Інстытут беларускай гісторыі і культуры

РЕАЛИИ ДВУЯЗЫЧИЯ В БЕЛАРУСИ

Комфорт и дискомфорт двуязычия

По-беларуски я говорю не всегда. Кстати, как и по-русски. Причина – дискомфорт. Моя мамочка, например, меня просто не понимает.

Беларуским языком я пользуюсь на работе и в разговорах с некоторыми знакомыми, при написании материалов для учебы (сочинения, рефераты). На беларуском в университете читается мизерное число предметов, а еще прессу и книги я выбираю преимущественно беларускоязычные. При всем этом «счастье» родным языком считаю беларуский, а русский просто «знаю как родной» (определение заимствовала из анкеты Беларуского коллегиума, спасибо ему).

РЕАЛИИ ДВУЯЗЫЧИЯ В БЕЛАРУСИ 4В провинциальном местечке услышать беларускую «гаворку» очень трудно. Но возможно. До поступления в БГУ я жила в Пинске, где по-беларуски:

1) преподавали в школе два предмета;

2) один учитель использовал беларуский и в повседневной жизни;

3) объявляют остановки в автобусах;

4) иногда говорят местные лидеры ради создания имиджа в глазах электората.

От обращения по-беларуски там округляются глаза даже у тетенек-библиотекарш. Когда такое было?!

Минск – столица. Здесь толпы людей, постоянный гул транспорта… На родном языке говорят разные люди, но и реакция на это разная:

– уважение;

– удивление;

– интерес;

– неприятие, исключение из группы, агрессия («иди отсюда!»);

– уверенность в наличии оппозиционных убеждений («бэнээфовец хренов, развелось вас тут»!).

Еще бывает безразличие и отсутствие реакции. Кто-то, вероятно, воспринимает беларускую речь как нормальное явление, кто-то реагирует: «мне все равно, я понимаю». А некоторые пожимают плечами: «какая разница».

Но можно и «нарваться». «Разговаривайте на нормальном языке!» – строго произносит женщина. «Нет, ну посмотрите, какой грамотный нашелся!» – возмущается мужик. Одногодки могут посоветовать: «Не прикалывайся!» («не загоняйся, не выпендривайся!»).

А бывает и настоящее удивление: «Вы что, преподаете беларуский язык?»; «Вы американец?» (варианты – «хохол», «не местный»). Самые парадоксальные замечают: «Ну вот, и здесь колхозники. Понаехали со своих деревень»…

ххх

Если всю эту мешанину классифицировать, мы получим несколько устойчивых мифов о нашем языке.

Большинство обывателей считает беларуский языком оппозиции, олицетворением которой для них является БНФ. Возможно, они даже не знают, как расшифровать эту абревиатуру. Вероятно, бело-красно-белый флаг для них – это флаг Израиля. Возможно даже, что их сын – активист «Молодого фронта». Скорее всего по вечерам такие люди смотрят только Первый Национальный канал. Но дело не в этом. Главное, что беларуское в их сознании ассоциируется с оппозиционным. С чем-то катастрофически ненадежным, вредным и названным разными другими плохими словами.

РЕАЛИИ ДВУЯЗЫЧИЯ В БЕЛАРУСИ 2Еще для одной части наших соотечественников беларуский язык превратился в один большой экзотизм. Открываю конспект, цитирую: «Экзотизмы – слова, обозначающие предметы и явления, не присущие повседневной жизни. Не имеют синонимов в языке». То есть, слова вроде бы не устарели, из употребления не вышли совсем, вот только услышать их – значит окунуться в какой-то иной мир, попасть на другую планету. Отсюда и круглые глазки, и непонимание самого содержания речи.

Позиция еще одной группы: беларуский язык – язык «колхозников». На нем говорят, когда доят корову, разгребают сено, обращаются к трактористу. Если ты используешь этот язык в другой ситуации, ты либо сам колхозник, либо издеваешься над колхозником.

Некоторые всерьез уверены, что в Беларуси по-беларуски не говорят. Разве что некоторые преподаватели и еще тетеньки с противными голосами, объявляющие остановки. А уж если ты, весь такой особенный, так говоришь – тогда ты эмигрант, живешь в Америке и, возможно, поешь по вражеской, буржуйской партитуре.

Еще один миф: беларуский – мертвый язык. Купала и Колас написали все, что могли, кроме них никого в беларуской литературе не существует. Остались только несколько писак, пытающихся «возродить язык предков». Ага, размечтались, сейчас все возродим! Зачем нам этот беларуский язык, если мы и по-русски хорошо друг друга понимаем?!

Наконец, существует категория людей, которые понимают беларуский язык, уважают, может быть, даже сами пользуются им, воспринимают как тот самый обещанный, «равноправный с русским». Для них услышать беларускую речь так же обычно, как и русскую. РЕАЛИИ ДВУЯЗЫЧИЯ В БЕЛАРУСИ 3И что же мы видим из этого? Неужели беларуский язык в самом деле равноправен с русским? Неужели им действительно можно пользоваться в повседневной жизни и при этом не беспокоиться, что тебя поймут неправильно или вообще не захотят с тобой разговаривать? Действительно ли является признанием языка то, что остановки в «городском пассажирском транспорте» объявляются по-беларуски, расписание занятий возле деканата написано на нем же, а в киосках продается газета «Звязда» на беларуском языке?

Ответ очевиден – нет.

А теперь попытаемся разобраться, почем так происходит.

Колониальное отношение к языку

Представим себе ситуацию, которую сегодня в Беларуси, к сожалению, встретить почти невозможно: человек в совершенстве владеет беларуским языком, но абсолютно не знает русского. В таком случае понятно, что он никогда не сможет стать высоким чиновником и вообще занять государственную должность, так как получит клеймо «неблагонадежного».

Кроме таких «глобальных» проблем возникнут проблемы мелкие, повседневные. Но именно они создают большой дискомфорт. Продавцы не поймут, какой товар хочет приобрести беларускоязычный покупатель (например, некоторые считают, что слово «насоўкі» означает «презервативы»); документы, которые оформил бедняга (заявления, квитанции и т.д.) могут не принять; с зарубежной классической литературой, в том числе детской, такой человек не сможет познакомиться. Число таких проблем безгранично. Поэтому очевидно, что ни о каком равноправии двух государственных языков в Беларуси говорить не приходится.

В цивилизованных полиэтничных странах типа Голландии, Швейцарии или Канады ситуация двуязычия способствует развитию личности. В стране, где государственными являются (а не считаются) несколько языков, как-то странно знать только один. Помимо практической пользы, человек испытывает еще и психологическое удовлетворение от возможности ответить обычному встречному на его языке. А в Беларуси… То ли мы не цивилизованные, то ли моноэтничные, и то шиворот-навыворот.

Отсутствие мотивации к изучению «мовы»

На беларуском языке в своем большинстве говорят взрослые люди. Этот сознательный выбор они совершают не детьми (к сожалению, детей, пользующихся беларуским языком, много не найдешь), все происходит позже, когда повзрослеют.

Так откуда взялась мотивация? Почему они решили пользоваться родным языком? Неизвестно. Но можно высказать предположение, что эта мотивация – из внешней среды. Возможно, это друзья, фанаты «Змяі» и «Indiga»; возможно – прочитанная в свое время книга (как у меня «Каласы пад сярпом тваім» Короткевича); возможно, повлияли истфак, журфак, филфак, талантливые преподаватели…

Одно известно точно: мотивация эта не пришла со стороны государства, которое первым должно работать ради популяризации и широкого признания своих символов, существующих на протяжении веков, со времен образования беларуского этноса.

Социальная недоступность «мовы»

Желание владеть беларуским языком – откуда оно может возникнуть? Что этому способствует? На фоне многочисленных проявлений пренебрежения к родному языку у многих ли появляется желание владеть им?

Сколько человек в нашей стране в университетах, в школе, на специальных курсах изучает английский язык, и сколько – украинский? Может не считать – число первых будет значительно преобладать. Так и с нашим языком: великий его конкурент, русский язык, уничтожает всякую потребность владеть беларуским.

РЕАЛИИ ДВУЯЗЫЧИЯ В БЕЛАРУСИ 1Отсутствие потребности в «мове»

Для примера возьмем профессиональную потребность. Кому необходимо знание беларуского языка на работе, если преобладающая часть любимого коллектива говорит по-русски?

Обратная сторона медали: кое-где беларуский язык употребляется как язык профессиональный, рабочий. На работе человек разговаривает, пишет материал, читает лекции по беларуски. Но, как только покинет рабочее место, начинает говорить как все: по-русски. И хорошо еще, если наш профессионал владеет обоими языками на достаточном уровне. Но ситуация бывает значительно хуже: мы слышим «трасянку», то ли беларуско-русскую то ли русско-беларускую. Иногда даже и различий между ними не видно, тогда уже совсем грустно.

 

Тупик?

Представим себе, что по неведомым причинам появились и потребность, и желание, и все остальное. Но появится ли вместе с этим возможность овладеть родительским языком у «простого рабочего человека», работающего на своем убыточном предприятии? Две – три телевизионные передачи здесь точно не помогут, объявлений о бесплатных курсах ТБМ (общества беларуского языка) в метро не увидишь, ангажированную политическую прессу читать – тоже не научишься.

Тупик? Я так не думаю. Кажется, наш язык свыкся со статусом подпольного, неофициального, потому что слишком долго так было. Но сейчас по статусу это язык титульной нации.

Всякий этнос, который превращается в цивилизованную нацию и обретает государственность, стремится к тому, чтобы посредством этого государства проявлялась его воля и достоинство. Наше государство обязано дать возможность своим гражданам ощущать себя полноценными беларусами. Это значит – иметь свою историю, свои символы и свой язык.

Если же государство никак не стимулирует знание и употребление родного языка, то оно работает против самого себя, против своего имиджа. Противостояние народа, защищающего свою самобытность, и государства, обязанного хранить эту самобытность – разве это не нонсенс?

Автор:Виктория Ляндра,

/Из журнала «Абажур», 2008, № 3, стр. 40—42. Перевод и редакция А.Е. Тараса./