Інстытут беларускай гісторыі і культуры

«Повесть временных лет» и вопросы этногенеза беларусов

Starazhytnyja bielarusyВ последнее время ведется активная дискуссия по вопросу происхождения беларусов. Главным письменным источником, используемым в этом споре, является знаменитая «Повесть временных лет» (ПВЛ)*.

/* «Советская Историческая Энциклопедия» (том 6, с. 192; том 8, с. 366; том 11, с. 228) сообщает, что ПВЛ это летописный свод, составленный в Киеве около 1113 года на основе предыдущих летописей и других текстов. Но как самостоятельный памятник ПВЛ не сохранилась. Она является частью так называемой «Лаврентьевской летописи» (1377 г.) и «Ипатьевской летописи» (начало XV века). – Прим. ред./

Уже много веков этот литературный и исторический памятник удивляет своей полнотой и совершенством. Академик Герард Миллер, поражённый широтой летописной информации и уровнем её систематизации, писал в 1749 году, что летописец Нестор (предполагаемый автор) и его последователи создали настолько полную систему русской истории, что никакая другая нация не может похвалиться таким сокровищем.

Современный русский историк В. Дёмин пишет:

«…Из всех историков прошлого лишь один автор «Повести временных лет» озабочен судьбой славянства как единого целого. По существу, Нестор – первый славянофил и первый панславист, равных которому не было ни до, ни после» (1).

Аналогичной мысли придерживался выдающийся славист Н. Толстой:

«Ранний период в истории славяноведения, сыгравший значительную роль в формировании славянского народного самосознания и этнической индивидуальности, связан с именами Нестора-летописца (конец XI – начало XII вв.), Я. Длугоша (1415—1480), Мацея из Мехова (ум. 1523) и М. Кромера (1512—1589) – в Польше, Ю. Крижанича (ок. 1618—1683), М. Орбини (сер. XVI в. – 1611) и П. Витезовича (1650—1713) – в Хорватии и Далмации, с трудами М.В. Ломоносова (1711—1765) и А.Л. Шлёцера (1735—1809) – в России, И. Гердера (1744—1803) – в Германии, В. Дуриха (1738—1802) – в Чехии» (2).

Стоит задуматься над вопросом: откуда у простого печерского монаха столь высокий уровень научных знаний, такое опережение почти на 400 лет европейской исторической и политической мысли? Лично я в подобные чудеса не верю. Византийско-православная цивилизация до XVIII века не замечена в получении научных результатов мирового уровня. Так, чешский хронист Козьма Пражский – современник Нестора – не смог даже понять близость чехов и поляков (привел легенду о Чехе, но о «брате» его Лехе не слышал).

ххх

Для возникновения панславизма требовался целый комплекс культурных, экономических и политических условий. Такие условия возникли после того, как турки в 1453 году захватили Константинополь и перерезали торговые пути на Восток. В то время Папой римским был Николай V (понтифик в 1447—1455 гг.):

«Папа Николай V создал в Риме центр науки, искусства и философии, где активно проявил себя кружок Виссариона. Вокруг Виссариона группировались деятели культуры из восточных, а также латинских стран, многие из которых впоследствии стали выдающимися представителями западного гуманизма» (3).

Энциклопедически образованный гуманист Виссарион (ок. 1403—1472), ставший в 1437 году архиепископом Никейским, стремился к союзу Византии с Западом в целях совместной борьбы против турок. В 1439 году он выступил одним из инициаторов Флорентийской церковной унии. Однако вожди латинофильской группировки византийской знати оказались в Константинополе в меньшинстве, и встретили сильное сопротивление, поэтому им пришлось эмигрировать. Переселившись в Италию, Виссарион перешел в католичество, стал кардиналом. Кардинал Виссарион всячески вдохновлял яростную антитурецкую борьбу Николая V и Пия II.

Судьба славян не была безразличной для Пия II. Будучи в своё время папским легатом в Чехии, он написал «Богемскую историю», а в своих географических работах описал жизнь славян Великого Княжества Литовского. В частности, он отметил, что язык литвинов – славянский, а многие из них православные. Кстати говоря, другом Пия II (в мирской жизни – поэта-гуманиста Энеа Пикколомини) был выдающийся немецкий философ Николай Кузанский (1401—1464). Николай создал знаменитую карту Европы, на которой обозначил ВКЛ и все славянские государства.

В окружении Виссариона получила признание «паннонская теория» происхождения славян. Так, Пий II писал, что легендарные Чех и Лех были хорватами. Можно предположить, что автор «Повести временных лет» принял эстафету от Виссариона.

В то же самое время в Риме в кружке гуманиста Помпония Лето (1428—1497) оформилась «сарматская» теория происхождения славян, утверждавшая, что их прародиной является бассейн реки Дон и северное Причерноморье*. Главная роль в создании этой теории принадлежит выдающемуся историку Флавио Биондо (1392—1463). Российский исследователь Е. Косминский считает его основателем школы эрудитов в итальянской гуманистической историографии:

/* Отметим в этой связи, что ряд современных авторов тоже считает «колыбелью» славянства именно этот регион. – Прим. ред./

«Я имею в виду терпеливых и кропотливых собирателей, которые рылись в археологическом материале, занимались собиранием и сличением источников и воссозданием на их основе истории средневековья» (4).

Косминский отмечает честность и независимость Биондо, работавшего папским секретарём. Подтверждением этому тезису является опровержение им легенды о крестовом походе Карла Великого, которая в то время была нужна Римским папам в их антитурецкой борьбе. Следовательно, можно предположить, что созданная Биондо «сарматская теория» происхождения славян имела солидную документальную основу.

Эту теорию взял на вооружение Сабеллико (1436—1506) – историк, обслуживавший политические интересы Венеции, потерявшей тогда богатые колонии в Причерноморье, прежде всего Тан (Азов). Немного ранее этими идеями увлеклись Помпоний Лето, а также его ученик Каллимах (Филиппо Буонаккорси; 1437—1496). В 1472 году Лето совершил «скифское путешествие», побывав в Польше, Украине и на берегах реки Танаис (Дон).

Именно Каллимах стоял у истоков «сарматской теории» происхождения польской шляхты.

Итак, можно сделать вывод, что посредническую роль по ознакомлению европейских ученых со славянским миром сыграла итальянская историография.

ххх

И вдруг оказывается, что за 350 лет до Виссариона, Каллимаха, П. Лето, Ф. Биондо и их сподвижников киевский монах Нестор глубоко осмыслил историю славянских народов в контексте мировой истории. Между тем принято считать, что восточные славяне до принятия христианства находились на низком уровне развития, так как их почти не коснулась римская цивилизация.

Отсюда возникает ряд вопросов. Например, российский историк А. Кузьмин не принимал Нестора как автора ПВЛ и выдвинул гипотезу о существовании прозападного летописца при киевской Десятинной церкви (5). О том, что автор ПВЛ кроме византийских источников использовал также и западные, писали Н. Никольский, Н. Ильин и другие авторы.

Украинский историк и философ П. Кралюк замечает:

«Автору «Повести временных лет» нельзя отказать в патриотизме. Однако это был не украинский патриотизм и не российский, а скорее «столичный», «киевский» (6).

Другой украинский философ И. Паславский пишет:

«Во второй половине XV века в Украине заметно активизировалась социально-культурная жизнь, что значительной мерой было вызвано сменой политической ситуации – возрождением автономного Киевского княжества во главе с Ольгердовичами-Олельковичами, которое просуществовало с 1440 до 1471 г. Политическое возрождение Киевского княжества в середине XV века благоприятно повлияло на его экономическое и культурное развитие. Именно тогда Киев становится центром рационалистическо-гуманистического движения, которое охватило украинско-белорусские земли Великого Княжества Литовського. Была начато восстановление пышных культових сооружений Киева, поднято из руин Успенский собор лавры.

Тогда же активизируется литературная жизнь в Киеве. Из стен Печерского монастыря выходят выдающиеся памятники украинского книжного искусства – «Лествиница» (1445 г.) и «Златоструй» (1474 г.). /…/

В 1460—1462 гг. были осуществлены две основательные редакции «Киево-Печерского Патерика». Обращение киевских книжников к этому литературному источнику древного Киева никак не было рецидивом средневекового способа мышления, а определялось реальной жизнью Украины того времени. Большое внимание, которое было уделено в Патерике прославлению исторического прошлого Києва /выделение мое – А.И./, находилось в прямой связи с автономистической политикой киевских князей Олельковичей, их стремлениям вернуть Киеву роль главного центра всех украинских земель» (7).

Детальное изучение ПВЛ, а также ознакомление с таким культурным явлением как «олельковицкий ренессанс», позволило автору данной статьи прийти к выводу, что ПВЛ была написана в Киеве по заказу киевских владетельных князей Олельковичей.

В Киеве при поддержке князей Олельковичей действовал научно-переводческий кружок. Именно деятельность этого кружка вызвала существенные перемены в ориентации украинской культуры во второй половине XV века. Произошла переориентация ее с византийской мистической традиции, уже исчерпавшей свои жизненные силы, на традицию западноевропейскую с её жизнеутверждающим рационализмом.

Князья Олельковичи были могущественными магнатами, меценатами культуры и яркими личностями. Князь Семен Олелькович (1420—1470) стоял во главе православных магнатов, пытавшихся воссоздать Великое Княжество Русское с центром в Киеве. Несколько раньше князь Свидригайло Альгердович (ок. 1370—1452) делал уже такую попытку. Отметим, что одной из главных в ПВЛ является идея единства русского народа и прославление могущества Киевской Руси.

Князь Семен Олелькович в 1454 и 1464 гг. выступал конкурентом польского короля Казимира IV в борьбе за великокняжеский престол в Вильне. В середине 50-х годов литовские православные магнаты строили планы по возведению Семена Олельковича на великокняжеский престол, а в 1461 году на сейме они потребовали от Казимира – либо жить в Литве, либо дать ей отдельного великого князя, желательно Семена Олельковича. Князь Семен содействовал тому, что в 1458 году православная церковь в Украине отделилась от Московской митрополии и была преобразована в самостоятельную Киевскую митрополию.

Не менее интересной личностью являлся его брат Михаил Олелькович (ок. 1425—1481), который с разрешения Казимира IV был приглашён в 1470 году на княжение в Новгород для обороны города от угрозы со стороны Москвы. В Новгород он с собою привёз своего астролога и чернокнижника Схарию. Но вскоре князю пришлось бежать из Новгорода. Отметим, что идея органической связи киевских и новгородских князей проходит через всю ПВЛ, хотя там постоянно подчеркивается превосходство Киева над Новгородом.

В 1476 году Михаил Олелькович подписал знаменитое письмо Папе римскому Сиксту IV, в котором православные представители духовенства и шляхты ВКЛ высказали желание заключить унию с католической церковью.

Князь Михаил Олелькович погиб за свою идею воссоздания Великого Княжества Руского. В 1481 году он организовал заговор с целью убийства или устранения с великокняжеского престола Казимира IV*.

/* Род Олельковичей по мужской линии прервался в 1592 году. – Прим. ред./

Именно в ПВЛ впервые появился рассказ о торговом пути «из варяг в греки» и говорится о важном значении его для славян и Константинополя. Между тем в начале XII века (которым традиционно датируется ПВЛ) Царьграду (Константинополю) еще не угрожал турецкий захват. Кроме того, в ПВЛ водный путь Новгород – Киев – Константинополь продолжен до Рима. На наш взгляд, это сделано для того, чтобы подчеркнуть христианское единство этих городов, т. е. фактически проводится идея Флорентийской церковной унии 1439 года.

Еще академик Борис Рыбаков заметил, что в «Сказании про грамоту славянскую» содержится похвала Папе римскому (8). Включение в потомство Яфета варягов, руси, римлян, греков, немцев и других европейских народов означает, что автор ПВЛ утверждает не только их христианское единство, но также и этническую близость. А легенда о приглашении варягов для правления на Руси вероятно создана для того, чтобы подчеркнуть неразрывную связь Руси с католическим Западом.

ПВЛ также указывает на связи Руси с балканскими странами (версия о дунайской теории происхождения славян) и с Византийской империи (легенда о том, как киевский князь Олег в 907 году прибил свой щит на воротах Константинополя). Всё это обосновывало идею совместной борьбы славянских народов против турецкой агрессии и освобождение Константинополя.

Если внимательно читать вступительную часть ПВЛ, то можно убедиться, что в ней отражена идеология киевских князей Олельковичей.

ххх

Коснемся теперь этнографических аспектов ПВЛ. Этот вопрос мало изучен: можно отметить лишь статью украинского историка и философа П. Кралюка (9). Можно предположить, что автор ПВЛ был знаком с произведением византийского императора Константина Багрянородного (905—959) «Об управлении государством», в котором названы всего четыре восточнославянских племени: вервиане (волыняне), другувиты (дреговичи), кривитиане (кривичи) и северии (северяне). Интересно, что в этом списке племён нет «полян» – ключевого племени для автора ПВЛ.

Некоторые историки (например, М. Брайчевский) вообще не находят места для полян на этнографической карте Древней Руси. А российский археолог Д. Авдусин пишет:

«Наиболее характерным племенным признаком оказались так называемые височные кольца – украшения, которые поддерживали причёску и носились женщиной на висках. Нет племенного типа височных колец только у полян, живших вокруг Киева» (10).

В VII веке армянский историк Зеноб Глак писал об основании города Куара в стране Полуни братьями Куаром, Ментеем и Хереаном. Как похоже это на легенду об основании Киева перевозчиком Кием и его братьями. Д. Лихачев считал (11), что легенда о Кие проникла в Армению в VII веке, но это просто фантастично (очень вероятно, что тогда Киев ещё не существовал).

Полагаем, что всё было наоборот. Армяне, которые появились на Украине в XIII веке, принесли с собой труд Глака. Автор ПВЛ использовал его, придумав племя «полян» (полун), тем более, что его название созвучно ляшскому племени полян – предков поляков. Это, с одной стороны обосновывало унию Польского королевства и ВКЛ, а с другой – возможное создание Славянской империи для борьбы против турецкой агрессии. Так, П. Кралюкотметил, что в ПВЛ «русь-поляне выступали как центр славянского мира». На наш взгляд, жители тогдашней Киевщины были частью племени вервиан (волынян), но автор ПВЛ, будучи киевским патриотом, искусственно выделил полян в качестве отдельного племени и возвысил его над соседними племенами*. С этой целью древлян, радимичей и вятичей Нестор представил отсталыми и дикими – настоящими варварами.

/* Существует и другая версия, согласно которой поляне – это часть древлян, поселившихся в пограничной крепости Киев и постепенно обособившихся от своих сородичей. Как известно, в Х веке шла ожесточенная борьба между князьями древлян и варягами, захватившими власть в Киеве. – Прим. ред./

Многие исследователи пишут, что ПВЛ полна мифами и легендами, причем главную причину этого видят в том, что её автор широко использовал фольклор. Думается, что дело не только в народных преданиях, но и в идеологических установках. Так, Кралюк пишет:

«Похоже, что именно «полянский патриотизм» привёл Нестора к созданию ряда мифов, которые вырваны из контекста, стали «знаковыми» в украинской и российской культурах, вызвали горячие дискуссии (…). Дальнейшие этнографические исследования Нестора, как правило, были подчинены стремлению возвеличить полян» (12).

«На юге Киевской Руси в конце XII века наблюдаем формирование нового пути для балтийско-черноморской торговли, который в основному осуществлялся речными путями бассейнов Днестра и Вислы. На этом пути возникло Галицко-Волынское государство со своими центрами – Галичем, Владимиром (Волынским), Холмом. Именно это государство переняло от Киева инициативу консолидации этносов Южной Руси» (13).

В середине XV века Галиция и Волынь имели не меньше исторических прав на наследство древней Руси, чем Киевщина (только недавно, после смерти князя Свидригайло в 1452 году, было ликвидировано Волынское княжество). Именно поэтому автор ПВЛ разделил соперничающий субэтнос на различные племена (волыняне, древляне, дулибы, бужане…), как бы заявляя: какие это наследники – еще не разобрались кто они сами. Древлянам он дал вообще уничижительную характеристику (дескать, жили звериным образом, по-скотски, убивали друг друга, ели всё нечистое, даже брака у них не было).

К новгородским словенам у автора ПВЛ двоякое отношение. С одной стороны, понимая огромное значение Новгорода в восстановлении торгового пути «из варяг в греки», он возвеличивает город легендой о посещении апостолом Андреем того места, где позже возник город. Но с другой стороны, он тут же пишет о дикости и странности обычаев словен, как бы указывая на культурное превосходство полян, которых прямо назвал Русью. Кралюк в этой связи пишет:

«Однако, создавая миф о путешествии Андрея Первозванного, автор летописи имеет целью не отображение каких-то исторических реалий, а утверждение определённых идей. (…) Возьмём смелость утверждать, что помещенная в «Повести …» легенда про Андрея Первозванного, кроме описания пути из «варяг в греки», имела целью также возвеличивание Киева и одновременно принижение Новгородской земли» (14).

Ранее мы уже писали о возникновении нового варианта пути «из варяг в греки»: Висла – Западный Буг – Днестр. Автор ПВЛ понимал важное значение и этого маршрута. Именно поэтому он упоминал племена, жившие на этом пути – уличей, тиверцев, белых хорватов, бужан, явно намекая, что их территории тоже должны войти в будущее Великое Княжество Русское.

Много споров среди исследователей вызывает и замечание о ляшском (польском) происхождении радимичей и вятичей. Современные археологи не находят подтверждения концепции польского происхождения вятичей. Но в рамках теории олельковицкого происхождения ПВЛ легко найти ответ и на этот вопрос. Как раз Верхняя Ока – территория обитания вятичей – было тогда главной ареной соперничества между ВКЛ и Московским государством. Вполне вероятно, что в XV веке ещё многие вятичи разговаривали на балтском языке (здесь жило балтское племя голядь), что доказывало законность принадлежности этих земель ВКЛ. Но в государстве имела место конкуренция между русинами и литвинами (балтами), поэтому русинский патриот не хотел давать лишних козырей в руки конкурентов и указывал на западные корни вятичей, однако не балтские, а ляшские.

В известном «Списке руских городов дальних и ближних» (конец XIV – начало XV вв.), как литовские указаны города Виленщины, Гродненщины, Минщины, Витебщины и части Ковенщины, но самое интересное – также и города Верхней Оки, и даже западной части современной Тверской области. (Кстати говоря, в псковских летописях Владимира из Торопца называют «литовским князем»). Выскажем гипотезу, что в XV веке под литвинами понимали православных балтов, а под Литвой – территорию, где они проживали. В таком случае, жамойты в ВКЛ – это балты-язычники. Такая версия многое объясняет в нашей истории…

В рамках предлагаемой концепции решается и вопрос о происхождении знаменитой Радзивилловской летописи. Наиболее исследованы её знаменитые миниатюры. Исследователи отмечают, что во многих миниатюрах одежда, архитектура, мебель, оружие, а также композиция и даже манера исполнения рисунков имеют западный характер. Большинство учёных считают, что эта летопись была написана в ВКЛ: по мнению А. Шахматова (15) и В. Ганцова (16) – в Смоленске, по А. Чернецову (17) – в Полоцке.

Выдвинем гипотезу, что Радзивилловская летопись была создана в Киеве в середине XV века. Во-первых, Киев был тогда крупнейшим в Восточной Европе центром книгописания и книжной миниатюры. Во-вторых, когда в XVII веке угас род князей Олельковичей-Слуцких, их наследниками стали могущественные князья Радзивиллы. Именно поэтому обладатель Радзивилловской летописи Станислав Зенович подарил русинскую святыню литовскому патриоту, протестанту Янушу Радзивиллу как её законному владельцу.

ххх

Естественно возникает вопрос об авторстве ПВЛ. Проблема – не в том, что трудно найти автора, а в том, что много претендентов на авторство. Мы уже отмечали, что в окружении киевских князей Олельковичей в середине XV века действовал научно-переводческий кружок. Очевидно, что анонимного автора надо искать среди членов этого кружка. К числу людей, близким этому кружку, можно отнести подписантов знаменитого письма Папе римскому Сиксту IV. Это архимандрит Киево-Печерского монастыря Иоанн III, литовский подскарбий Ивашка Солтан, митрополит Мисаил, князь Михаил Олелькович, князь Федор Бельский, князь Семен Вяземский, архимандрит Троицкого монастыря в Вильне Макарий и некоторые другие лица. Заметим, что в письме, составленном архимандритом Иоанном, отмечалось, что общим врагом для всех европейцев являются татары и турки, которые захватили христианские страны Византию, Сербию и Болгарию.

К членам киевского кружка можно смело отнести и печерского монаха Кассиана (Касьяна), который в 1460 и 1462 годах сделал две редакции «Киевского Патерика», а также загадочного помощника князя Михаила Олельковича – астролога и чернокнижника Схарию. Некоторые исследователи считают, что Схария – это «таманский князь» Захарий Гвизольфи.

Если Схария действительно был итальянцем (обычно считают, что он еврей), то многое можно понять в таком изумительном, но трудно объяснимом культурном явлении как «олельковицкий ренессанс». В частности, это знание автором ПВЛ последних достижений итальянских учёных в исследовании славянских народов, увлечённость членов научно-переводческого кружка древнееврейской и арабской философией. Между тем, многие итальянские гуманисты, например, Пико делла Мирандола (1463—1494) увлекались этой философией. Если продолжить исследования в данном направлении, то уверен, что мы придём к деятельности печатника Швайпольта Фиоля и нашего великого просветителя Франциска Скорины (напомним, что в 1512 году он получил степень доктора медицины в Падуанском университете).

Паславский считает, что в киевский кружок книжников входили также образованные евреи (или караимы), занимавшиеся переводами с древнееврейского языка. А если предположить, что членами кружка были выпусники западноевропейских университетов, то древнееврейский язык могли знать и местные русины.

Теперь непосредственно об авторе ПВЛ. В самой Радзивилловской летописи указан её автор:

«Сия книга летописець. Повесть временних лет черноризца Феодосьева монастыря Печерьскаго, откуда есть пошла Руская земля и кто в неи почал первое княжити».

Итак, какой-то монах Киево-Печерского монастыря, живший в середине XV века (а не в XII), и есть автор ПВЛ. Наиболее подходящие личности – архимандрит Феодосьевского монастыря Иоанн III и уставщик того же монастыря Кассиан (Касьян). Великий украинский историк М. Грушевский считал, что ПВЛ фактически является эклетическим собранием разнородных материалов. С этим можно согласиться. На наш взгляд, ПВЛ написана на основе какой-то древней Киевской летописи, которую, возможно, создал в XI—XII вв. печерский монах Нестор.

Польский хронист Ян Длугош (1415—1480), когда писал свою «Историю Польши», использовал многие киевские летописи (и даже московские), но ПВЛ он не знал. Это выглядит весьма странным, если считать, что столь выдающаяся летопись существовала уже свыше 300 лет. Отметим также, что автор ПВЛ был выдающимся историком, географом, славистом, великим писателем и политическим мыслителем.

Членам киевского кружка книжников важно было не только создать художественное произведение (“летопись”), воспевающее мощь древней Русской (Киевской) державы и пропагандирующее актуальные для них политические идеи. Следовало также добиться того, чтобы все считали это произведение подлинником времен Киевской Руси. Вот почему они весьма прозрачно намекали на то, что автор ПВЛ – монах Нестор. Именно Кассиан занимался возвеличеванием личности Нестора. Так, в свою редакцию «Киевского Патерика» он вставил имя Нестора в качестве автора двух статей: рассказа (слова) о том, почему монастырь называется Печерским и о переносе мощей святого Феодосия, кроме того он пять раз назал Нестора летописцем. Прием сработал: уже в XVI веке появилось первое упоминание Нестора как автора ПВЛ.

Итак, мы склоняемся к мысли о том, что подлинный автор ПВЛ – Кассиан (Касьян), а не архимандрит Иоанн и, тем более, не Нестор.

ххх

Теперь коснемся вопроса этногенеза беларусов с учетом всего вышеизложенного.

Существуют две основные концепцииэтногенеза беларусов: древнерусская (от якобы единого когда-то народа) и племенная (от разных племен), а также их разновидности.Мы предлагаем свою концепцию, которую назовём комбинированной субстратно-племенной и литовско-русской. Она близка концепциям А. Шахматова, Е. Карского, П. Кралюка, а по некоторым позициям – концепции беларуского исследователя В. Носевича. Последний пишет:

«Что касается белорусов, то процесс их этногенеза оказался настолько сложным и противоречивым, что это не позволяло описать его в виде простой и однозначной формулы» (18).

Недавно беларуские генетики доказали, что беларусы являются индоевропейцами, пришедшими сюда из Северного Причерноморья 6—8 тысяч лет тому назад. Однако считается, что первые славяне появились на наших землях только в V—VI веках. Возникает вопрос: кем тогда же были эти индоевропейцы – предки беларусов? Археологические исследования показали, что на территории современной Беларуси жили балты. А поскольку население не мигрировало несколько тысяч лет, то балты никуда не ушли, их славянизировали пришельцы. Беларуский историк и этнограф В.С. Титов пишет:

«Как показывают материалы раскопок «длинных курганов», распространенных на территории расселения кривичей в VIII—IX веках, местная материальная культура носит смешанные славяно-балтские черты. Комплексный анализ захоронений этого периода на территории Подвинья дал основание Г.В. Штыхову сделать вывод, что они принадлежали славянизированным балтам. В результане славянизации местного балтского населения образовался целый кривичский регион со смешанной этнической культурой” (19).

Аналогично образовался и дреговичский регион со смешанной славяно-балтской культурой. На наш взгляд, славянизацию балтов осуществляли волыняне и новгородские словены (полабского происхождения) с двух направлений. В результате юго-западной колонизации образовалось племя дреговичей, в результате северо-восточной – племя кривичей. На это четко указывает граница двух основных диалектных зон беларуского языка: юго-западной и северо-восточной.

В бассейне Немана имела место миграция ещё и ляшских (польских) племён, что тоже внесло свою лепту в этнические процессы. Носевич отмечает:

«Таким образом, различные группы восточнославянских племён действительно существовали, но ни письменные, ни археологические данные не дают оснований для выделения среди них единой прабелорусской (ровно как и праукраинской, и правеликорусской) группы» (20).

Итак, при решении вопросов этногенеза беларусов нельзя полностью доверять ПВЛ, да и в других вопросах тоже. Российский исследователь В. Егоров вполне справедливо пишет:

/ПВЛ/ “это не летопись, а белетристика на исторические темы, которая ни в коем случае не может служить надёжным основанием для реконструкции реальной истории становления Киевской Руси» (21).

Мифология ПВЛ существенно исказила историю Восточной Европы. Возникает серьезное сомнение в существовании даже Киевской Руси. На наш вигляд, могущественная империя, сейчас называемая Киевская Русь, если и существовала, то недолго – от времени княжения Владимира “Святого” до княжения Ярослава “Мудрого”. Это период с 980 по 1054 год, всего лишь 75 лет.

Ранее, в Х веке, если судить по произведениям византийских авторов, существовало варяжское (русское) протогосударство с параллельными центрами в Киеве и Новгороде, взявшее под свой контроль торговый путь «из варяг в греки» и собиравшее дань с окрестных славянских и балтских племён.

Держава Владимира и Ярослава, на наш взгляд, держалась не на общей экономике и культуре, а только на военной силе варягов. Во второй половине ХI века, когда варяжский фактор ослаб, на ее обломках возникли отдельные славянские и балто-славянские государства: Киевское, Галицко-Волынское, Полоцкое, Новгородское, Смоленское, Черниговское и другие. Границы этих княжеств не совпадают с границами современного расселения беларусов, украинцев и русских.

Когда внутри ВКЛ оказались близкие по языку, культуре и христианской вере племена (кривичи, дреговичи, волыняне, северяне и другие), тогда начал формироваться русинский этнос. Огромную роль в его формировании сыграло Киевское княжество Олельковичей с характерным для него культом русской культуры. Украинские историки В. Бубенщиков и П. Кралюк пишут:

«И «беларуское», и «украинское» население на территории Великого Княжества Литовского, а также Польского и Венгерского королевств, до конца XVI – первой половины XVII веков в этническом плане не разделяли себя. Терминами этнической самоидентификации (по крайней мере, для просвещённых слоёв) были термины «русь», «русские». Например, известный первопечатник Франциск Скорина, который происходил с территории современной Беларуси и который в значительной мере был связан с этими землями, называл себя просто русским. Самую известную книгу, изданную им, он назвал «Библия Руска» (1519 г.). Язык, который Ф. Скорина использовал, переводя эту Библию, он назвал русским. Сама же Скориновская Библия распространялась не только на беларуских, но и на украинских землях. (…) Пребывание киевских митрополитов /с XV века до 1620 г. – А.И./ на территории современной Беларуси в то время способствовало усилению православизации и славянизации этих земель, увеличивало привязанность их к киевским духовно-культурным традициям. Всё это и способствовало созданию своеобразного украинско-беларуского культурно-этнического симбиоза» (22).

Однако Люблинская уния (1569 г.) разделила этот протоэтнос между двумя государствами – ВКЛ и Польским королевством. Свою лепту в процесс разделения внесли и Брестская церковная уния (1589 г), и образование на юге Казацкой державы (Вольное Запорожское войско). Русинский протоэтнос разделился на два субэтноса: северный и южный. Кралюк так пишет об этом:

«Выходцы из Украины, прежде всего из Галиции, в конце XVI века охотно ехали на территорию Беларуси, в частности в Вильню, и работали тут в области культуры. Итак, есть все основания говорить о работе украинских и беларуских деятелей в границах одного культурного поля. Однако в начале XVII века это поле начинает разрушаться. Украинская и беларуская нации все больше и больше дистанцируются друг от друга. Определяющим фактором украинского нациогенеза в то время становится казачество и, соответственно, поддерживаемое им православие. Для беларусов же казачество выступает в целом как чужое явление. Здесь вместо традиционного православия утверждается уния. И можно говорить, что уния в то время становится важным фактором нациогенеза беларусов» (23).

Поскольку у южного русинского субэтноса остались хоть остатки свой государственности – Гетманщина (автономная структура с ограниченными правами в составе Московского государства), а также Запорожская Сечь, и кроме того южные русины имели свою казацко-старшинскую элиту, то развитие этого субэтноса пусть медленно, всё же продолжалось, проделывая путь от русинов и малоросов до украинцев.

Северный же русинский субэтнос, не имевший ни своего государственного образования (ВКЛ в XVII веке фактически ополячилось), ни своей элиты, застыл в развитии (сохранил «русскость» и не ассимилировался благодаря греко-католической церкви) вплоть до середины XIX века. Именно тогда начала формироваться современная беларуская нация на основе народного (крестьянского) языка и народной (крестьянской) культуры.

Источники и литература

1. Демин В. Тайны земли русской. М., 2000, с. 286.

2. Толстой Н. Славяноведение // Краткая литературная энциклопедия. Том 6. М., 1971, с. 912.

3. См.: Голенищев-Кутузов И. Итальянское Возрождение и славянские литературы XV—XVI веков. М., 1963, с. 221.

4. Косминский Е. Историография средних веков. М., 1963, с. 76.

5. Кузьмин А. Начальные этапы древнерусского летописания. М., 1977, с. 183—220.

6. Кралюк. П. Життєпис літописця Нестора: спроба реконструкції // Вісник Національної академії наук України /далее ВНАНУ/. 2000, № 7, с. 63.

7. Паславський І. Філософська та науково-природнича думка. // Історія української культури. Том 2. Київ, 2001, с. 446.

8. Рыбаков Б. Древняя Русь, былины, летописи. М., 1963, с. 234.

9. Кралюк П. Етнографічні аспекти «Повісті минулих літ» //ВНАНУ, 2000, № 10, с. 32—43.

10. Авдусин Д. Археология СССР. М., 1977, с. 223.

11. См.: Повесть временных лет. Часть 2. М.—Л., 1950, с. 11.

12. Кралюк П. Етнографічні аспекти «Повісті минулих літ» //ВНАНУ, 2000, № 10.

13. Кралюк П. Етнічні процеси в східноєвропейському регіоні періоду Київської Русі // Україна і слов’нський світ: історія та сучасність. Ч. І. Рівне, 2001, с. 22.

14. Кралюк П. Етнографічні аспекти… //ВНАНУ, 2000, № 10, с. 37.

15. Шахматов А. Заметка о месте составления Радзивилловского (Кенигсбергского) списка летописи // Сборник в честь 70-летия Д.Н. Анучина. М., 1913.

16. Ганцов В. Особенности языка Радзивилловского (Кенигсбергского) списка летописи // Известия отд. Русского языка и словесности АН СССР. Л.,1927. Том 32.

17. Чернецов А. Радзивилловская летопись // «Свіцязь», Мінск, 1989, с. 139—147.

18. Носевич В. Белорусы: становление этноса и национальная идея // Белоруссия и Россия: общества и государства. М., 1998, с. 27—28.

19. Титов В. Этногенез литвинов (беларусов) в славянском контексте. // Предыстория беларусов с древнейших времен до XIII века. Минск, 2010, с. 450.

20. Носевич В. Цит. соч., с. 17.

21. Егоров В. У истоков Руси: “меж варягом и греком”. М., 2010, с. 219.

22. Бубенщиков В., Кралюк П. Греко-католицька церква в етнічній історії українського та білоруського народів. Львів, 2004, с. 41—42.

23. Кралюк П. Духовні пошукі Мелентія Смотріцького. Киів, 1997, с. 174.

Автор: Александр Ильин, доцент Полесского университета (Пинск), альманах “Деды”, выпуск 6.