Інстытут беларускай гісторыі і культуры

Проблемы становления современной беларуской нации

Bielarusy MienskЗа два столетия национального угнетения беларусы не превратились ни в поляков, ни в русских. Но и «настоящими» беларусами мы пока не стали. Я полагаю, что для выяснения перспектив беларуской нации следует кратко рассмотреть проблемы ее развития в прошлом и на современном этапе.

1. Неразвязанные узлы

Религия

Вследствие многоконфессиональности страны по-прежнему не соединились в единое целое христианская и национальная идеи.

Религиозность не стала характерным отличием беларусов, не стимулирует их собственную культуру и национальную элиту, как это происходит у соседей – в Польше, Летуве, Украине. В результате теряется возможность консолидации общества на основе какой-то одной конфессии. Атеисты, православные, католики, униаты, протестанты (баптисты, евангелисты, новоапостольская церковь, лютеране и р.), сектанты – общая картина очень пестрая.

В таких условиях беларуской нации остается придерживаться идеалов либо атеизма, либо национализма: первый отвергает религиозность, второй выходит за ее рамки. Национализма у нас явно не хватает. Преобладают атеизм и стремление масс к социальному равенству. В этом – специфическое отличие беларусов от соседей.

Следовательно, современная Беларусь может существовать только как атеистическое либо как националистическое государство. Во всяком случае до той поры, когда (и если!) православные, католики и протестанты заменят конфронтацию диалогом и все перейдут на беларуский язык.

Язык

Во времена царизма в губерниях Северо-Западного края используемый язык служил отличительным признаком не национальности, а социального положения: беларуский считался «крестьянским», польский – «панским», русский – языком власти, чиновников. Поэтому беларусу, чтобы «выйти в люди», надо было утвердить себя в качестве «русского» или «поляка».

Наша история сложилась таким образом, что беларуский язык не установил прочной связи с национальной идеей. А русский язык принес с собой сверхнациональные ценности (православные, коммунистические, либеральные, технократические и прочие). Поэтому и сегодня среди беларусов нет понимания важности сохранения и развития своего национального языка. Владение «чистым» беларуским языком остается уделом небольшой части населения (максимум 10 %).

Но есть основание смотреть в будущее с оптимизмом. В условиях глобализации русский язык превращается из фактора культуры в техническое средство образования и межнационального общения. Кроме того, по мере расширения международных контактов, особенно на личном уровне, сильно возрастает значение иностранных языков, в первую очередь английского.

В то же время в рамках собственной культуры беларуский язык – вне конкуренции. В этой сфере и русский язык предстает всего лишь как диалект беларуского, в форме так называемой «трасянки».

Историческое и культурное наследие

Историческое беспамятство и культурная неосведомленность – это результат утраты собственной исторической и культурной традиции. Вдобавок, в многочисленных войнах и грабежах были уничтожены либо похищены артефакты нашей истории и культуры, сегодня они украшают зарубежные музеи, в первую очередь российские.

История советской Беларуси началась в 1919 году, а всё, что происходило на беларуской земле до этой даты, коммунистические власти считали либо польским, либо русским. Поддержку государства получала только «пролетарская» культура, по своему содержанию преимущественно космополитическая, но с весьма отчетливым «русским акцентом». Именно поэтому исторический и культурный багаж большинства жителей современной Беларуси (в том числе ее политических лидеров) позволяет им чувствовать себя более или менее комфортно только среди представителей культуры «русской по форме, советской по содержанию».

Эта ситуация неизбежно изменится после освоения населением своего культурно-исторического наследия и создания современной беларуской массовой культуры.

Отчуждение от власти

В Беларуси укоренилось преклонение перед властью, основанное на страхе, связанном, в свою очередь, с веками деспотического произвола. Народ по привычке все еще ставит власть выше церкви, выше собственной идентичности. Так уж повелось: если власть русская, то и народ русский, если власть польская, то и народ польский, а если власть советская, то и народ советский. За «беларуское» власти всегда укоряли: и российские, и польские, и советские.

Поэтому беларусы сначала называли себя «тутэйшыми» («здешними»), а позже – «советскими людьми». Им, в принципе, было все равно, какая власть, лишь бы не мешала жить своими личными интересами. Жизненный опыт настойчиво подсказывал, что к любой власти можно приспособиться. Беларусы научились очень хорошо это делать.

Наша ментальность

Беларусы думают немного не так, как другие. Европейцы не понимают беларусов. Беларуская интеллигенция не понимает своего народа, а народ – свою интеллигенцию. Более того, простые беларусы иногда не понимают друг друга. А все потому, что наш народ не знает собственной ментальности и не рассказывает о ней другим.

Распространение трафаретов городской жизни (вследствие массового переселения селян в города в 1960—80-е гг.), накладывавшихся на привычки и традиции деревенской жизни, развило у наших горожан феномен «недоурбанизированной ментальности».

Такая ментальность проявляется в следующих характерных чертах:

(а) Важная ее черта – мифологизация, благожелательное восприятиеутопий и мифов, в первую очередь социальных.

(б) Она также проявляется в отсутствии у граждан развитого исторического сознания. Сельский житель редко интересуется прошлым всей своей страны, ему в основном интересен родной угол.

(в) Еще однакрестьянская традиция – стремление к самоизоляции, к хуторской жизни – желание спрятаться от всех (от власти, от злого соседа, от дурного глаза). Эта черта и сейчас присуща нашим горожанам. Они слабо контактируют между собой. Вечерами сидят у телевизоров, в свободные дни ездят на свои «сотки» или в родную деревню. Между тем город объективно делает своих жителей взаимозависимыми. Простой пример: лишите город электричества на несколько часов иего функционирование приостановится; если же электричества не будет неделю, город окажется на грани массового вымирания.

(г) Для крестьянского менталитета характерно отсутствие сколько-нибудь развитого национального сознания. У других европейских наций на страже национального сознания стоит государство, опирающееся на сеть взаимосвязанных между собой городов. Но поскольку беларусы долгое время были нацией не только безгосударственной, но и не городской, это закономерно замедлило процесс их национального самоопределения.

(д) Сервилизм (проще говоря – холуйство) тоже имеет сельское происхождение. Корни беларуского сервилизма тянутся со времен крепостного права. В эпоху «второго крепостного права» (коллектвизации) эти корни усилились. У беларуских крестьян не было ни времени, ни возможности вытравить их.

(е) Для беларусов характерно не только холуйство, но и чрезмерная спесивость. То и другое – две стороны одной медали. Перед сильными и богатыми – пресмыкаться, перед теми, кто слабее (или беднее) – задирать нос, гоношиться.

(ж) Еще одна черта недоурбанизированной ментальности – завистливость. Говорят, что больше всего беларус радуется тогда, когда у соседа сдохнет корова. Может быть, наши недоброжелатели преувеличивают, но стремления к взаимной поддержке, к взаимопомощи нам действительно не хватает.

Холуйство, спесивость и завистливость – эта именно те качества психики, которые мешают сплоченности и консолидации общества. Кстати говоря, по произведениям классиков мировой литературы известно, что холуйство, спесивость, зависть были присущи крестьянству всех народов во все времена. В этом плане беларуские селяне (в том числе переселившиеся в города) ничем особенным не отличаются от других. Разве что мало заметно стремление избавиться от названных грехов.

Но по мере появления все большего числа горожан третьего, четвертого и следующих поколений, феномен «недоурбанизированной ментальности» непременно исчезнет.

2. Причины нынешнего положения

Беларуский вариант городской идентичности

Специфику беларуской нации и многие недоразумения в наших отношениях со странами Западной Европы объясняют местные особенности городской идентичности.

Европейские города в своем развитии прошли три этапа:

1) открытый аграрный город;

2) закрытый торговый, самодостаточный, свободный город;

3) индустриальный город, подчиненный государству, “вмонтированный” в национальное государство, которое само сформировалось па образцу свободных городов.

В странах Западной Европы городская идентичность постепенно превратилась в идентичность национальную.

На беларуских землях в ранний период существования ВКЛ тоже существовали открытые города. В период расцвета ВКЛ и его конфедеративного союза с Польшей сложились здесь и полузакрытые города, внутренне свободные, хотя внешне зависимые от крупных местных феодалов (магнатов). По образцу свободных городов было создано свободное шляхетское государство (политическое и социальное).

А вот беларуское национальное государство не успело возникнуть. В результате разделов Речи Посполитой беларуские земли были вырваны из европейского контекста развития и насильно помещены в сферу российского азиатства. В России не город господствовал над деревней, а деревня (в лице дворянства) – над городом.

В российской истории не было ни одного периода, благоприятного для независимого развития городов по своим внутренним законам. Поэтому не города моделировали национальное государство московитов, а Московское государство моделировало города по своему образцу. Государство это было деспотическим, ибо с самого начала (с XIII века) являлось составной частью Золотой Орды, с присущим ей жестким иерархическим подчинением мелких феодалов более крупным вплоть до великого хана (или царя).

Российские власти путем насилия и мелочной регламентации переделали города ВКЛ (Беларуси) на свой манер. Поэтому беларуская городская идентичность не переросла в государственную идентичность. Напротив, сельская идентичность оказала существенное влияние на идентичность городскую. Но первая принципиально мешает формированию современных наций. Горожанам сельского происхождения, каковых у нас по-прежнему большинство, до конца своей жизни (!) не удается преодолеть бессознательное недоверие (даже враждебность) к городской цивилизации. Помимо всего прочего, это недоверие трансформируется у них во враждебность к Европе как цивилизации городов.

До тех пор, пока город не подчинит себе деревню, пока не распространит на нее городское сознание, пока не урбанизирует крестьян – до тех пор нельзя будет говорить о единой консолидированной нации. Вот почему для того, чтобы стать современной европейской нацией, нам нужна городская ментальность.

Урбанизация и национальная консолидация

Городские центры до последнего времени не способствовали консолидации жителей Беларуси. На то был ряд причин:

а) Беларусы долгое время были не только лишены собственной государственности, но и оставались преимущественно сельской нацией (всего 17 % городских жителей по переписи 1897 года).

б) Средневековая традиция городской жизни беларуского народа была прервана в конце XVIII века, с той поры он никогда не ощущал себя господином в городах своей страны. Город остается ментально «чужим» для большинства беларусов даже сегодня.

в) Беларуский город демографически очень долго (до второй половины ХХ века) проигрывал деревне. А власти Российской империи традиционно опирались на деревню, не на город.

г) Стремительный рост городского населения в 1960—80 годы не привел к трансформации сельской ментальности переселенцев в городскую. Между тем, крестьянские по ментальности нации не только разобщены, но и беззащитны перед угрозами извне. Они стремятся приспосабливаться к любой власти, вместо того, чтобы упорно бороться за свой суверенитет, свои права и интересы.

д) В беларуских городах и в XIX и в ХХ веках отсутствовало демократическое управление. Они не дали образцов для формирования современного правового государства.

е) Массовая культура, создающаяся в настоящее время в наших городах и нивелирующая нацию, в основном использует русский, а не беларуский язык.

ж) Минск не является бесспорной столицей Беларуси. Он и не лучшая столица, так как лишен славного исторического прошлого (например, по сравнению с Полоцком или Новогрудком).

Только городская модель государства создает ситуацию однородности: «все жители Парижа – парижане, все жители Франции – французы». Государства сельского типа создают условия лишь для межэтнических конфликтов, как в деревне – кто чью границу земельного надела запахал. Яркий пример из новейшей истории – конфликт между азербайджанцами и армянами. Государства, крестьянские по своему духу, только и занимаются тем, что провоцируют подобные ссоры.

Новую социальную модель нации (в частности, с неизбежным разделением граждан на богатых и бедных) тоже могут принять люди только с городской ментальностью, ибо крестьяне традиционно стремятся всех уравнять и всё разделить.

В связи с этим возникает вопрос – смогут ли современные беларуские города сформировать национальное самосознание у большинства граждан и консолидировать нацию, как это сделали города Западной Европы? Смогут ли они стать образцовыми городами демократии, чтобы и государство в результате стало демократическим? Иными словами, смогут ли они пройти тот прерванный царской и большевистской экспансией путь взаимоотношений с государством, который прошли города Запада?

Это – не просто. Тем более, что те города, который ранее терпеливо выращивали национальную идентичность, на Западе всё больше становятся транснациональными и транскультурными. В них уже проявляется функция разрушения национальных традиций.

Думаю, что беларуские города прежде чем вступят в разрушительную фазу, обязательно пройдут пропущенную ранее созидательную. Процессы глобализации еще не затронули их (разве что Минск, да и то немного). Оптимизм придает и то обстоятельство, что беларусам присуща ментальность либерального типа. Русские, напротив, отличаются ментальностью тоталитарного типа.

Очевидно, что разобщенность беларусов можно преодолеть только в рамках урбанизированного менталитета и только в рамках городской цивилизации. Поэтому наш народ должен учиться пользоваться достижениями городской цивилизации. Урбанизация ментальности сельских жителей ведет к постепенной ликвидации их традиционного противостояния горожанам. По мере усиления «духовной урбанизации» провинциализм («тутэйшасць») постепенно исчезнет, утвердится авторитет национальных центров. Придет осознание того факта, что Минск и Брест, Гомель и Витебск, Могилев и Гродно – это наши Москва и Варшава, Париж и Берлин, Прага и Будапешт…

Именно тогда беларуские города сыграют свою консолидирующую роль.

Союз …с кем?

После распада Российской империи беларусы уже 90 лет идут, казалось бы, неизвестно куда. В XIX веке беларусы стремились к союзу с соседними народами, но как свободные со свободными, равные с равными. И на протяжении всего ХХ века их неизменной фундаментальной идей тоже оставалась идея федерализма.

Именно федеративный союз предлагали всем соседям деятели БНР. Идея федерации с Польшей либо с Россией питала надежды беларуских патриотов на объединение своих земель в межвоенный период. С той же идеей были связаны надежды на поддержку Беларуси государствами Западной Европы во время Второй мировой войны.

В составе Советского Союза – этого нового варианта Российской империи – беларусы в определенной степени реализовали свои идеалы федерализма. Нынешнее стремление к союзу с Россией, присущее части политической элиты и народа, не означает полное отсутствие национального самосознания. Сейчас речь идет не об этнической солидарности с русскими, а солидарности государственной, политической.

Стремление к федерализму не является свидетельством собственной недостаточности, якобы присущей беларуской нации. Это всего лишь стратегия выживания в условиях сложной геополитической ситуации. Думаю, что стремление к федерализму, временно монополизированное Россией и ее сторонниками, в конечном итоге приведет беларусов от «имперской унии» – через независимость – к общеевропейскому пути (унии демократической).

Привязанность к России

В отношении беларусов закрепилось мнение (преимущественно в России), будто они мало отличаются от русских и не видят своего будущего вне России. Но правда заключается в том, что в советский период истории, особенно после 1945 года, беларуский народ подвергся сильнейшей русификации, намного превзошедшей всё, что делалось в этой области при царизме. Поэтому после провозглашения независимости Беларуси в 1991 году сразу вернуться к уровню национального самосознания 1920-х годов было абсолютно невозможно. Именно это обстоятельство стало одной из главных причин политического поражения Беларуского народного фронта.

Парадокс современного беларуского государства состоит в том, что оно до сих пор не стало инструментом национализации своих граждан. Скорее наоборот – способствует их денационализации в пользу русской нации. Среди причин такого феномена – сила исторической инерции (то есть, российского провинциализма). Эффект этой инерции таков, что Беларусь, уже отрезанная от России, вплоть до недавнего времени повторяла все ее движения. Складывалось впечатление, что создается еще одно параллельное русское государство и еще одна параллельная русская нация.

Интрига в жизни беларусов

Всякий раз, когда беларусы заявляли о своем праве на независимую политическую жизнь, соседи интерпретировали это как чью-то интригу. Так, беларускую газету «Наша Ніва» русские считали польской интригой, а поляки – русской. Провозглашение БНР в Москве считали интригой польской, а появление БССР в Варшаве восприняли как русскую интригу. Даже сейчас провозглашение независимости Беларуси кое-кто расценивает как интригу ЦРУ! Что ж, беларусы прошли хорошую школу интриг, а потому могут легко превратить их из средства оскорбления в оружие самообороны.

Идеалы свободы беларусов

Не только иностранцы, но и сами беларусы очень мало знают об идеалах свободы, складывавшихся в беларуском крае во времена двухсотлетнего господства России. Отсюда проистекают сомнения в жизнеспособности беларуской нации. Однако новая и новейшая история беларусов – это именно история их стремления к независимости от России.

В нашей освободительной борьбе можно выделить пять периодов.

1. Первый проходил под флагом возрождения утраченной государственности – Великого княжества Литовского и Речи Посполитой. Он характеризовался пропольскими иллюзиями. За первые 70 лет российского господства беларусы четыре раза – в 1794, 1812, 1831 и 1863 гг. – включались в безрезультатную борьбу народов бывшей Речи Посполитой с царизмом. Через этап напрасных надежд на возврат шляхетской свободы прошли также поляки, украинцы и летувисы. Тем не менее, приверженность народов бывшей Речи Посполитой идеалам свободы ускорила отмену крепостного права в Российской империи.

2. На втором этапе пропольские иллюзии сменились пророссийскими. Этот этап начался в 80-е годы XIX века, когда беларуские народники (группа «Гомон») выдвинули идею административно-культурной автономии Беларуси в составе России. Опять-таки, через этап напрасных надежд на российскую демократию прошли не только беларусы, но и соседи – украинцы, летувисы, поляки. И все же стремление народов Российской империи к национальной автономии позволило в конце концов свергнуть режим самодержавия, в рамках которого такие надежды оставались нереальными.

3. Третий период (1917—1945) отличался разнообразием вариантов. Наряду с сохранением идеи автономии, а затем федеративного союза с Россией, постоянно возникали другие проекты. В первую очередь надо отметить идею полной независимости Беларуси. За нее боролись деятели БНР, патриоты Западной Беларуси, беларуские патриоты времен Второй мировой войны, «лесные братья» и подпольщики послевоенного антисоветского сопротивления.

Третий период прошел для беларусов, летувисов, украинцев, поляков под знаком поиска и реализации идеалов национальной государственности. Они не могли быть идентичными, а потому вызвали массу конфликтов и недоразумений. Этим обстоятельством воспользовались такие социально опасные экспериментаторы как коммунисты и нацисты. И все же совпадение идеалов народов Восточной Европы позволило им избавиться от угрозы нацистского порабощения.

4. Четвертый этап (1950—1984 гг.) оказался самым мрачным. Беларуская нация находилась в коматозном состоянии. Политическая оппозиция не существовала. Генерировать национальные идеалы после бойни 30—40-х годов было просто некому. О независимости мечтали лишь единицы, имена которых большей частью остались неизвестными. Лишь в беларуском зарубежье идея независимости Отчизны сохранялась, наполняя смыслом жизнь политических изгнанников. Эта идея приводила беларускую эмиграцию в ряды борцов за демократию, способствовавших краху коммунизма.

5. С середины 1980-х годов, вслед за горбачевской либерализацией, начался пятый период – период возрождения и осуществления в Беларуси идеалов независимости. В отличие от предыдущих периодов, ныне они соединяются с идеалами интеграции в международное сообщество. Именно международная солидарность позволила беларусам вместе с другими народами Восточной Европы избавиться от коммунистического тоталитаризма.

Однако для окончательного утверждения своих национальных идеалов гражданам Беларуси еще предстоит преодолеть советизацию, духовно-идеологическую и экономическую зависимость от России, выработать цивилизованную модель сотрудничества с ней, а также с другими европейскими странами.

3. Путь в будущее

Ускоренная национализация

За годы советской власти беларусы утратили культурно-национальные достижения нескольких столетий. Поэтому в 1991 году пришлось заново начать движение по пути осознания своего национального единства и избавления от российского провинциализма, так же, как свыше ста лет назад мы начали избавляться от польского провинциализма.

Но существует принципиальное отличие от ситуации прошлого. Ныне этот процесс осмысления происходит в условиях независимого беларуского государства. Период, когда беларусы хотели быть «русскими», завершился после референдума 1995 года. В 1996 году идею «нового западнорусизма» сменила идея федеративного союза с Россией. Всеобщее недовольство неискренностью российских стремлений к интеграции породило в 1997 году идею беларуского панславизма. Но если славянские народы Балкан идея славянского единства в свое время спасала, то беларусов – губила. Россия по-прежнему настолько «любит» Беларусь, что готова проглотить ее целиком. Поэтому идея панславизма быстро утратила в беларуском обществе свою привлекательность.

Утратили популярность и планы интеграции «по-советски». Уже никто не верит в то, что проявлений дружеских чувств в отношении к России достаточно для того, чтобы она подкармливала Беларусь. Все эти изменения общественного настроения – суть движения живой беларуской нации. Она ускоренными темпами воспроизводит прежний столетний путь. Сегодня народ осознает свою самобытность гораздо отчетливее, чем в 1991 году. Национализация «новой номенклатуры» тоже идет, хотя и в замедленном темпе.

Выбор модели нации

Исторический опыт показывает – надежнее всего рассчитывать на собственные внутренние силы. Беларуский национальный проект на протяжении двух столетий оставался малоуспешным в значительной мере именно потому, что в его основе лежала ориентация на внешние силы. А они никогда не поддерживали национальные стремления беларусов.

Но, исходя из реальной ситуации, нам надо ориентироваться не на культурную (этноязычную) модель нации, которая была эффективной в XIX веке, а на современную государственно-политическую (функциональную) модель.

Правда, не стоит забывать, что государственно-политическая модель тоже строится на основе языка, культуры и традиций титульной нации. Суть в том, что национальные ценности в рамках государственно-политической модели неизбежно принимают представители всех этносов страны. Все, что имеется в Беларуси – беларуское. Все граждане Беларуси являются беларусами. Этот факт позволяет всем жителям нашей страны чувствовать себя хозяевами на своей земле, воспринимать Беларусь во всей совокупности того, что в ней есть хорошего и плохого.

Уже все поняли, что в современном Минске живут минчане, в Полоцке – полочане. А вот в Беларуси пока еще живут беларусы, русские, поляки, украинцы, евреи, татары и прочие – все сами по себе. Они еще не научились считать себя беларусами русского, польского, украинского, еврейского, татарского или иного происхождения.

Национальная элита и национальный проект

Национальная элита традиционно терпела поражение в борьбе за распространение национальной идеи, так как ее периодически уничтожали, либо переманивали к себе на службу соседние государства. А национальный проект не получал надежного финансирования.

Поэтому деятельность беларуской интеллигенции по созданию современной нации станет эффективной только тогда, когда на помощь интеллектуалам придут «новые беларусы». По мере повсеместного утверждения принципов частной собственности и свободного предпринимательства носители национальной идеи избавятся от монополизма государства и обретут независимый источник финансирования в лице национальных банкиров, торговцев, фабрикантов, фермеров, «среднего класса». Только тогда перестанет работать принцип: какова власть – такова и нация.

Жители Беларуси останутся гражданами своего государства при любой геополитической ориентации властей. Но экономическая мощь вернет им утраченный духовный суверенитет и национальное самосознание, а политическим лидерам – уверенность в своих силах. Нынешняя слабость национальных политических партий – в первую очередь от нищеты.

Испытание будущим

В независимой Беларуси существуют два варианта достижения цивилизованности – через свою собственную культурно-историческую традицию и через российско-советский провинциализм. В 1991—1995 годах преобладал первый вариант, который его противники объявляли «гибельным» для народа. После 1995 года преобладает второй вариант, который опять-таки рассматривается оппонентами как путь «в никуда». В том и другом случае мы имеем дело с излишней драматизацией, присущей политикам и журналистам.

Безусловно, самоутверждение современной беларуской нации на основе отечественной культурно-исторической традиции – лучший вариант. Однако и отрыв от исторической традиции лишь усложняет процесс самоутверждения, но не прекращает его. В крайнем случае, национальное самоутверждение может происходить и на основе российского провинциализма. Разумеется, путь от такого провинциализма к беларускому национальному самосознанию является более долгим и менее продуктивным.

Наличие национально ориентированной политической оппозиции (пусть слабой идейно, организационно и политически), а также обострение – в условиях мирового экономического кризиса – вопросов экономической целесообразности ставят сторонников российского провинциализма в крайне сложное положение. Следовательно, неизбежен «дрейф» властвующей элиты в направлении национальной культурно-исторической традиции. Иного пути для нее просто не существует, если только не считать вариант полного отказа от государственного суверенитета и добровольной передачи власти руководству соседнего государства.

Автор: Захар Шибеко, доктор исторических наук, профессор («Беларусь превыше всего!», г.Смоленск, Книжный клуб «Посох», 2011)

2 thoughts on “Проблемы становления современной беларуской нации

  1. Язэп Паўловіч

    Вымушаны нагадаць, што пасьля войнаў з Маскоўскім княствам 17-га веку ўсходнія правінцыі ВКЛ былі цалкам спустошаныя і ў тагачасным саюзе двух дзяржаваў пачалася фактычная дамінацыя Польскае, датуль значна меньшае часткі. Неўзабаве нашая мова страціла статус дзяржаўнае ў ВКЛ. Ад таго моманту і пачаліся нашыя этнічныя праблемы. Так што не за дзьвесьце год, а за трыста пяцьдзесят, як мінімум, нас не ўдалося асіміляваць ці вынішчыць. Мяркую, гэта ёсьць нашая найвялікшая перамога апошняга часу і, па-шчырасьці, – цуд Божы!

  2. Алег

    “А вот в Беларуси пока еще живут беларусы, русские, поляки, украинцы, евреи, татары и прочие – все сами по себе. Они еще не научились считать себя беларусами русского, польского, украинского, еврейского, татарского или иного происхождения.”
    Гэта найвяликшая безглуздзица, якой пичкаюць наш народ фантазеры, камунисты, либералы и иншародцы. Бо николи руски, украинец, ци жыд не будзе беларусам! Яны заужды застануцца прыхаднями, яким глянулася нашая краина для панавання. Беларусам можны быци ТОЛЬКИ па крыви!