Інстытут беларускай гісторыі і культуры

Витень и тевтонцы

К 1309 году Орден снова держал ситуацию в Ливонии под контролем. Тевтонцы не одолели ни рижан, ни Витеня, однако и не проиграли им. Ситуация была настолько стабильной, что магистр Ливонии даже смог послать свои войска в Западную Пруссию, сначала – чтобы изгнать оттуда герцога Бранденбургского, а затем – польские гарнизоны. К 1311 году он был готов вновь вернуться к литовской проблеме и нанести удар по Гродно (Гародне) – ключевому пункту в верхнем течении Немана, охранявшему большинство путей по рекам и сухопутных дорог в Мазовию и на Волынь, а также дороги, ведущие через область Мазурских озер в Пруссию.

Vicen - 1К этому времени Витень уже стал могущественным правителем. Сторонники и даже тевтонские летописи именовали его королем, хотя Папа и император признавали его лишь Великим князем. Витень положил конец эпохе убийств и междоусобных войн в Литве, и закрепил свою власть победами в Ливонии.

Он был способным правителем и хитрым военным командиром. Нередко он разделял свои войска и вел часть войск сам, а остальные отряды посылал в других направлениях, так что противнику приходилось гадать, где будет нанесен главный удар. При множестве путей, которые приходилось охранять рыцарям Ордена, эта тактика часто приносила успех.

У Витеня были христианские союзники – горожане Риги и архиепископ Рижский, для которых он часто делал вид, что готов вот-вот принять христианство. Присутствие францисканских монахов при его дворах в Вильне и Троках придавало достоверность этим ухищрениям. Тем не менее, хотя он позволял и православным, и католикам исповедовать свою веру, он по-прежнему был предан язычеству. Любой намек на решение сменить веру – и опасность покушения, и так серьезная, возросла бы еще больше. Усилилось бы и сопротивление самогитов (жамойтов) его претензиям на власть по всей стране.

Справка: Витень – великий князь литовский в 1295—1316 гг. Сведения о его происхождении противоречивы. По «Хронике земли Прусской» Петра из Дусбурга он был сыном князя Путувера (иначе Лютувера или, по другой версии, Будзивида), родоначальника Гедиминовичей. Гедимин, возможно, был младшим братом Витеня.

В 1291 году Путувер послал Витеня с большим войском в Польшу воевать Куявскую землю. В 1294 году он с литовским войском напал на Ленчицкую землю в Польше, в 1295 году – на Малую Польшу. Кроме того, в 1294 году Витень подавил восстание жамойтских князей, склонявшихся к союзу с Тевтонским орденом. В 1300 году он вторгся в Добжинскую землю, в 1306 году ходил походом на Калиш. Еще один поход в Польшу состоялся в 1307 году.

По сообщению Густынской летописи, именно Витень установил герб ВКЛ: «Витен нача княжити над Литвою, измысли себе герб и всему князству Литовскому: рыцер збройны на коне з мечем, еже ныне наричут Погоня».

Витень, используя противоречия между ливонскими рыцарями и Рижским архиепископом, в 1298 году заключил союзный договор с Ригой, что позволило отразить наступление крестоносцев на Жамойтию. Тогда же он захватил замок крестоносцев Каркхауз. Союз ВКЛ с Ригой действовал до конца правления Витеня. В 1307 году Витень помог жителя Полоцка изгнать немцев, проникших туда в 1305 и установивших там свою власть. При этом почти все немцы в Полоцке были перебиты, а построенный ими костёл разрушен. Для борьбы с крестоносцами Витень построил по правому берегу Немана несколько замков, в которых постоянно находились сменявшие друг друга гарнизоны. А по левому берегу построили замки крестоносцы, поэтому здесь постоянно происходили стычки.

Витень селил на землях Гродненщины пруссов, бежавших от крестоносцев из завоеванной ими Пруссии. Он присоединил к ВКЛ территорию до Западного Буга и Берестейскую землю.

Последний раз источники упоминают его в сентябре 1315 года, когда он руководил осадой замка Христмемель (Кристмемель). По одной версии, Витень погиб здесь в схватке.

По другой версии его убил удар молнии, когда он гулял в саду. По третьей, он стал жертвой Гедимина, вступившего в сговор с очередной женой Витеня.

Витень, будучи язычником, в глазах христиан воплощал собой отвагу, хитрость и коварство. Этими качествами он обладал в полной мере. Витень не смог бы править Литвой без непоколебимой отваги, хитроумия и жестокости, в которых он мог сравняться с худшими своими врагами и лучшими друзьями. По своему варварскому величию и простоте он был идеальным королем язычников и достойным противником крестоносцев.

Даже тевтонские рыцари возносили хвалу отваге и военному искусству Витеня, ибо они с гордостью считали себя более чем равными ему в этом. В 1311 году у них появился шанс проявить свою доблесть. В феврале Витень совершил нападение на Натангию и Самбию, перебив многих пруссов и захватив около 500 пленников. По опыту крестоносцы знали, что такие нападения невозможно предотвратить. Лучшее, что можно было сделать, – это организовать наблюдение и предупреждать население о вторжении, чтобы жители могли укрыться в убежищах, а ополчение успело собраться в определенных пунктах. Как только о набеге Витеня доложили маршалу Ордена, он поспешил из Кёнигсберга со своими мобильными силами и, собрав ополчение, последовал за войском Витеня. Он знал, что войско, совершившее набег наиболее уязвимо при возвращении назад, когда оно разделяется, чтобы отдельными отрядами возвращаться по домам. Он приказал напасть на язычников тогда, когда они пировали, делили добычу и пленных. Победа, одержанная крестоносцами, стала одной из величайших в этом столетии.

Со своей стороны, крестоносцы совершали по меньшей мере один набег каждую зиму, когда их конница эффективно действовала на замерзших реках и болотах, а литовцы не могли укрываться среди снегов так же легко, как среди пышной летней зелени. Зимой 1311/12 года шестеро рыцарей повели 400 ополченцев из Натангии через пущи Судовии к Гродно. Они преодолели болота, считавшиеся непроходимыми, хотя и проплутали в них два дня. Литовцы, тщательно охранявшие обычные дороги, были застигнуты врасплох. Пруссы грабили литовские селения, убивали, жгли, хватали пленников, убивая на месте тех, кто не выдержал бы долгого и трудного пути. Затем войско вернулось домой по кратчайшему пути. Это страшная месть за прошлые страдания вызывала новую вспышку ненависти у литовцев.

Современные национальные историки часто забывают о взаимной вражде местных племен. Желание отомстить своим исконным врагам помогало крестоносцам собирать войска, устраивать набеги и находить работников для строительства укреплений. Эта вражда приводила также к ужасной жестокости.

Нападение на Гродно стало прямым вызовом Витеню, чей престиж основывался на военных победах и чьим главным божеством был бог войны. Уже в апреле 1312 года он в свою очередь вторгся глубоко в Пруссию с силами, которые летописцы, по своему обыкновению преувеличивая, оценили в 8 тысяч человек. Пройдя через озерный край во время оттепели, Витень избежал встречи с патрулями Ордена и князя Мазовецкого, а затем, стремительно преодолев Вармию, оказался возле замка Браунсберг (ныне Бранево в Польше – Ред.). Он выкрикивал оскорбления епископу, стоявшему на стене. Его воины разорили все поселения на балтийском побережье. Особую ярость Витеня вызывали церкви, в которых он разрушал алтари, низвергал распятия и топтал их ногами, а затем сжигал сами здания. В один день он захватил свыше тысячи пленников, связав их веревками, а вечером издевался над ними, вопрошая: «Где же ваш Бог? Что же он не помог вам, как наши боги помогают мне сейчас и всегда?»

Но Витень радовался слишком рано. В действительности его войско находилось в серьезной опасности. Вармия располагалась далеко к западу от Литвы, и чем глубже литовцы проникали в Пруссию, тем больше времени было у местного ополчения, чтобы собраться, и тем легче было догнать медленно двигавшееся литовское войско, отягощенное добычей, чьи следы оставались на снегу. Именно в это время командор собирал большое войско в пункте, находившемся на том пути, по которому возвращался Витень.

Генрих фон Плотцке большую часть прожитой жизни (полсотни лет!) мечтал о таком случае. В его распоряжении находилось 80 рыцарей и несколько тысяч ополченцев. Если удача не отвернется от него, он сможет разбить вторгшееся войско и, возможно, убить или пленить Витеня.

Витень тоже верил в удачу, но он понимал, что она благосклонна лишь к отважным и умелым воителям. Когда он увидел приближавшееся войско христиан, приказал своим выстроиться на холме, за импровизированной стеной из деревьев и плетней. Он, должно быть, решил, что христиане не решаться атаковать укрепленную позицию, а если дело дойдет до осады, то у него есть угнанный скот, чтобы кормить своих людей, тогда как у христиан не могло быть с собой много припасов.

Фон Плотцке разгадал замысел врага и, хотя предпочел бы поле битвы, подходящее для своей конницы, был готов сражаться и в пешем строю. Гюнтер фон Арнштайн – наверное, самый отважный рыцарь среди своего поколения – получил приказ «прощупать» оборону язычников. Пробная атака была отбита, причем от 40 до 60 человек погибли, однако Гюнтер определил расположение и количество вражеских войск. Выслушав доклад Гюнтера, фон Плотцке отдал приказ об общей атаке.

Поэт-крестоносец описал волнующую сцену: вопли женщин и детей, зовущих своих родичей из прусского ополчения, ответные возгласы прусских воинов, крики людей, идущих в жестокую битву. (…)

Когда христианское войско построилось для штурма, Витень рассмотрел знамена своих противников и понял, с кем он столкнулся. Он знал, что успех на поле боя зависит не от числа, а от умения. Глядя на яркие знамена комтуров (каштелянов) и знамя гроссмейстера – черный крест на белом поле, язычники поняли, что им противостоят лучшие из тевтонских рыцарей. Поэтому, как только началась атака, наименее отважные из литовцев (или самые здравомыслящие) стали ловить своих лошадей и поспешно бросались в бегство. Тем временем пленные женщины, вырвавшись из своих пут, устроили сумятицу в тылу.

Витень исчез и спасся, тогда как тысячи его воинов пали в завязавшейся битве. Христиане захватили почти три тысячи лошадей, тысячи мечей и копий, освободили пленных и вернули все награбленное литовцами. В плен попал канцлер Витеня. Один из летописцев сложил гимн в честь этой победы: «О благородные рыцари Господа! Господь воздаст вам честь на земле и небесах». Генрих фон Плотцке почтил этот день основанием женского монастыря в Торне (ныне Торунь в Польше – Ред.).

Но, несмотря на одержанную победу, в общем ходе событий мало что изменилось. У Ордена не было достаточно сил, чтобы закрепить ее. Витень сумел улизнуть, перегруппировал свои силы, воодушевил подданных на решительную защиту своих крепостей и приказал избегать рискованных действий. (…)

Было ясно, что заметные успехи возможны лишь в том случае, если будут взяты ключевые замки, а это было делом непростым в Литве, где крепости располагались за труднопроходимыми лесами и болотами, и для их осады съестные припасы и осадные орудия пришлось бы везти на большие расстояния. Более легкими способами являлись подкуп и измена.

Как уже сказано, в плен к Плотцке попал канцлер Витеня, каштелян Гродно. Его можно было бы вернуть за выкуп или в обмен на кого-нибудь из пленников-христиан. Впрочем, Витень мог решить избавиться от потенциального соперника и найти ему замену. Поэтому в обмен на свободу с каштеляна взяли обещание сдать Гродно. Требовалось действовать быстро, чтобы он мог объяснить свое запоздалое возвращение тем, что прятался в лесах или заблудился по пути. Однако каштелян не исполнил своего обещания. Вместо этого он рассказал обо всем Витеню и приготовил засаду возле Гродно.

Генрих прекрасно понимал, что каштелян мог оказаться хитрым лжецом, ведь измена была обычным делом в ту эпоху. Поэтому он не пренебрегал опасностью. Генрих провел свое войско почти до Гродно, когда его разведчики поймали какого-то старика. Под пыткой он открыл им, что литовцы укрылись неподалеку от реки и ждут, когда половина христиан перейдет через реку, чтобы напасть на них. Генрих пощадил старика, как и обещал, а сам повернул назад.

Новый поход Плотцке предпринял уже в мае. Он созвал 140 братьев-рыцарей и большое конное ополчение местных рыцарей (пруссов – Ред.), а также около двух тысяч пехотинцев-кнехтов. Эти войска двинулись по разным маршрутам, переправляясь через реки и озера на лодках. Когда конница крестоносцев приближалась к Гродно, в густом лесу она наткнулась на четырех литовских разведчиков. Троих убили, четвертого взяли в плен. От него узнали, что их поход остался незамеченным. Витень чувствовал себя в безопасности, он послал отряд 150 человек, в который входили и эти разведчики, для устройства охотничьего лагеря. Генрих уничтожил весь отряд, а затем переправился через Неман. Он оставил 12 рыцарей и пехотинцев охранять лодки, а имевшейся у него конницей принялся истреблять в окрестностях всех язычников, невзирая ни на возраст, ни на пол. Он захватил 700 пленников, а мертвым «только Господь знает счет».

Эти победы сделали Генриха фон Плотцке серьезным кандидатом на пост Великого магистра вместо умершего Зигфрида фон Фойхтвангена. Однако избранию помешал деспотический нрав Генриха. Выборщики предпочли ему Карла фон Триера. Плотцке получил в утешение пост Великого командора, а позже – маршала Ордена.

Цель наступления – Самогития

Карлу фон Триеру исполнилось к тому времени 46 лет. (..) Он хотел заключить мир с польским королем Владиславом, чтобы решить проблемы в Ливонии*. После завершения поездки в Пруссию для изучения ситуации на месте, новый Великий магистр приказал сосредоточить силы для нападения на Самогитию (Жамойтию) в надежде обеспечить Ордену безопасный и короткий проход в Ригу через эту страну, а также положить конец опустошительным нападениям язычников на Курляндию и Земгалию (Семигалию).

/* Король Владислав I Локеток (1260—1333) сыграл важную роль в объединении польских земель. В 1296 он подчинил себе Малую Польшу, Поморье и Великую Польшу. Подавил восстания немцев в Познани (1310) и Кракове (1311). Вел войны с Бранденбургом и Тевтонским орденом./

В апреле 1313 года Карл фон Триер погрузил в Кёнигсберге на корабли припасы, снаряжение и людей, и послал их вокруг Куршской косы в Куршский залив, а оттуда вверх по Неману. Хотя во время разразившейся бури погибли четыре рыцаря, около 400 воинов и моряков, а также множество припасов и строительных материалов, это не помешало фон Триеру продвинуться на 30 миль вверх по реке, где его люди построили большой наплавной мост. Когда тот был готов, рабочие перешли мост и заложили большой деревянный замок, получивший название Кристмемель. Именно он должен был стать главной базой для наступления в самое сердце Самогитии.

Вскоре после этого крестоносцы напали на литовские замки, стоявшие выше по течению. Сам Великий магистр возглавил штурм замка Бизен, куда доставил осадные орудия. Однако штурм не увенчался успехом. Тем временем каштелян Рагнита проплыл еще дальше, к замку Велюн. Он хотел штурмовать стены прямо с большого военного корабля, но сильный порыв ветра бросил его на мель недалеко от замка. Эффект неожиданности был потерян, и лишь после отчаянной схватки команда корабля смогла отбиться от язычников и увести корабль обратно в Рагнит.

Эти два нападения обеспокоили Витеня. Особенно он опасался большого корабля, угрожавшего теперь всем прибрежным замкам на Немане. Великий князь приказал одному из своих вассалов как можно быстрее уничтожить корабль. Литовский командир послал сотню всадников к Рагниту, тогда как 600 пехотинцев отправились вниз по реке на двух сотнях маленьких лодок. Разведчики заметили отряд язычников, но те двигались столь быстро, что достигли Рагнита раньше, чем весть о них.

Следующую часть плана было не так легко выполнить. Хотя язычники застали корабль стоявшим на якоре посреди реки всего с четырьмя лучниками на борту, он был настолько велик, что литовцы не могли взобраться на борт, к тому же лучники поражали их одного за другим. Это нападение могло закончиться поражением литовцев, если бы к лучникам пришла помощь, но в критический момент литовская конница пресекла попытку вылазки из замка. Вскоре после этого нападавшие перерезали якорный канат, и корабль заскользил вниз по течению, сопровождаемый флотилией литовских лодок. Вскоре он сел на мель, и тогда язычники смогли поджечь его.

Великий магистр не стал восстанавливать корабль или строить новый. Он увидел, что пользы от него нет даже летом. А зимой он окажется скованным льдом.

Принципы войны

Летописи Ордена содержат подробные описания военных действий. Их рассказы позволяют нам понять стратегию крестоносцев. В этот период очень мало крестоносцев прибывало из Германии, их место занимали пруссы и ливонцы, сражавшиеся из любви к войне, славе и военной карьере.

Лучшим временем для набегов крестоносцев были февраль, июнь и ноябрь. В феврале замерзшие реки могли использоваться как удобный путь, июнь был теплым, к тому же еще рано было собирать урожай, а в ноябре ополчение уже было свободно от сельскохозяйственных работ, тогда как снег был еще не слишком глубок для пехоты.

Походы крестоносцев были хорошо организованы. В лесах и пустошах войско не могло прокормиться, поэтому припасы приходилось везти с собой. Часто припасы оставляли в определенном месте на предполагаемом пути возвращения, иногда с охраной, иногда закапывая, а иногда просто маскируя. Замки служили складами для припасов и местом отдыха, корабли перевозили провиант и снаряжение, когда внезапность нападения не была важна.

Рыцари знали много троп, ведущих в Самогитию. Они собирали описания путей, используемых торговцами и самими рыцарями, и давали им названия по именам людей, проходивших этими путями. Рыцари записывали число дней, нужных для похода по каждому из маршрутов, и другую полезную информацию

Обычной практикой было разделение войска на несколько отрядов, каждый из которых разорял весь день определенную область, а на ночь подходил к условленному месту сбора, где и ставился лагерь. В нем оставляли сильный отряд для охраны добычи и припасов, а также как резерв на случай неожиданного подхода сил противника. Так как дня обычно хватало, чтобы разорить небольшую территорию, войско переходило каждый день на новое место, следуя зигзагом и часто меняя общее направление движения, например, поворачивая иногда назад.

Делалось все для того, чтобы застать противника врасплох. Иногда вперед высылались маленькие отряды, обращавшиеся в бегство при появлении противника и старавшиеся заманить его в засаду.

Каждая кампания тщательно планировалась, и каждый год в общую тактику действий вносились новые изменения. И христиане, и язычники придерживались одной и той же тактики, потому что она была единственно возможной, – истощать силы противника, разоряя сельское хозяйство и нарушая торговлю.

Смерть короля Витеня

Витень не позволял крестоносцам безнаказанно вторгаться в Литву и Самогитию. Это был опытный и целеустремленный воин, имевший способных помощников. Одним из них был Давид Гродненский, впервые упоминаемый в летописях крестоносцев в 1314 году. Он был самым известным среди языческих воинов своего времени и занимал пост каштеляна Гродно – второй по значению крепости в стране после Вильни (куда подевался его предшественник – канцлер Витеня, мы не знаем).

Первым известным деянием Давида стало уничтожение съестных припасов, заготовленных фон Плотцке во время дерзкого сентябрьского набега на юго-восточную Литву, далеко за Вильню. Давид перебил стражу, побросал в огонь припасы и угнал 500 лошадей. Тем самым он поставил Великого командора перед трудным выбором: пытаться пробиться со своими голодными воинами через расположение противника, явно находившегося где-то поблизости или уйти кружным путем. Фон Плотцке выбрал второе – 500-мильный путь в обход. Этот поход был ужасен – крестоносцы ели лошадей, павших от голода, искали съедобные корневища. Многие из них погибли по пути домой, а те, кто вернулся, были настолько истощены, что надолго вышли из строя. Без единой битвы Давид Гродненский почти уничтожил целое войско врагов. (…)

Как известно, Неман и его притоки вели вглубь литовских земель. Поэтому тевтонцы строили мощные замки вдоль Немана – сначала Рагнит, вблизи широкого устья, потом выше по течению – Кристмемель и Велюна. (…) В начале августа 1315 года самогиты незаметно пробрались к Рагниту и влезли на стены прежде, чем поднялась тревога.

Гарнизон укрылся в донжоне – хорошо укрепленной башне, демонстрировавшей техническое превосходство крестоносцев. Донжон был достаточно высоким (чтобы служить смотровой вышкой) и мог выдержать любое нападение. Башня стояла на каменном основании толщиной 6 метров и имела всего один вход – высоко над землей, к которому вела узкая лестница. Изнутри вход закрывала крепкая решетка. Любую попытку осаждающих приблизиться к донжону встречал град камней с высоты 20 метров и ливень арбалетных болтов. Даже раненые и истощенные люди могли успешно защищать донжон в течение нескольких дней. К тому же с башни было удобно вести обстрел всей внутренней площадки замка. Язычники не пытались штурмовать ее. Они сожгли посевы, уже созревшие вокруг замка, и ушли.

А через 6 недель, в сентябре, под стенами Кристмемеля появился сам Витень. Он привел многочисленных лучников и по его приказу построили две катапульты. Войско начало рубить деревья и стаскивать их на сухие места, откуда было легко свалить их в крепостной ров. План Витеня состоял в том, чтобы навалить вокруг замка побольше дров и зажечь возле стен такие костры, от которых треснут каменные стены, а гарнизон задохнется в дыму.

Как только Великий магистр узнал об осаде Кристмемеля, он стал собирать войско. Он не мог выступить до тех пор, пока не соберется ополчение, а пока послал на кораблях 10 рыцарей и 150 простых воинов. Витень, предусмотревший такое развитие событий, не дал им пройти к замку. Все, что могли сделать крестоносцы, так это издалека осыпать осаждающих стрелами, в надежде замедлить их работу.

На 17-й день осады пришли сведения о приближении орденского войска. Витень еще не был готов к решительному штурму, но шанс взять Кристмемель все же оставался. Он приказал заполнить ров бревнами, соломой и бочками со смолой, а потом поджечь все это. Тысячи литовцев ринулись к замку, подтаскивая дрова. Литовские лучники непрерывно обстреливали стены, пытаясь согнать оттуда защитников замка, или, по крайней мере, затруднить им стрельбу по пехоте. Но гарнизон надежно укрывался за зубцами стен и непрерывно стрелял из арбалетов. Потери среди литовцев были столь велики, что Витень отдал приказ прекратить атаку, сжег катапульты и ушел восвояси.

Это был последний раз, когда крестоносцы слышали о нем. Никто не знает, что с ним случилось. Есть легенда, что он погиб от удара молнии, но она, скорее всего, появилась в результате неправильного перевода текста.

О генеалогии правителей Литвы известно так мало, что веками историки считали Гедимина сыном Витеня, тогда как они, очевидно, были братьями. Существует версия, согласно которой Гедимин убил своего старшего брата. Но, возможно, это всего лишь более поздняя попытка запятнать репутацию Гедимина.

Или же Витень погиб при осаде Кристмемеля? Если это так, то тевтонские рыцари ничего об этом не знали и потому не упомянули этот факт в своих летописях, что они точно бы сделали в противном случае. Ибо Витень был великим человеком, подлинным национальным героем древней Литвы..

Примечание: События, описанные в материале В. Урбана, отражены в главах 306—324 «Хроники земли Прусской» Петра из Дусбурга. Это примерно 9 страниц книжного текста. (Ред.)

Автор: В. Урбан,  /* Из книги: Урбан В. «Тевтонский орден». Пер. с англ. М.: «АСТ», «Астрель», 2011, с. 230—245. Печатается с сокращениями./, альманах “Деды”, выпуск 9.