Інстытут беларускай гісторыі і культуры

Тайна Нанадая, Телявеля и Дивирикса

MindouhАнализ сообщения Ипатьевской летописи* под 1253 годом показывает, что в ее тексте содержатся свидетельства о том, что первый великий князь литовский Миндовг: 1) говорил на ятвяжском языке; 2) приведенная в летописи фразеология Миндовга была христианского характера.

/* Ипатьевская летопись – древнейший памятник киевского летописания. Имеет три части: а) Повесть временных лет (до 1117 г.); б) Киевский свод (1118—1199 гг.); в) галицко-волынские записи (до 1292 г.). Название получила по месту нахождения ее копии в Ипатьевском монастыре Костромы. – Прим. ред./

Исследователи уже отмечали вероятность ятвяжского (т.е. западнобалтского, а не восточнобалтского) происхождения великокняжеской династии ВКЛ – династии Миндовга. Еще языковед К. Буга указал на то, что имена великих князей литовских XIII—XIV вв. – западнобалтские. О наличии западнобалтских (ятвяжских) лексем в именах великих князей литовских, которые не объясняются из восточнобалтских языков, писал и Я. Отрембский (1). Современная Миндовгу Великопольская хроника XIII века отмечает западнобалтское происхождение Миндовга, именуя его «королем пруссов», а его окружение «пруссами» (2).

Таким образом, есть основания считать династию Миндовга по происхождению западнобалтской (прусской или ятвяжской), а не восточнобалтской (жамойтской). Но мы ограничимся христианской фразеологией этого фрагмента.

Имеются сведения о том, что князь Миндовг был христианином задолго до своего католического крещения 1253 года. Галицко-волынские записи (в Ипатьевской летописи) и позже «Хроника Быховца» (1446 г.) приводят непонятные на первый взгляд имена «божеств», которых якобы почитал Миндовг, уже крещенный в латинство (после 1253 г.):

«Крещение же его было обманным. Чтил богов своих потаенно. Первого Нанадая, и Телявеля, и Диверикза». («…Кр(еще)ние же его льстиво бы(сть). Жряше бо(го)мъ своимъ, в таине. Первомоу, Нънадъеви, и Телявели и Диверикъзоу») (3).

Вследствие недостатка сведений о прусско-ятвяжском языке эти упомянутые в летописи слова стали рассматривать как имена каких-то «языческих божеств», которых якобы почитал Миндовг (о сути их исследователи выдвигали самые фантастические гипотезы). Между тем, они – явно из прусского языка. Нанадай – это «numons dajs», Телявель – это «tawo walle», а Дивирикс – «Deiwe riks». Все вместе они образуют прусскую фразу «numons dajs tawo walle, Deiwe riks» – «пусть будет воля Твоя, Господи Боже».

Выражение «numons dajs tawo walle» представляет собой отрывок из молитвы «Отче наш» на прусском языке (строка «…пусть будет воля Твоя»). Это хорошо видно по текстам данной молитвы на различных прусских диалектах, собранных К. Гарткнахом и К. Богушем (4). «Numons dajs» дословно – «нам дай», «tawo walle» – «Твою волю». Вероятно, основой для сообщения летописи о том, что Миндовг «чтил богов своих» послужила запись текста молитвы «Отче наш» (или отрывка из нее) на ятвяжском языке, имевшаяся у галицкого летописца в Холме. Оборот «Deiwe riks» («Господи Боже») употреблялся в начале или в конце молитвы (5). Возможно также, что эта фраза была не частью молитвы, а единым выражением: «Numons dajs tawo walle, Deiwe riks!» («Пусть будет воля Твоя, Господи Боже!»).

Итак, можно полагать, что Миндовг еще до 1253 года был научен христианским молитвам на своем родном языке (прусско-ятвяжском). Но образец ятвяжского текста христианской молитвы, попавший к галицкому летописцу, позже был расценен как свидетельство «язычества» Миндовга (6). Например, это могло произойти во время переписывания изначального текста летописи писцами, незнакомыми с прусско-ятвяжским языком.

Кто научил Миндовга христианской молитве на родном языке – трудно сказать. Однозначно это были не католические священники, ибо католики не допускали в богослужение народные языки. Они использовали только «латину». Деятельность католических миссионеров в летописной Литве (и в Новогрудке) в период 1210—40-х гг. не отмечена. Невозможно также представить, чтобы Миндовг молился по католическому обряду «потаенно» (как об этом говорит летопись), и чтобы эти молитвы летописец именовал «язычеством», так как Миндовг в то время официально был католиком.

С другой стороны, известно, что православные миссионеры охотно употребляли местные языки во время обращения неофитов.

Но возможен и третий вариант – деятельность неканонических (не православных и не католических) христианских священников при дворе Миндовга.

В. Пануцевич, на основе сведений, собранных Т. Нарбутом, писал о распространенности при дворах литовских князей и при великокняжеском дворе ВКЛ в XIII—XIV веках так называемого богомильства*. /* Богомильство – общественно-религиозное еретическое движение в Болгарии, Сербии и соседних с ними странах в X—XIV вв. Богомилы полностью отвергали почитание икон и креста, святых и мощей, официальную церковную иерархию. Они признавали лишь молитвы, Евангелие и немногие другие книги Нового Завета. Богомилы разделялись на «совершенных» (проповедников), «верующих» (исполнявших все наставления проповедников) и «слушателей» (сочувствующих учению, но строго ему не следовавших). – Прим. ред./

В сведениях, на которые опирался Теодор Нарбут (записи кардинала Петра д’Элли от 1418 г.) сообщается, что литовские вельможи и великие князья исповедовали богомильство «от тринадцатого столетия» (7). Таким образом, богомильское происхождение фразеологии Миндовга вполне вероятно.

Согласно монографии авторитетного исследователя богомильства, болгарского академика Д. Ангелова, духовная практика богомилов заключалась в многократном повторении молитв, особенно «Отче наш» (8). Слова «пусть будет воля Твоя» («numons dajs tawo walle») как раз представляют строку из молитвы «Отче наш». Фактически богомилы занимались медитацией с помощью этих слов, всецело отдавая себя Божьей воле.

Кроме многократного повторения молитвы «Отче наш» несколько раз днем и ночью, требовалось еще двукратно повторять молитву перед посадкой на коня, или на лодку (корабль), перед входом в город, перед входом на мост, а также перед питьем, едой и сном. Следовательно, молитвенная практика Миндовга, отмеченная галицким летописцем (многократное повторение «Отче наш» и особенно строки «пусть будет воля Твоя») соответствовала практике богомилов.

Итак, можно достаточно уверенно говорить о том, что христианской фразеологии Миндовга научили священники неканонической, скорее всего богомильской ориентации, которые служили при дворе его отца Рейнгольда в Пруссии и, возможно, в летописной Литве при дворе самого Миндовга. Такое обучение скорее всего произошло в детские годы, ибо Миндовг остался верным прежним молитвам, даже приняв католичество.

Вряд ли это могли быть священники канонического православного обряда, так как составитель галицко-волынской летописи именовал молитвы Миндовга «язычеством». Значительно более вероятна деятельность независимых от Киева христианских священников, учивших Миндовга молитвам на его родном (прусско-ятвяжском) языке. Скорее всего – богомилы.

Такие же выводы можно сделать при анализе документов папской курии касательно Миндовга. Рассмотрение первых папских булл, упоминающих Миндовга (1251 г.) позволяет полагать, что до своего обращения в латинство великий князь исповедовал не «язычество», а какой-то вариант христианства, который папская курия считала еретическим. Так, в ряде булл 1251 года к литовскому великому князю, к ливонским и прусским епископам, и к властям Тевтонского ордена папа Иннокентий IV высказал радость в связи с тем, что Миндовг объявил о своей готовности принять латинство, оставив былые «заблуждения». Его прежняя вера в буллах нигде не называется прямо, относительно ее папа употреблял такие туманные определения, как «ошибки» или «заблуждения» (erroris) и «тьма» (tenebris), в которой пребывают «неверные» (infidelium).

Булла от 26 июля 1251 года к епископам Риги, Дерпта, Эзеля и к магистру Тевтонского ордена уточняет, что это за «тьма». Это тьма «вероотступничества», в котором «пребывает преогромное число неверных», то есть подданных Миндовга (Mindowe, rex Lithowie, olim cum grandiosa infidelium multitudine existens in perfidie tenebris).

В булле от 7 марта 1255 года папа Александр IV опять отмечал, что Миндовг принял латинство, оставив «вероотступничество» (ad fidei katholice pervenisti titulum, relicta perfidia) (9). Понятно, что «вероотступничество» – это прямое указание на христианскую ересь, а не язычество. Заметим еще, что по сообщению литовского летописного свода, ливонский магистр Андрих Стирланд в 1249 году посылал Миндовгу письмо с требованием принять «общую» христианскую веру (10). Это опять указывает на то, что вера Миндовга до его обращения в латинство была христианской, но другого обряда, который курия считала еретическим.

Можно также заключить, что знать ВКЛ ятвяжского и (или) прусского происхождения, которая понемногу славянизировалась, была двуязычной. Не вызывает сомнения, что Миндовг, его родственники и другие князья балтского происхождения хорошо знали язык Киевской Руси – так называемый «рюський». Помимо княжения их в славянских городах ВКЛ – Новогрудке, Полоцке, Витебске, Друцке – это подтверждает сохранившаяся грамота двоюродного брата Миндовга князя Герденя от 1264 года на «рюськом языке» (текст той же грамоты свидетельствует, что сам Гердень был христианином) (11).

Все многочисленные примеры языка литовских вельмож и великих князей XIII—XIV вв., содержащиеся в литовских летописях – это примеры «рюського»  языка (он же – «старобеларуский»). Как раз в XIII—XIV веках он оформился в ВКЛ в официальный правительственный язык, и уже с середины XIV века был известен под названием «литовского». Например, в 1351 году, как сообщает венгерская хроника, князь Кейстут произносил славянскую фразу на «литовском» (lithwanice) языке (12). В конце XIV века разговорный старобеларуский язык был повсюду известен как «литовский», начиная от великокняжеского двора ВКЛ и до зарубежья – на это указывают примеры именования старобеларуского языка «литовским» великим князем Ягайло (1387 г.), виленским епископом Андреем Василом (1398 г.), Энеем Сильвием в 1430-е гг. (13).

А во времена Миндовга, то есть в середине XIII века, среди балтской по происхождению знати ВКЛ сохранялось двуязычие, притом ятвяжский (или прусский) язык был еще и языком молитв (христианских!). По крайней мере, как следует из Ипатьевской летописи, молиться Миндовг предпочитал на ятвяжском языке. Видимо, этому обстоятельству он придавал какой-то священный смысл.

Сделанные нами выводы о христианской фразеологии Миндовга надо перенести на всех литвинов того времени, кто еще употреблял ятвяжский язык, а не перешел полностью на славянский. Те же самые слова мы встречаем под 1258 годом, во время прибытия войска литвинов в Вазвягль (на Волыни): «…хвалили богов своих, Андая и Дивирикса, и всех богов своих вспоминали, что есть бесы» («взывающе б(о)гы свое, Андая и Дивирикса, и вся б(о)гы свое поминающе рекомые беси» (14). «Андай здесь – тот же «numons dajs», а «Дивирикс» является все тем же «Deiwe riks» («Господи Боже»).

Мы видим то же самое, или очень похожее изречение, но неточно записанное. В любом случае, его христианский смысл и сакральное употребление не вызывают сомнения. Отмеченная летописцем связь этих изречений конкретно с литвинами («говорили по-своему» – «по своискы рекоуще») указывает на то, что данная фразеология была присуща литвинам, и летописцу это знал. Но он, во-первых, не понимал (или делал вид, что не понимает) точного смысла этих слов, а во-вторых, старался преподнести данное выражение как «языческое».

Можно допустить следующую последовательность событий:

До католического крещения и коронации в 1253 году Миндовг уже был христианином, притом исповедовал христианство по неканоническому (скорее всего богомильскому) обряду. Текст главной христианской молитвы «Отче наш» был давно переведен местными проповедниками на ятвяжский язык. Эту молитву на своем языке Миндовг знал если не с малолетства, то с молодости, и воспринимал ее как традицию. Отметим попутно, что родным языком Миндовга и его окружения (отмеченных в летописи литвинов) надо признать ятвяжский (западнобалтский), а не восточнобалтский, на котором указанное выражение звучит совершено иначе.

После упорных попыток папской курии обратить Миндовга в латинство, он в 1253 году временно принял римскую веру. Однако его крещение, как отмечает летопись, «было обманным» («льстиво бысть»). Формально Миндовг стал католиком, а на самом деле продолжал исповедовать прежнюю веру – скорее всего, богомильство. Миндовг «чтил потаенно» («жряше в таине»), то есть тайно молился на своем родном языке: «numons dajs tawo walle, Deiwe riks».

То, что именно это выражение привел галицко-волынский летописец, говорит о том, что свидетелем молений Миндовга стал кто-то из Холма. Возможно, даже сам холмский епископ Иван, современник Миндовга, который был составителем этой части галицко-волынской летописи (Иван закончил ее в 1266 году в Холме), или кто-то из его ближайших соратников. Это вполне вероятно, учитывая оживленные связи между ВКЛ и Галицким княжеством в 1230—60-е годы (галицко-волынский князь Шварн в 1267—70 гг. занимал даже литовский великокняжеский престол).

Таким образом, либо эту молитву слышал кто-то из приближенных епископа Ивана, либо он сам, но так или иначе она попала в летопись. Обращает на себя внимание точный пересказ отрывка из молитвы Миндовга, пусть даже с полной потерей смысла. Видимо, информатор стал свидетелем частого повторения Миндовгом этих слов. Поэтому он их запомнил (или записал), а затем сообщил летописцу.

Трудно судить, знал ли информатор ятвяжский язык, и где произошла утрата смысла фразы. Но на каком-то этапе смысл был полностью утерян, ее стали воспринимать просто как набор фонем. Во всяком случае, редактор последней редакции текста летописи, дошедшей до нас, этого смысла не понимал. Если информатор точно передал слова моления Миндовга как «нумандай тавевалле дейверикс», то автор последней редакции летописи посчитал их именами каких-то «языческих божеств» («Нънадъеви, и Телявели и Диверикъзоу»). Это заблуждение сохраняется до сих пор.

Источники:

1. Отрембский Я.С. Язык ятвягов // Вопросы славянского языкознания, 1961, вып. 5.

2. Великая хроника о Польше, Руси и их соседях. /Пер. В.Л. Янина, Л.М. Поповой, Н.И. Щавелевой/ М., 1987, гл. 132.

3. “Кр(еще)ние же его льстиво бы(сть). Жряше бо(го)мъ своимъ, в таине. Первомоу, Нънадъеви, и Телявели и Диверикъзоу”: ПСРЛ, том 2. М., 2001, стб. 817; ПСРЛ, том. 32. М., 1975, с. 133.

4. Narbutt T. Dzieje starozytne narodu litewskiego. T. I. Wilno, 1835, s. 465—468.

5. Топоров В.Н. Прусский язык. Словарь. A—D. М., 1975. с. 321—322.

6. «и поганьство свое яве творяше»: ПСРЛ, том 2, стб. 817.

7. Пануцэвіч В. Польская мова ў ХІV — ХVІІІ ст. і каталіцкі касьцёл у Вялікім княстве Літоўскім // «Наша вера», Минск, 1999, № 1 (7).

8. Ангелов Д. Богомильство в Болгарии. /Пер. с болг./ М., 1954.

9. Жлутка А. Міндаў, кароль Літовіі. Мн., 2005. с. 58—59, 77—78.

10. Улащик Н.Н. Введение в изучение белорусско-литовского летописания. М., 1985, с. 91—100.

11. Русско-ливонские акты /Собр. К.Е. Напьерским/ СПб., 1868, № XXVa.

12. Латышонак А. Нацыянальнасьць – Беларус. Вільня, 2009, с. 86.

13. Прывілей 1387 г. /Пер. з лац. А. Ліцкевіч // Вялікае княства Літоўскае. Энцыклапедыя. Том 3. Дадатак: А—Я. Мн., 2010. с. 426—427.

14. ПСРЛ, том 2, ст. 839.

Автор: Алексей Дайлидов, Кирилл Костян, альманах «Деды», выпуск 6.

3 идей о “Тайна Нанадая, Телявеля и Дивирикса

  1. volk_liut

    @В сведениях, на которые опирался Теодор Нарбут (записи кардинала Петра д’Элли от 1418 г.) сообщается, что литовские вельможи и великие князья исповедовали богомильство «от тринадцатого столетия» (7). Таким образом, богомильское происхождение фразеологии Миндовга вполне вероятно.@
    Вот откуда корни литвинского протестанства растут!

  2. Wisvald

    Текст молитвы «Отче наш» на прусском (согласно Симону Грюнау):

    Nossen Thewes, cur tu es Delbes,
    Schwiz gesger thowes Wardes;
    Penag mynys thowe Mystalstibe;
    Toppes Pratres giriad Delbszisne, tade tymnes sennes Worsinny;
    Dodi momines an nosse igdenas Magse;
    Unde geitkas pamas numas musse Nozegun, cademas pametam nusson Pyrtainekans;
    No wede numus panam Padomum;
    Swalbadi mumes newusse Layne. Jesus. Amen

  3. Братанич

    Хроника Быховца:
    И Миндовг послал к папе и принял крещение, но крещение его было лукавым потому, что он постоянно приносил своим богам втайне жертвы, первому Нонадаеву, Телявели и Диверкизу, заячьему богу и Медину, и когда [Миндовг] выезжал в поле и перед ним заяц пробегал по полю в лес, и он в тот лес не входил и людям запрещал, чтобы там даже и прута не ломали, и богам своим приносил жертвы, и тела мертвых сжигал и язычество свое явно соблюдал.