что «сквозь образ скромного, правдолюбивого и немного слабохарактерного Всеволода, созданного и отредактированного его наследниками, проступают черты коварного властолюбца, который стремится на великокняжеский престол, желая закрепить его только за своей семейной ветвью».

Это наблюдение наглядно подтверждается поведением Всеволода и дальнейшими событиями. Из его окружения вышел фальсификат «Завет Ярослава», в котором он один как возлюбленный сын получил право покоиться возле отца. Летопись сообщает, что Всеволод вместе со Святославом заняли киевский престол в 1073 году. Но в 1076 году Всеволод приказал похоронить Святослава в Чернигове, а не в Киеве, подчеркнув определенную незаконность занятия киевского престола последним. Кстати, он не спешил возвращать Киев своему старшему брату Изяславу, даже выступил против него с войском. Однако, в конце концов отступил, добыл для себя Чернигов, лишив сыновей Святослава отеческого удела.

На два года, с 1069 по 1071, Всеслав исчезает со страниц летописей. Где-то среди прибалтийских народов, относительно недалеко от родины, он собирал военные силы, чтобы вернуть родной Полоцк. Этот счастливый момент наступил в 1071 году. «В се же лето выгна Всеславъ Святополка ис Полотьска». Первым деянием Всеслава после возвращения в Полоцк была попытка вернуть южные территории своего княжества с центром в Менске, восстановить и укрепить полоцко-киевскую границу. Это побудило Всеслава в 1071 году выступить против Ярополка. Правда, поход оказался неудачным. Под Галатишком (на юго-восток от Менска) полоцкий князь был побежден Ярополком. После этого в Полоцкой земле на семь лет установилось спокойствие.

После устройства в Полоцке Всеслав Брачиславич и далее продолжал политику разобщения Ярославичей, чтобы не дать им очередной возможности усилиться. От открытой военной борьбы он перешел к дипломатическим средствам. Всеслав пытался наладить соответствующие контакты с киевским князем Изяславом Ярославичем. На это косвенно указывают слова, приписанные летописцем Святославу Ярославичу под 1073 годом. «Святослав же бе начало выгнанью братню, желая болшее власти; Всеволода бо прелсти, глаголя, яко «Изяславъ сватится со Всеславомъ, мысля на наю; да аще его не вариве, имать на прогнати».

Полоцко-киевский союз закончился неудачно прежде всего для Изяслава. В том же 1073 году братья изгнали его из Киева, и великим князем стал Святослав Ярославич Черниговский. Не исключено, что союз Всеслава с Изяславом был звеном большой игры, ради овладения Святославом киевским престолом и мирного существования Всеслава в Полоцке. Святослав с целью бескровного отстранения старшего брата от власти обратился к Всеславу. Тогда полоцкий князь предложил договор Изяславу, о котором уведомил Святослава. Разоблачение «тайного» соглашения с «главным врагом» Ярославичей стало причиной смены власти в Киеве и очередной значительной стратегической победы Всеслава. И опять на четыре года Полоцкое княжество исчезает со страниц киевского и новгородского летописания. Это яркое свидетельство того, что в годы княжения Святослава не происходило военных конфликтов между Полоцком и Киевом, а он не имел претензий к Всеславу.

Ситуация кардинально изменилась на втором этапе (1077—85 гг.) противостояния Полоцкой земли и Киева. После смерти в 1076 году Святослава Ярославича на первый план вышел его младший брат Всеволод, который был великим киевским князем в 1077 и 1078—93 гг. Именно Всеволод и его сын Владимир (будущий «Мономах») стали инициаторами нового обострения отношений с Полоцком. Подчинить последний Киеву, за счет его расширить свои территории, а если нет, то раздавить и максимально ослабить Полоцкую землю и ее князя – вот цели их имперской политики. Бросается в глаза то, что военные походы южнорусских князей на Полоцкую землю отличались особой жестокостью на фоне обычных для того времени военных кампаний.

Летом 1077 года Всеволод вместе с сыном Владимиром совершил поход на Полоцк; зимой 1077—78 гг. последовал новый поход Владимира Всеволодовича вместе с новгородским князем Святополком Изяславичем на Полоцкую землю: «Ожьгъше Полтескъ; онъ иде Новугороду, а я с половци на Одрьск, воюя». В этот раз Ярославичи впервые использовали в межусобной борьбе общеславянских врагов – половцев. В 1078 году Всеслав напал на Смоленск и последовал ответ Киева, во время которого были уничтожены города Полотчины от Лукомля до Логойска и от Логойска до Друцка: «Пожегъ землю и повоевавъ до Лукамля и до Логожьска. Та на Дрьютьскъ воюя». Наконец, в 1085 году Владимир Всеволодович полностью уничтожил Минск: «И на ту осень идохом с черниговцы, и с половцы, с четеевичи к Менску; изъехахом город не оставихом у него ни челядина, ни скотины».

А что Всеслав? По возможности он защищал свою землю, временами атаковал соседние вражеские территории, как в 1078 году Смоленск или Новгород. Но больше внимания полоцкий князь уделял внутренней политике: восстановлению уничтоженных городов, укреплению власти над соседними балтскими и финскими народами и внешних границ своей державы. Много времени Всеслав тратил на воспитание своих сыновей, а было их шестеро: Давыд, Борис-Рогволод, Глеб, Роман, Ростислав и Святослав-Георгий.

Несмотря на великие старания Всеволода, подчинить Полоцкое княжество Киеву не удалось. Преградой стала внутридинастическая борьба среди потомков Ярославичей, в первую очередь между Всеволодом и племянниками – детьми Святослава Олегом и Романом и сыном Изяслава Ярополком. Не надо также сбрасывать со счетов военно-экономический потенциал самого Полоцкого княжества. И вот после минского похода 1085 года информация о Полоцком княжестве и его князе опять на долгие годы исчезает из летописей.

Смерть Всеволода Ярославича 13 апреля 1093 года означала смену поколений в правящем клане Руси. На первый план вышли внуки Ярослава: Святополк Изяславич, трое Святославичей (Давыд, Олег и Ярослав), а также Владимир Всеволодович («Мономах»). И опять нет спокойствия. Несмотря на то, что Владимир Всеволодович сознательно уступил Киев после смерти своего отца Святополку Изяславичу, между внуками Ярослава началась война. Особенно острыми были стычки Олега Святославича с Владимиром Всеволодовичем и его сыновьями: сначала за Чернигов, а позже за Ростов, Суздаль и Муром. Именно этот конфликт послужил главной причиной съезда князей в Любече в 1097 году.

Прежняя историография, исходившая из концепции единого древнерусского государства и киевоцентризма, рассматривала данный съезд как событие, которое  юридически закрепило раздел Киевской Руси на вотчины между тремя ветвями Ярославичей, заменило предыдущую систему родового сюзеренитета на вассально-бенефициальную, положило начало снижению политической роли Киева как столицы формально единого государства.

Но, по мнению С. Франклина и Дж. Шепарда, Любечское соглашение, как и «Завет Ярослава», было скорее документом, рассчитаным на свое время, чем генеральным решением. Оно представляло собой простой договор, а не политический трактат. Более того, Любечский съезд явился реакцией на кровавое столкновение интересов и претензий внутри клана, а не ратификацией стандартных правил перехода престола в наследие. И еще. Решения Любечского съезда распространялись на земли, подвластные потомкам Ярослава Владимировича, и не касались только одного княжества – Полоцкого.

Всеслав Брачиславич не пожелал участвовать в Любечском съезде Ярославичей. Во-первых, Полоцкому князю, в отличие от них, не было нужды что-нибудь делить или с кем-нибудь делится. Во-вторых, Всеслав не имел династических либо политических претензий на киевский престол. В-третьих, Полоцкое княжество было суверенным государством, независимым от Киева.

Закрепленный в Любече принцип владычества «каждо да держить отчину свою» стал новацией только для потомков Ярослава Владимировича. Ибо традиция передачи княжеского престола от отца сыну в Полоцком княжестве сущестовала уже с 1001 года – почти сто лет. И это был главный результат многолетней и трудной борьбы Полоцка против Днепровской Руси с центром в Киеве, которая на страницах летописей персонифицировалась в войну между Всеславом Брачиславичем, с одной стороны, сыновьями и внуками Ярослава Владимировича – с другой.

Смерть Всеслава Брачиславича в 1101 году принесла облегчение враждебным Полоцку силам – потомкам Ярослава, правившим в соседних с ним княжествах и в Новгороде. Полоцкая земля, разделенная между сыновьями Всеслава на уделы, представляла уже меньшую угрозу для Киева и Новгорода. А окончательно полоцкая угроза исчезла в период между захватом Владимиром Всеволодовичем Глеба Всеславича Минского и его смертью в 1119 году до высылки части полоцких князей в 1129 году в Византию Мстиславом Владимировичем.

ххх

Ликвидировав Полоцк как конкурента на политической карте, наследники Ярослава не смогли уничтожить образ Всеслава Брачиславича в памяти киевлян и новгородцев. Так, в 1147 году во время бунта в Киеве против князя Всеволода Олеговича Черниговского  «кияне же рекоша рад оже ны Богъ тебе избавилъ от великия льсти братю нашю идемъ по тобе и с детми акоже хощеши. И реч единъ человекъ по князи своемъ: рад идемъ, но первое о семъ промыслимы акоже и преж створиша при Изяславе Ярославличе высекше Всеслава ис пороуба злии они и поставили князя собе и много зла быс про то градоу нашему».

В 1178 году летописец объяснял поход Мстислава Ростиславича с новгородцами на Полоцкого князя Всеслава тем, что «ходилъ бо бяше дедъ его на Новъгородъ и взялъ ерусалимъ церковныи и сосоуды слоужебные и погостъ одинъ завелъ».

Отмеченная нами в начале статьи противоречивость оценок деятельности полоцкого князя Всеслава среди современников, зафиксированная в источниках, сохранилась и даже закрепилась в современной историографии. В рамках концепции единой «Древней Руси» или «восточнославянского братства», Всеслав – сепаратист, стремившийся сломать социально-политическую и хозяйственную систему этого государства и расширить свои территории за счет захвата новых земель у соседей. Но точно такими же сепаратистами во 2-й половине ХI века выглядят Ростислав Владимирович, внук Ярослава Мудрого, новгородский, а позже тьмутараканский князь; после смерти киевского князя Святослава Ярославича в 1076 году – его дети Роман и Олег; смоленский князь Борис, сын Вячеслава Ярославича; волынский князь Ярополк, сын Изяслава; Ростиславичи – Василько и Володарь.

А вот с позиции жителей Полоцкой земли, Всеслав Брачиславич был единственным гарантом их независимости и защитником от врагов – как позже, в ХII веке, были Святославичи для черниговцев, Юрий Долгорукий и его наследники – для владимирцев и суздальцев, а Ростислав Мстиславич – для Смоленского княжества.

При Всеславе Брачиславиче Полоцкая земля окончательно превратилась в самостоятельное раннесредневековое государство, имевшее все необходимые атрибуты и политические инструменты: стабильную территорию, высшую власть в лице князя, собственную династию, аппараты принуждения и идеологии, религиозную организацию, вооруженные силы. Все это позволяло князю Полоцка проводить независимую от какого-либо центра внешнюю и внутреннюю политику. Частые и упорные военные столкновения с соседями свидетельсвовали о мощном экономическом и военном потенциале этого государства.

Видимо, были правы те, кто писал, что главной целью жизни Всеслава являлось объединение вокруг Полоцка всех кривичей, которые позже частично попали под власть Новгорода (Псковская земля) и Смоленска. Именно на создание кривичской державы были направлены талант, энергия и жизненное назначение князя Всеслава Брачиславича.

Автор: Геннадий Семенчук, / Г. Семенчук – доцент кафедры археологии и этнологии Гродненского университета им. Янки Купалы./, альманах «Деды», выпуск 6.

Одна идея о “Всеслав Брачиславич, князь Полоцкий

  1. Comment

    Латгалія аж да прыходу крыжакаў цалкам належыла полацкім князям і на народнай мове гэтыя землі называліся Лотва. Пра цесныя узаемадачыненні крывітэнаў і латвы сведчаць назвы беларускіх вёсак Лотва (Мядзельскі р-н), Вялікая Лотва (Ляхавіцкі раён), Вялікія і Малая Лотва (Шклоўскі р-н), чыгуначная станцыя Латва (Ворша-Магілёў), Лотвичы (Баранавицки р-н), Латыголічы (Чашніцкі р-н).