Інстытут беларускай гісторыі і культуры

В поисках идеологии, способной сплотить расколотое общество

Начинаем публикацию докладов, которые были изданы в сборнике «Проблемы современной белорусской идеологии» и прошли обсуждение на Междисциплинарной научно-практической конференции, посвященной рассмотрению проблем современной беларуской идеологии, которая прошла 3 ноября 2012 года в г. Минске. Вашему вниманию представляем доклад социолога Сергея Николюка.

Человек по Аристотелю – животное политическое, т.е. живущее в полисе (в социуме). Естественно, что совместная жизнь невозможна без общих представлений людей о себе и окружающем мире. В этом смысле идеология есть особый феномен культуры, превращающий последнюю в утилитарное средство социальной интеграции. При этом необходимо помнить, что как конкретный человек, так и общество в целом всегда имеют дело не с природными реалиями как таковыми, а с репрезентирующими их культурными смыслами, выраженными в знаках, образах и т. д. И эти культурные значения живут своей собственной жизнью, подчиняясь законам соответствующих знаковых систем.

В XX веке Российская империя, в состав которой входила Беларусь, распадалась дважды: в 1917 и в 1991 году. И как в первом, так и во втором случае распаду империи предшествовал крах государственной идеологии (православия, коммунизма).

Немного социологии

Первый и последний референдум в истории СССР состоялся 17 марта 1991 г. Теряющий свой политический капитал Михаил Горбачев попытался с его помощью удержать «союз нерушимый» от распада. Формально у него получилось. Подавляющее большинство проголосовало «за». В Беларуси за сохранения союза высказалось 82.6 % от числа принявших участие в голосовании.

Почти в то же время ВЦИОМ провел общесоюзный опрос. Вот какие ответы были получены на вопрос «Кем Вы себя считаете в первую очередь: гражданами СССР или гражданами республики, в которой живете?»: 69 % белорусов идентифицировали себя гражданами СССР и лишь 24 % – гражданами республики. Сравните: украинцы – 42/46, эстонцы – 3/97. Процент сторонников СССР среди белорусов оказался рекордным. Даже среди русских, живущих на территории других республик, процент ощущающих себя в первую очередь гражданами СССР оказался ниже (65 %)!

Стоит ли после такой социологии удивляться, что пути Эстонии и Беларуси после обретения независимости разошлись кардинальным образом. Тут следует напомнить, что в Эстонии на первых демократических выборах победила политическая сила, выступавшая под лозунгом «Ради независимости мы готовы питаться картофельными очистками». Что касается Беларуси, то в 1994 г. большинство поддержало популиста, обещавшего «восстановление на равноправной и взаимовыгодной основе бездарно уничтоженных связей с государствами, ранее входившими в состав СССР, прежде всего с Россией и Украиной».

Таким образом, на момент распада СССР запредельная концентрация «человека советского» в белорусском обществе (т.е. человека иерархического, адаптировавшегося к репрессивному режиму и не представляющего свою жизнь вне централизованного авторитарного государства) не позволила национально-демократическим силам прийти к власти. Это не означает, что национальная мобилизация вначале 90-х годов обошла республику-партизанку стороной, но ее амплитуда оказалась явно недостаточной для победы.

Обратимся к таблице 1. В 1994 г. 17 % респондентов в повседневном общении пользовались белорусским языком (здесь и далее данные НИСЭПИ), а к следующим президентским выборам их доля сократилась в 8.5 раз! При желании столь существенное изменение можно отнести за счет целенаправленно проводимой Лукашенко русификации. Но почему же тогда доля граждан, говорящих в быту по-русски, также снизилась и значительно (–21 пункт)?

Таблица 1. Каким языком в основном Вы пользуетесь в повседневном общении? (в процентах от числа опрошенных)

Язык общения 1994 1996 1997 2001 2006 2011
Белорусский 17 20 6 2 4 2
Русский 67 60 41 46 61 57
Русский и белорусский 7 9 20 21 13 16
Смешанный 6 8 33 30 21

Выявленный феномен иллюстрирует эффект национальной мобилизации. Именно национальная мобилизация и заставляла людей самоопределяться с языковыми предпочтениями. Осознавать себя билингвом (двуязычным), а тем более человеком, говорящим на «трасянке», стало не модно. Но к концу 1996 г. после второго конституционного референдума ресурс национальной мобилизации полностью иссяк. Дальнейший рост доли русскоговорящих граждан республики связан уже с государственной политикой русификации.

Через год после распада СССР (январь 1993 г.) идею его восстановления поддерживало 46 % белорусов, не поддерживало – 30 %, а 24 % было не в состоянии определить свое отношение к возвращению в советское прошлое. Но что характерно, только 14 % опрошенных не возражало против восстановления роли Коммунистической партии в обществе, возражал – 61 %! Как тут не вспомнить некогда популярный лозунг «За Советы без коммунистов!»

С момента подписания Беловежского соглашения прошел 21 год, но и сегодня каждый четвертый белорус отвечает утвердительно на вопрос «Хотели бы Вы восстановления СССР?», а каждый десятый затрудняется с ответом. Советское прошлое, таким образом, не желает хоронить своих мертвецов. Белорусский вариант «человека советского» по-прежнему в большинстве. Структура общества, несмотря на смерть коммунистической идеологии, интернет, спутниковое ТВ и прочие технические «прибамбасы», принципиально не изменилась. Ее воспроизводству в значительной степени способствует все еще советская структура производства, непрерывно плодящая экономических иждивенцев.

Главная характеристика белорусского общества – раскол. В ходе социологических опросов он фиксируется при ответах практически на любой политизированный вопрос. Представители активного меньшинства (молодые, образованные, проживающие в крупных городах) не поддерживают власть и ее персонификатора, они выступают за проведение в Беларуси рыночных реформ и тесные отношения с Западом. Основу большинства составляют периферийные социальные группы, неспособные самостоятельно выжить без патерналистской опеки со стороны государства (пожилые, с низким уровнем образования, проживающие в малых городах и сельской местности). Типичный представитель большинства голосует за Лукашенко, поддерживает сближение с Россией, верит в справедливость и демократичность белорусской избирательной системы.

С точки зрения геополитических предпочтений белорусов принято делить на сторонников объединения с Россией и сторонников вступления в Евросоюз (а какие еще могут быть предпочтения у жителей страны, расположенной в географическом центре Европы). Как первые, так и вторые легко идентифицируются при ответе на вопрос «Если бы пришлось выбирать между объединением с Россией и вступлением в Европейский Союз, что бы Вы выбрали?». Однако получаемое при ответе на дихотомический вопрос распределение не совсем адекватно отражает геополитические предпочтения белорусов.

Обратимся к таблице 2. Ни Россия с ее дотационными щедротами, ни Европа с недосягаемым для белорусов уровнем жизни неспособны конкурировать с таинственным особым путем развития. Пожалуй, прав был Лукашенко, заявляя на идеологическом совещании в марте 2003 г., что «мы не чья-то провинция, не восточная окраина Европы или западная окраина России».

Таблица 2. Каков, на Ваш взгляд, исторический путь Беларуси?

(в процентах от числа опрошенных)

Вариант ответа %
Собственный, особый путь 55
Общий путь европейской цивилизации 24
Возвращение на советский путь 21

декабрь 2009 г.

Современная Беларусь, впрочем, как и ее исторические предшественники, уже в силу своих компактных размеров не может претендовать на собственный цивилизационный статус. Приглядимся к ее «истории с географией». Белорусская культура формировалась на стыке западно-христианской и восточно-христианской цивилизаций*, т.е. в зоне лимитрофа (лат. limus граница + гр. trophus питающий).

/* Целый ряд исследователей рассматривает Россию в качестве самостоятельной локальной цивилизации./

Однако из самого факта нахождения на стыке не следует, что культурные заимствования осуществлялись в равных пропорциях. Учитывая роль мировых религий в формировании локальных цивилизаций, небезынтересно будет отметить, что православными считают себя 79 % жителей республики, тогда как католиками – только 11 % (сентябрь 2009 г.). Столь солидный «уклон» в пользу православия подтверждается и ответами на вопрос о доверии государственным и общественным институтам. Православная церковь при этом оказывается вне конкуренции. В июне 2011 г. ее рейтинг доверия составил 63 %, в то время как у католической церкви он оказался почти в два раза ниже – 38 %.

Приведенные данные не следует понимать буквально (впрочем, как и любые другие результаты опросов). Так, согласно опросам, неверующих в нашей стране только 6 % (!), но посещают храмы раз в месяц или еще реже 23 % респондентов, а вообще не посещают – 28 %. В сумме это половина населения Беларуси – 51 %.

/* Интересно сравнить данные опросов населения с данными статистики. На 1 января 2010 г. в Беларуси было официально зарегистрировано: Русской Православной церкви – 1509 приходов, 1315 действующих храмов и 1592 священника; Римско-Католической церкви – 485 приходов РКЦ, 462 действующих храмов и 423 ксендза; протестантских конфессий (из них около 90 % баптистов) – 598 общин, 416 храмов и молитвенных домов, 884 пресвитера./

Таким образом, отнесение себя к той или иной конфессии является всего лишь суррогатным самоопределением. Другими словами, для современного белоруса Церковь олицетворяет коллективное «Мы». Поэтому не стоит удивляться тому, что формальное признание себя христианином сочетается с верой в колдовство и приметы, в предсказание судьбы и реинкарнацию души, несмотря на то, что церкви всех конфессий резко осуждают колдовство и суеверия.

Культуролог Игорь Яковенко отметил:

«На лимитрофе формируется специфическое мироощущение. Он осознает себя как особый мир, не тождественный цивилизационным центрам. Поэтому, в частности, население лимитрофа демонстрирует идеологическое разведение с соседними цивилизациями… Отсюда позднее вырастает мощнейшая мифология «третьего пути»… Самосознание лимитрофа – самосознание нетождественности «другого», не равного, ни Востоку, ни Западу».

Директор «Левада-центра» социолог Лев Гудков дал следующее определение:

«Общество – это система устойчивых связей, основанных на солидарности, взаимных ценностях, чувстве сопричастности и взаимных интересах. Подчеркну, что для социологии понятие «общество» лишено измерения власти – это такое объединение, которое не предполагает властных отношений. Если говорить об обществе у нас, то оно появляется, но оно еще очень слабое и неинтегрированное».

«У нас» – это в России, а в Беларуси? Каков уровень интеграции расколотого белорусского общества? Обратимся к такому стандартному социальному индикатору как доверие, который принято измерять ответом на вопрос «Можно ли доверять большинству людей?» (таблица 3).

Табл. 3. Можно ли доверять большинству людей или в отношениях с людьми нужно быть очень осторожным?

(в процентах от числа опрошенных)

 

Вариант ответа Все опрошенные Отношение к Лукашенко
Доверяют Не доверяют
Большинству людей можно доверять 24 34 11
Нужно быть очень осторожным в отношениях с людьми 72 61 86

сентябрь 2010 г.

Уровень доверия в 24 % по европейским меркам следует признать чрезвычайно низким. В странах Северной Европы он, как правило, превышает 60 %. Вопреки расхожим представлениям, среди сторонников Лукашенко доля респондентов, полагающих, что большинству людей можно доверять, в три раза (!) выше, чем среди его противников. Объяснение парадокса, по всей видимости, следует искать в социально-демографической структуре сторонников и противников Лукашенко. Среди первых преобладают пожилые люди, чьи контакты с дальним кругом минимальны. Они окружены своими, которым доверяют. Противники Лукашенко – экономически активные граждане, вынужденных регулярно контактировать с чужими. От подобных контактов доверия к людям в Беларуси не прибавляется.

Смерть Должного

Расколотому обществу требуется медиатор, т.е. посредник между его частями. С ролью такого посредника в полном объеме в состоянии справиться только государство. Пожалуй, одна из фундаментальных особенностей современной Беларуси состоит в том, что государство отказывается выполнять функцию медиатора. Она просто не признает сам факт наличия в белорусском обществе оппозиционного меньшинства. Робкие попытки в направлении его признания, сделанные сразу после 19 декабря 2010 г., не имели продолжения, а раз нет меньшинства, то нет и потребности в медиаторе.

Под официальную концепцию «единой белорусской нации» в марте 2003 г. была предпринята попытка заложить идеологическое основание в виде эклектического набора из традиционных ценностей, осененных идеей Четвертого Рима:

«По сути, в восточнославянском (если учесть проживание на наших просторах и других народов – восточноевропейском) мире мы остались единственной страной, открыто проповедующей верность нашим традиционным цивилизационным ценностям. Все это позволяет говорить, что временем, судьбой, ситуацией Беларусь выдвинулась на, наверное, великую роль духовного лидера восточноевропейской цивилизации (выделено в официальном тексте доклада Лукашенко. – С.Н.)*.

/* Приведу ставший классическим фрагмент письма монаха Филофея Псковского московскому великому князю Василию III: «Церковь Древнего Рима пала из-за своей ереси. Врата Второго Рима – Константинополя – были изрублены топорами неверных турок, но церковь Московии – Нового Рима – блистает ярче, чем Солнце во Вселенной. Два Рима пали, но Третий стоит крепко, а Четвертому не бывать»./

Столь масштабный проект, однако, умер, не успев родиться. Все что от него осталось – идеологическая вертикаль, практическая деятельность которой свелась к контролю политической благонадежности граждан. Иным результат и не мог быть. И дело тут не в низком интеллектуальном уровне государственных идеологов и не в недостатке бюджетного финансирования. Время классических идеологий (как религиозных, так и светских), в основе которых лежала бы оппозиция Должное-Сущее в Европе завершилось.

Современный белорус (типичный представитель большинства тут не является исключением) занят обустройством профанного Сущего в режиме здесь и сейчас. Он больше не подлежит мобилизации, т.к. не способен и пальцем пошевельнуть ради идеального Должного, оформленного в виде ли Рая, ожидающего его в загробной жизни, или в виде Светлого коммунистического завтра, при котором предстоит жить уже нынешнему поколению.

Вспомним фильм «Москва слезам не верит». Его главная героиня – директор крупной фабрики. Если бы подобный фильм снимался в конце 1940-х или начале 1950-х годов, то в центре сюжета оказалась бы борьба героини за выполнение производственных показателей. Но Должное умерло, и героиня фильма на протяжении двух серий занята обустройством своей личной жизни. Ее директорство ничем помочь ей не в состоянии, скорее наоборот.

Еще раз повторяю, государственный идеологический проект умер, не успев родиться. Слово «идеология» уже несколько лет практически не встречается в выступлениях главы государства, чего не скажешь о слове «мобилизация», но к обществу оно отношение уже не имеет.

Дуальная оппозиция Должное-Сущее в свое время высвободила в Европе огромную энергию социальной активности, направленной на преобразование низменной реальности в соответствии с идеалом. Но сегодня круг лиц, подлежащих в Беларуси мобилизации, редко выходит за пределы властной «вертикали».

А раз Должное умерло, то авторитарная власть не в состоянии предложить обществу образ будущего. Ее фантазии хватает лишь на обещание обеспечить населению за очередную пятилетку «европейский уровень жизни». А там, где нет будущего, интеграционную идею ищут в прошлом. Глубоко копать для этого не пришлось. Победа в Великой Отечественной войне остается по своей важности вне конкуренции как для сторонников, так и для противников власти (таблица 4).

Таблица 4. На Ваш взгляд, какими событиями ХХ века белорусы могут гордиться в наибольшей степени?

(возможно более одного ответа)

Вариант ответа Всеопрошенные Отношение к власти
Противники Сторонники
Победой в Великой Отечественной войне 80 79 81
Обретением государственной независимости в 1991 году 36 37 36
Послевоенным восстановлением и последующей индустриализацией 36 23 40
Образованием Белорусской Народной Республики 12 14 11
Образованием Белорусской Советской Социалистической Республики 9 5 11
Октябрьской революцией 1917 года 7 8 7

 От «силы» и «веры» к закону

Белорусы получили возможность (именно получили, а не завоевали) заняться строительством нации в границах собственного государства тогда, когда для большинства европейских народов золотой век формирования наций и национальных государств остался в прошлом. Ничего нового и неожиданного в этом нет. Любая форма организации социальной жизни ограничена в историческом времени.

Последнему поколению советских людей выпало счастье жить не при коммунизме, а при глобализации. Предоставлю слово политологу Николаю Злобину:

«Глобализация экономики привела к тому, что национальные правительства стали терять контроль за управляемостью, контроль за своими финансами, контроль за экономикой, за информацией. Понимаете, если живя в Москве, вы смотрите каждый день цену нефти и цену доллара, курс доллара по отношению к рублю, то это уже не суверенная страна, если ваша экономика зависит от чего-то, что вне власти. И эти процессы нарастают очень быстро».

Информационная система становится глобальной. Система трудовых ресурсов становится глобальной. Массовое распространение интернета и спутникового телевидения привело к тому, что правительства не контролирует идеологию в своих странах. А если ты не контролируешь идеологию, ты не в состоянии обеспечить систему ценностей, а это значит что ты не в состоянии обеспечить лояльности силовых структур (в независимых белорусских СМИ регулярно появляется информация о трудовой миграции в Россию чиновников и милиционеров).

Пока представители белорусской интеллигенции обсуждают пути возрождения белорусского языка, мир активно переходит на английский. Сегодня выпускник университета, не владеющий свободно английским языком, уже не может рассматриваться в качестве специалиста с высшим образованием. Глобальный рынок труда на подобных «специалистов» спроса не предъявляет. Еще раз процитирую Злобина:

«Я вообще думаю, что последнее поколение, которое использует слово «эмиграция» в том смысле, в каком мы его всегда использовали, эмиграции уже как таковой нет в принципе. Живи, где хочешь. Возвращайся потом опять в свою страну, опять уезжай. Я не очень понимаю, что случится с понятием гражданства».

Вот в этом динамично меняющемся мире и предстоит найти свое место белорусской экономике, белорусскому государству и белорусской нации, процесс формирования которой еще очень далек от завершения. При этом необходимо помнить, что принцип «кто не успел, тот опоздал» на глобальном рынке также актуален, как и на любом другом.

Оглядываясь на европейский опыт строительства наций, следует иметь в виду, что доминирующие в современной Европе гражданские нации сформировались в условиях жесткой конкуренции различных идеологий национализма. Перечислю основные:

Гражданский национализм утверждает, что легитимность государства определяется активным участием его граждан в процессе принятия политических решений, при этом принадлежность человека нации отождествляется с гражданством. Формой гражданского национализма является либеральный национализм, который делает акцент на либеральных ценностях, особенно на правах человека.

Государственный национализм, напротив, утверждает, что нацию образуют люди, подчиняющие собственные интересы задачам укрепления и поддержания могущества государства.

Культурный национализм определят нацию общностью языка и культуры (в том числе религии).

Этнический национализм отождествляет нацию с этносом, т.е. с генетической общностью.

Как уже отмечено выше, только гражданский национализм оказался конкурентоспособным. И это понятно, современная экономика требует массового субъекта в виде независимого от государства гражданина (в Беларуси основным субъектом экономики является чиновник).

На пути строительства гражданской нации в Беларуси стоит государство со своим собственным национальным проектом, не предусматривающим преодоления раскола в обществе, т.к. оно заинтересовано в постоянном воспроизводстве своей электоральной опоры – большинства, состоящего из подданных, а не из граждан.

И это государство объявило следующий год годом начала очередной масштабной модернизации, планируя в соответствии с традицией ограничить ее исключительно техническим перевооружением предприятий («Если мы не модернизируем наши предприятия, не сориентируем на выпуск современного товара, нам здесь делать нечего», – Лукашенко, 11.09.2012 г.). Но в отличие от советских пятилеток никакой идеологической поддержки массовому внедрению «прорывных технологий» не предусматривается.

Должное умерло, а вместе с его смертью авторитарное государство лишилось возможности формировать идеологию и навязывать ее обществу. Следует отметить, что на Западе в качестве субъекта, формирующего идеологию, всегда выступало общество, которое затем навязывало ее государству (вспомним историю зарождения христианства).

Подобную задачу предстоит выполнить сегодня и белорусскому обществу. В качестве идеологии, способной объединить расколотое общество, может выступить только такая идеология, в основе которой лежит идея равенства всех перед законом.

История знает три базовых элемента интеграции больших обществ – силу, веру и закон. Прорыв из Средневековья в Новое время стал возможен в Европе после того, как закон был впервые наделен универсальным верховным статусом. Но в Беларуси такого статуса он не получил. Авторитарное государство в этом не заинтересовано. Зато в равенстве всех перед законом в одинаковой степени заинтересованы представители большинства и меньшинства. К этому же подталкивает Беларусь и внешний контекст. Нормы ВТО универсальны, и жить, выстраивая внешнюю политику в соответствии с международными нормами, а внутреннюю – доморощенными, с каждым днем становится все труднее.

Другие доклады по конференции:

Религия – идеология – программа

Беларусь – не проект! Нечаянный успех и неоконченная история синтетического национализма.

К вопросу формирования государственной идеологии и национального государства

Беларусь должна быть и должна быть всегда!

Беларуское «большое пространство» как лекарство от комплекса жертвы

Беларуская нацыя на скрыжаванні праектаў: праблемы, сэнсы і перспектывы

Рэха рамантычнай ідэалогіі ў сучасных грамадска-палітычных працэсах

Одна идея о “В поисках идеологии, способной сплотить расколотое общество

  1. Віктар

    Основной тезис Сергея, вполне мог бы прозвучать на собрании идеологического актива вертикали любого уровня. Штатный идеолог даже начального уровня, запросто нафарширует мозги доверчивого слушателя примерами борьбы с Преступниками любого уровня от Министра до тракториста, от «Вертикальщика» до оппозиционера из «пятой колонны». Уверен: Сергей слыхал- степень вины преступника определяет Суд. Сводить Идеологию Государства к поиску гражданами и институтами нарушителей Закона, на мой взгляд, не только чревато, но и Очень- очень упрощать Постановку Проблемы, имхо. ;-(

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *