Інстытут беларускай гісторыі і культуры

Полоцк в составе Великого Княжества Литовского

Со времени возникновения и первого упоминания в летописных источниках под 862 годом Полоцк выделялся среди других городов и земель Восточной Европы своим своеобразным положением и системой государственного управления. Нельзя говорить, что эта система в корне отличалась от того, что существовало в соседних княжествах – Новгороде, Пскове, Смоленске или Киеве. polackОднако, в отличие от других, именно в Полоцке система политического управления в виде избираемого народного веча, берущего свое начало со времен племенного строя, существовала чрезвычайно долго. Установилась мысль, что ее можно определить как княжеско-монархическую власть с чертами аристократической республики. И в последующий, так называемый «литовский период», и во время пребывания в составе Речи Посполитой, Полоцк оставался на особом счету в государстве. Даже полученное им Магдебургское право в 1498 году не смогло полностью уничтожить традиции народного правления.

Несмотря на изменения в политических обстоятельствах полочане по-прежнему стремились к сохранению своих традиций и самостоятельности в различных сферах городской жизни. Это позволяет рассматривать политические системы Полоцка периода раннего и развитого феодализма как предпосылки парламентаризма (или протопарламентаризма) наравне с устоявшимися в науке терминами «протогород» и «протогосударство».

Стихийно сложившаяся в ВКЛ и закрепленная в Речи Посполитой модель государственного управления, сочетавшая законодательную власть (сеймы) и исполнительную (великий князь или король), многим была обязана именно полоцким политическим традициям. Ибо ничего похожего не было ни в одной европейской стране, в том числе в Польше. Отечественная традиция парламентаризма произрастала на почве возникновения и функционирования ранних городов на беларуских землях. Последние, и прежде всего Полоцк, возникали как государственные, экономические, этнические и даже сакральные центры. Поэтому обстоятельства возникновения и генезис именно полоцких правовых и управленческих структур представляет интерес для понимания всего процесса становления беларуского парламентаризма.

Полоцк и Полоцкая земля со второй половины XIII века постепенно включились в сферу новых геополитических отношений, центром которых стало Великое княжество Литовское. Новое могучее государство с центром в Новогородке собрало вокруг себя все балто-славянские народы, что стало результатом развития исторических взаимоотношений различных по этническому происхождению народов, проживавших на территории Днепро – Двинско – Нёманского междуречья. Государство, в названии которого закреплен приоритет балтов, по сути, уже во времена раннего средневековья имело славянскую экономику, политику и культуру.

Полоцк в этом процессе играл не последнюю роль. Но город и государство, которое он воплощал собой, оказался в трудном экономическом и политическом положении, связанным, в первую очередь, с частыми нападениями крестоносцев. А во вторую – с усилением регионов-княжеств. Существующий территориально-административный раздел земель не способствовал объединению сил против внешней угрозы. К тому же выродилась династия Рогволодовичей – Всеславичей, которая к концу своего существования насчитывала около 12 колен и свыше 40 князей, и, единственная, могла претендовать на господство в границах Полоцкой земли.

В таких условиях полочанам пришлось искать союза с соседями, с которыми они раньше в основном воевали. Попытка установить прочный союз с Новгородом была сделана в 1239 году через брак новгородского князя Александра Ярославича («Невского») и Параскевы, дочери полоцкого князя Брячислава Васильковича. Действительно, новгородцы и полочане выступили вместе против шведов на реке Неве в 1240 году, в битве с немцами на Чудском озере в 1242 году. Но этому союзу не была суждена долгая жизнь. Суть политической борьбы между ними лежала в сфере экономической борьбы за соседние земли-данники (балтов и угро-финнов), а также, и это главное, – за контроль над жизненно важной торговой артерией средневековой Восточной Европы – путем «из варяг в греки».

С момента основания немецкими миссионерами города Риги в 1201 году полочане стали терять контроль над своей частью северного торгового пути. Новая крепость, на строительство которой неосмотрительно дал согласие полоцкий князь Владимир (конунг Вальдемар), закрыла устье Двины (устье – «рига», «рыгво»). Выйти в Варяжское море или войти в Двину и доплыть до Полоцка – Витебска стало возможно только с позволения крестоносцев. В то же время Новгород никогда не терял контроля над выходом к морю по рекам Ладоге, Волхову и Неве. Таким образом, Новгороду было выгодно, чтобы Полоцк потерял свое влияние в Нижнем Подвинье и не мог восстановить здесь полный контроль над торговым путем.

Не получив надлежащей помощи от Новгорода, полочане направили свой взор на запад. Они видели, что Новогородку удалось направить неукротимую энергию литовских феодалов-князей на дело установления новой государственности. Было также замечено, что использование литовцев на высших государственных постах дает право претендовать на собственно литовские земли.

В конце 1250-х годов на полоцком княжеском престоле появляется Тавтивил – племянник Миндовга. Сейчас уже нет оснований сомневаться, что этот князь был приглашен полоцким вече с определенными политическими целями. После убийства Миндовга в 1263 году Тавтивил во главе полоцкого посольства направился к жамойтскому князю Треняте, якобы делить наследие Миндовга. На самой делу полоцкие бояре хотели убить Треняту и посадить на княжение в Литве Тавтивила, присоединив таким образом ВКЛ к Полоцку. Заговор провалился из-за измены боярина Прокопия, выдавшего планы полочан Треняте. Тавтивил был убит, а полоцкие бояре арестованы. Тренята навязал Полоцку князя Герденя (или, возможно, Константина) при условии подписания мирного договора и освобождения пленных бояр. За короткое время своего княжения Гердень заключил мирный договор с Ливонией, где его персона фигурирует только в емком изречении: «полочаны и витьблены». Прав господина князь в Полоцке не имел. Высшей властью в Полоцке по-прежнему распоряжались «мужи-полочане».

Следующим полоцким князем, как считается, стал Изяслав. Но в это время Полоцк окончательно утратил свое стратегическое влияние как в Нижнем Подвинье, так и в Литве. Изяслав был вынужден подписать в 1265 году (по другим сведениям в 1267 г.) соглашение с князем Войшелком об объединении полоцких и литовских земель. Но по этому договору Полоцкая земля сохранила особые привилегии и автономию.

Среди историков не существует единого мнения о событиях 1307 года, когда, как считают некоторые, Полоцкое княжество вошло в состав ВКЛ. Этому предшествовало то, что в конце XIII века в Полоцке начали активно действовать рижские миссионеры, распространявшие католичество. Возможно, один из последних князей (имя неизвестно) дал определенные привилегии немцам, вроде тех, которые князь Владимир дал миссионеру Мейнарду в 1186 г. Немецкое самоуправство в городе вызвало возмущение полочан, и они с помощью князя Витеня изгнали немцев из Полоцка. Правда, некоторые исследователи высказывают сомнения насчет правдивости этих событий.

Однако в XIV веке летописи фиксируют 12 походов рыцарей Ливонского ордена на полочан. Полоцк ни разу не был взят. Но это подтолкнуло городские власти искать новых контактов и союзов против крестоносцев. Великий князь Ольгерд назначает на полоцкий престол своего сына Андрея (в язычестве Вигант), который вместе с отцом и псковичами в 1342 году сражался против ливонцев. Потом Андрея пригласили на престол псковичи, откуда он вернулся в Полоцк, оставив в Пскове своего наместника. Последнего псковичи изгнали в 1343 году.

В 1386 году после принятия Ягайло католичества и заключения Кревской унии между ВКЛ и Польшей полочане выступили против Ягайло и Скиргайло. Андрей Ольгердович принял титул великого князя полоцкого, что подчеркивало независимость земли от ВКЛ. Для борьбы против Ягайло князь заключил соглашение cо смоленским князем Святославом Ивановичем и даже с Ливонским орденом (1385 г.). Но в 1387 году Полоцк был взят войском великого князя во главе cо Скиргайло, Андрей Полоцкий попал в плен (освобожден в 1390, погиб в 1399 г.).

В 1410 году полоцкие хоругви участвовали в разгроме Тевтонского ордена под Грюнвальдом. Во время гражданской войны 1432—1436 гг. великий князь ВКЛ Свидригайло бежал в Полоцк, где его поддержали бояре и горожане. Произошел раскол страны на два государственных образования – ВКЛ cо столицей в Вильне и Великое княжество Русское cо столицей в Полоцке (существовало 4 года). Этот факт в очередной раз подчеркнул отличие полоцкой модели управления (протопарламентской) от литовской (княжеско-монархической).

ххх

Обособленность Полоцкого княжества в составе BKЛ неоднократно подтверждалась привилегиями; на территории княжества действовало полоцкое право, по которому наиболее важные вопросы жизни города и княжества решалась на вече. В 1411 году Полоцк посетил великий князь ВКЛ Ягайло (он же король Польши Владислав II), в 1451 году – король Казимир IV, в 1495 году – великий князь литовский Александр с женой Еленой Ивановной (дочерью великого князя московского Ивана III).

С 1392 года городом управляли наместники великого князя, с 1504 года – воеводы. Наместников назначал великий князь, или выбирало городское вече. Применительно к Полоцку оба способа составляли общую традицию. Чрезвычайно сильной и влиятельной группировкой в городе были бояре и мещане, кому и принадлежала реальная законодательная власть. Еще в привилегии Витовта конца XIV века отмечено, что суд наместника мог происходить только с участием бояр и мещан.

Роль бояр была подтверждена грамотой 1456 года:

«А соймовались б вси посполу на том месте, где перед тем соймовались здавна. А без бояр мещаном и дворяном городским и черни соимов ненадобе чинить».

To же подтверждено грамотой 1486 года:

«…абы бояре и дворяне городские и все поспольство в згоде межи собою были, а дела наши господарские вси згодою посполу справляли по давному, а сымались бы вси посполу на том месте, где перед тем соимывались здавна. А без бояр мещаном и дворяном городским и черни соимов не надобе чинить».

Упомянутые в данном случае сеймы – ничто иное, как городское вече, существовавшее в Полоцке с времен первых князей. Его существование и роль бояр (что сложилось естественным путем) отныне закреплялись юридически. Вече решало наиболее важные вопросы жизни Полоцка. В первую очередь, как показано выше, – приглашение на княжение либо изгнание князя, вопросы международных отношений, войны и мира, налогов и судебного дела.

Приведенные грамоты XV века фиксируют преобразование веча из органа управления народа («поспольство») в управляющий механизм привилегированного сословия – полоцких бояр. И это не удивительно. Социальное расслоение в Полоцке XIV—XV вв. достигало достаточно высокой степени. Недаром в том же привилее великого князя Александра отдельно отмечено, что бояре «свои домы и местца внутри города мають, або на месте Полоцком». Они имели «пляцы» как в замке, так и на городском посаде, одновременно являлись наиболее крупными собственниками, которым принадлежали земли, усадьбы, отдельные дома и люди: «слуги», «чернь», «холопы».

С течением времени социальное неравенство росло и, наконец, фиксировалось документально-юридически. Так, уже в договоре 1299 года Смоленска, Витебска и Полоцка с Ригой и Готским берегом (Готландом) предусматривались различные взыскания за убийство: за попа или посла – 20 гривен серебра, за свободного человека – 10, за холопа – 1 гривна*. В более поздних договорах эта система сохранялась и усложнялась.

Вообще говоря, боярство происходило из землевладельцев, обязанных нести военную службу. Но в Полоцке этот социальный слой зародился еще в те времена, когда кривичи пришли в Подвинье и основали свои города. В произведении неизвестного автора первой половины XVII века «Летописец. Краткое собрание хроник литовских и польских» есть отдельный раздел, который стоит привести целиком:

«О Полоцкой Венеции, або свободности: По том теж мел суседство с полочаны и границу прилеглую, которые в той час волно пановали собе и жадной зверхности над собою не мели, только 30 мужов старцов спосродку речи посполитое своей на поточный справы, суд и яко сенаторов прекладали, а наболшей за знаком звону великого, который в посеред места был завешоный, где все збиралися, там и о справах и о потребах речи посполитой и держав своих, бо держали на тот час землю рускую сами мещане полоцкие и наколка десят мил справуючи. Тоиж волности уживал на тот час Псков и Новгород Великий… места можне(й)шие руские, яко Новгород Великий, Псков и Полоцк без княжат почали волно собе жити» (Алексеев Л.В. Полоцкая земля. Москва, 1966, с. 193).

Запись этот не датирована летописцем, но раньше описываются события 1240—1241 гг., после – 1250 года. Интересно, что на полях дважды сделано заметка: «Венеция полоцкая», «Новгород Великий, Псков и Полоцко были яко Венетове». Из этих «30 мужов старцов» и происходили знаменитые полоцкие боярские фамилии Глебовичей, Зеновичей, Корсаков, Селей, Эпимахов и другие. Им принадлежала реальная исполнительная и судебная власть в городе. Не удивительно, что договоры с Ригой наместник подписывал от имени князя и «ото всех муж полочан». А грамоты начала XV века начинаются так:

«Мы полочане даем вам ведомо, кто сю грамоту ўзрйт…» (1404 г.);

«А се мы полочане, вси добрый люди и малые, надеясь на Бог, святого Софея милость и князя великого Витовта здоровье, хочем с тобою княж местерю (правитель Риги – С.Т.) любовь держати и с твоею братьею, со всеми ридедели. Також хочем с вами, Ризькие ратьмане и со всеми Ризькии купьци себе приязнство держати и любовь на обе стороны крепко» (1405 г.);

«Мы мужи полочане даем всдати кто на сию грамоту узрит или услышит чтучи» (1407 г.).

Вместе с боярством к «мужов старцов» относились и богатые «городские дворяне», мещане-землевладельцы и купцы. Среди ниx выделялись Алехновичи, Булавины, Волаткевичи, Глазковичи, Козчичи, Мелешковичи, Сарачковичи и другие. Путем приобретения земли и другой недвижимости купцы постепенно переходили в разряд боярства. Боярами также считались люди «путные» и «панцирные», которые несли военную службу у князя, исполняли королевские и подводные повинности.

Важную роль в управлении Полоцком играла церковь, один из крупнейших (если не самый крупный) землевладельцев в XIV—XVI вв. Духовенству принадлежали не только церкви и монастыри, но и площадки-усадьбы в городе, значительные земельные наделы в городском округе и далеко за его границами. В XIV – начале XVII вв. в Полоцке существовали 13 монастырей, 20 церквей и костёлов (в т.ч. при монастырях), кальвинский собор. Наиболее крупным церковным собственником был Софийский собор (с Троицким монастырем при нем). Это давало ему определенные привилегии и влияние в сфере управления.

В 1511 году великий князь литовский и король польский Жигимонт I (Сигизмунд I) выдал Полоцку уставную подтвердительную грамоту, где имеются следующие строки:

«Также который домы и месца церквам божьим здавна наданы от предков наших, або владыка и игуменья и иные князи и бояре и мещане и люди добрие прикупили к церквам божьим, а тые дома и местьца суть в замку, або серед места Полоцкого, и будет ли за панованья щасное отца нашого Казимира, короля его милости, и владыка и игуменья на тых звечных местьцах церковных за собою слуги и иные закладни мели».

Один только полоцкий епископ (владыка) по Полоцкой ревизии 1552 года имел 3 двора: один в замке, второй – на озере Тетча, третий – на Струни. Оба последние с «пашнею». Монастырь Св. Воскресения имел в городе (на посаде) 70 дворов, монастырь Св. Козьмы и Дамиана (Козьма-Демьяновский) на своих «пляцах» на посаде – 164 зависимых мещанина, Бельчицкий Борисоглебский монастырь на городских посадах, на землях – 92 человека, церковь Св. Параскевы Пятницы – 115 человек. У остальных церквей и монастырей было значительно меньше земли и «душ». Но все они имели право не только управлять, но и судить зависимых от ниx людей. Все это создавала весьма специфическую, характерную именно для Полоцка структуру городского управления, где переплетались не только разные экономические уклады, интересы различных социальных групп, но и разные подходы к самому государственному и городскому управлению.

Традиция полоцкого вечевого строя наложила сильный отпечаток на развитие социальной и политической структуры города. Во второй половине XII – XIV веках он был похож на античные города-полисы с республиканским строем правления.

ххх

Когда Полоцк утратил государственно-политическую самостоятельность и в нем установилась власть великокняжеского наместника, это вызвало большое недовольство полочан. К наместнику, хотя и в ограниченном объеме, перешли права хозяйственного управления, судебного делопроизводства, военной и налоговой служб.

С каждым годом наместники, носители монархических традиций, посягали на все большую власть, вследствие чего вступали в противоречие с городским «обычным правом». Например, «бояре полоцкие и мещане и все поспольство» жаловались в 1475 году великому князю и королю Казимиру IV на наместника Алехну Судзимонтовича, что он заставлял иx исполнять городовую повинность – ремонтировать и строить замковую фортификацию.

/Полочане/ «…били нам чолом, абых мо вчинили по-старому … И мы [Казимир] их пожаловали, городного ничего не надобе нам им давати. Коли ся пригодить дело городовое, …приказывати и раздавати дело волостям задвинским и полоцким пригоном и иным волостям, которые будуть издавна город Полтеск рубливали».

И весьма красноречивая приписка:

«Будеть так, как и будеть издавна при деди нашом, при великом князи Витовте и Жикгимоноте».

Таким образом, полочане отстояли свои права, на «черную» «городовую» работу стали направлять полоцкий «прыгон» из соседних волостей.

Конфликты между наместниками и полочанами имели затяжной характер. Даже с мелкими личными претензиями к наместнику полочане добирались до великого князя и короля. Так, в 1484 году боярин Сенька Епимахович жаловался Казимиру IV на то, что наместник Богдан Андреевич не позволяет ему ловить рыбу на реке Белице (или Бельчице). Тогда великий князь дал грамоту боярину на право «по той речьце Белиице язы бити и рыбу ловити удолж милю, погон от устья Белого озера и до озера Листьна». Где еще, в какой стране тогдашней Европы короли занимались вопросами речной рыбалки? Но у полочан была своя хитрость. Таким способом они не столько добивались новых привилегий, сколько отстаивали традиционные права на имущество и самоуправление. Мелкими и крупными жалобами на нарушение «испокон века-вечного» права, полочане не давали покоя высшей власти. И это приносило свои результаты.

В 1498 году город получил грамоту на Магдебургское право – самоуправление. (Заметим, далеко не первым среди беларуских великокняжеских городов. Первым получил Брест в 1390 г.).

С XVI века использовался герб города: в голубом поле трехмачтовый корабль с развернутыми парусами.

Право исполнительной власти в Полоцке перешло к магистрату, резко ограничивалась роль наместника, который потерял право судить мещан. Полочане получали значительные привилегии и подтверждение своих старых прав. Магистрат состоял из 20 радцев (рада), бурмистров и лавников-судей. Двое бурмистров, стоявшие во главе рады, избирались из ее состава, обязательно один – православный, другой – католик. Магистрат контролировал налоги, торговлю, следил за тем, чтобы в «важнице» (весовой) хранились эталонные веса и меры, рассматривал судебные дела по гражданским искам. Особая роль придавалась городскому управителю – войту:

«Теж войт справедливости сказания оприч бурмистров и радец моцне вчинити может, але, бурмистры и радцы без войта, або без ленвойта ни одного сказанья вделати не мают».

Как отмечали разные исследователи, подобного ограничения прав магистрата со стороны великого князя через войта (фактически того же наместника) не знал ни один другой магдебургский город Беларуси. Но интересно, что в последующих грамотах и в подтвердительной грамоте 1511 года этой формулировки уже нет. Наоборот, подчеркивается, что решение войта может быть оспорено перед магистратом, а решение последнего – только судом великого князя; полоцкий войт должен руководить только «водле право майдеборского»…

Полоцкая городская рада была сильным и деятельным органом управления. Она постоянно отстаивала свои права и права города от давления представителей великокняжеской администрации, от самоволия войта. Одна из жалоб полоцкой рады на войта в 1527 году вызвала возмущение Жигимонта I «Старого». И он приказал войту:

«…абы ты им жадных кривд и втисков не чинил и во всём дал им покой, и заховал их водле права маитборского и привилея нашего».

В середине XVI века полоцкий магистрат добился распространения своих прав на всех городских ремесленников и торговцев, независимо от того, на чьих землях или в чьих усадьбах они жили. Уникальный факт: только в Полоцке в это время войт был обязан приносить присягу – «крест целовать полочанам» – на верность. Так когда-то делали князья в Полоцке X—XIII веков.

В значительной степени полоцкие вольности были обязаны его выдающейся экономической роли в государстве. Благодаря Западной Двине, Полоцк был связан торговыми путями со всей тогдашней Европой. На больших стругах и более мелких плавутах, шкутах и челнах возили полоцкие торговцы свои товары в Ригу, Данциг (Гданьск), Гнезно, Германию, Скандинавию. Вся старая Европа через Ганзейский союз входила в сферу полоцких интересов. Через Полоцк проходили важнейшие транзитные пути из Европы на Новгород и Москву, из Новгорода и Москвы на Царьград (Константинополь).

На ярмарки съезжались не только полочане и жители соседних земель, но и «гости» – как с востока, так и с запада. За большие обороты торгового капитала город соответственно платил налоги в казну. В 1506—1507 гг. Полоцк внес сбор с торговли в казну 1519 коп грошей литовских, тогда как взятые вместе Гродно, Новогородок, Брест – всего 900 коп грошей. В эти же годы таможенный сбор только с торговли воском и солью в Полоцке составил 3937 коп, или 20 % этого сбора со всех городов ВКЛ, включая Киев, Ковно, Смоленск, Владимир Волынский, Львов и другие.

Крупные денежные суммы, ежегодно выплачиваемые Полоцком в казну в качестве сборов и налогов, ставили его в особое положение среди других городов. Когда магистрат обратился к великому князю в 1525 году с просьбой разрешить заселить пустые усадьбы, то была выдана грамота не только с разрешением, но и с освобождением таких мещан от государственной службы и налогов на 10 лет. Городская рада брала под свою защиту беглых крестьян и горожан из других мест. Делалось это опять же с согласия великого князя.

С особой, как сказали бы сейчас, рентабельностью города было связано постепенное освобождение полочан от многих государственных обязанностей. Например, если в 1528 году полочане выставляли в войско ВКЛ 139 коней, то в 1552 году – только 49. И это в то время, когда общее количество мещан-землевладельцев увеличилась на 108,9 % (по подсчетам Н. Спиридонова).

Домогаясь от великого князя привилегий, полоцкий магистрат и рада ограничивали на территории города самовластье крупных феодалов, магнатов, князей, бояр, духовенства. Выше упоминалось, что магистрат добился передачи под свою юрисдикцию в 1500 году всех городских ремесленников. Позже, по требованию рады, эта власть была распространена на ремесленников, живших в полоцких предместьях на землях феодалов. На основе великокняжеского привилея 1511 года рада ликвидировала юрисдикцию феодалов в Полоцке. Повинности и поборы были разделены на всех горожан. Отныне мещанам запрещалось продавать земли боярам и шляхте. От последних потребовали вернуть все усадьбы с землями, которые ранее были куплены у мещан. Правда, потом некоторые привилегии мещан отменялись верховной властью. Тогда магистрату приходилось заново начинать борьбу с городскими феодальными верхами. И, надо признать, небезуспешно. Так или иначе, но до середины XVI века город развивался непрерывно и во всех отношениях гармонично.

Но с начала XVI века все чаще происходили нападения на Полоцк со стороны Московского государства. В 1500, 1502, 1507, 1515, 1518 гг. войска московского князя приходили под стены города, хотя захватить Полоцк не смогли. В 1508 году городской посад сожгли во время набега татары. В 1512 году под городом был князь Михаил Горбатый-Кислый с новгородцами. В 1513 году явились те же новгородцы во главе с князем Василием Шуйским. В августе 1519 года опять появились татары под командованием московского воеводы Засекина. В 1520 году двое братьев – Василий и Иван Шуйские с новгородцами и псковичами с «нарядом великим» брали город в осаду. Зимой 1534 – 1535 гг. московские войска опять ходили на Полоцк и пожгли окрестности.

Во время Ливонской войны с 1 января 1563 года под городом появилось войско Ивана IV, чтобы покарать «отступников крестиянския веры» – «безбожную Литву». После жестокой осады город был взят. Подсчитать число пострадавших полочан невозможно. Известно только, например, что из одного Великого посада вышли «на милость государя» (сдались) 11.160 человек.

В письме к виленскому воеводе король и великий князь Жигимонт II писал:

«…воеводу Полоцкого с многими поддаными нашими народу шляхетского, также и посполитых людей, убезпечивши их обетницою и словом своим выпустити добровольне, того не вчинил, але полоном звел, народ хрестиянский, волностями от предков наших и от нас, государа, обдарованых за верные и цнотливые их службы зневолил»…

По косвенным данным можно полагать, что в московский плен только из самого Полоцка было выведено от 15 до 20 тысяч человек.

1 июля 1569 года была заключена Люблинская уния – международно-правовой акт объединения ВКЛ с Польшей («Короной») в федеративное государство Речь Посполитая. Заключение ее ускорили неудачи войска ВКЛ во время первого периода Ливонской войны (другое название Инфлянтская война) 1558—1583 гг., и особенно – захват Полоцка войсками Ивана Грозного.

В 1576 году королем Речи Посполитой был избран князь трансильванский Стефан Баторий (1533—1586), известный как политический деятель и полководец. Перед государством стояла чрезвычайно важная задача: возврат земель захваченных Москвой в Подвинье, Поднепровье и Ливонии. В первую очередь дело касалось Полоцка. Свидетель тех событий Рейнгольд Гейденштейн писал:

«Король видел, что завоеванием Полоцка будет сделано богато для этой цели [имеется ввиду контроль за торговлей и судоходством по Двине], поскольку гарнизон Полоцка господствует над руслом Двины на значительном расстоянии, из этого города посылаются дополнительные войска и провиант в Кокенгаузен и другие крепости Ливонии, отсюда делаются набеги, в результате которых останавливается торговля Риги и Вильни».

11 августа 1579 года, после приезда С. Батория, Полоцк был взят в осаду. С северной стороны стоял король с коронным войском, с востока – немецкие наемники, с запада – войско ВКЛ и Венгрии. Всего свыше 41 тыс. человек. Гарнизон в Полоцке насчитывал около 6000 человек. 30 августа защитники капитулировали.

В Полоцке Баторий оставил гарнизон в 400 всадников и 500 человек пехоты, которым было приказано привести город в порядок. Личный секретарь короля Станислав Пахоловицкий подробно описал и зарисовал оборонительные постройки и внешний вид города. С этого момента и до середины XVII века для Полоцка наступило время относительного спокойствия и созидательной работы. Городу были возвращены его многочисленные привилегии и магдебургское право. Было восстановлено здание ратуши, необходимые в городском быту «капница месцкая», «важница», «лазня посполитая».

Выяснилось, что в городе не осталось ни одного костёла, только православные церкви. (Католики же были в Полоцке еще со времен Витовта, когда немцы-рижане получили первый привилей на строительство храма в городе. С 1498 года в Полоцке жили монахи-бернардинцы). Так произошло потому, что после захвата города русскими войсками в 1563 году, как писал российский историк Н.М. Карамзин, Иван Грозный не только забрал городскую казну, имущество «знатных, богатых людей, дворян, купцов – золото, серебро, драгоценные вещи», но и приказал разрушить все костёлы и крестить всех евреев, а тех, кто не послушается, – утопить в Двине.

В 1580 году Баторий сделал обратный шаг: отдал все православные храмы и «кгрунты» католикам и отцам-иезуитам. Это вызвало напряженную ситуацию не только в Полоцке, но и во всей стране.

После заключения в Бресте в 1596 году церковной унии архиереями BKЛ и папского престола в храмах сохранялась греческая обрядность при духовном подчинении Риму. Полочане выступали против унии, собирались толпами, так как видели пропольскую направленность первых униатских священников. Не исполняли требования архиепископов, выступали против них до тех пор, пока в ноябре 1623 года не произошло в Витебске убийство архиепископа Иосафата Кунцевича с участием одного полочанина – Петра Василевича.

Можно полагать, что волнения в Полоцке, в которых мы традиционно видим только религиозную почву, имели более глубокие основания. И не только по поводу углубляющегося социального неравенства. В результате наделении униатов и иезуитов широкими полномочиями, отходили на второй план исконные права полочан, в том числе на самоуправление.

Чтобы успокоить волнения в Полоцке, король и великий князь Владислав IV в 1633 году дал городу грамоту, подтвердившую все прежние привилегии. Городская рада опять стала полным господином в Полоцке и его предместьях. Заместитель войта – лентвойт – назначался королем только из среды самих полочан. В состав рады выбирались 6 бурмистров, которые (попарно) правили городом пожизненно. Было признано право на существование православной церкви.

Но в 1654 году войска московского царя Алексея Михайловича начали широкомасштабное вторжение в ВКЛ. Война 1654—1667 гг. стала «кровавым потопом» (выражение писателя Генрика Сенкевича), смывшим ту цивилизацию, что создавалась на наших землях около тысячи лет. Полоцк перешел в руки московитов 29 июня 1654 года. И хотя по условиям Андрусовского мира, заключенного в январе 1667 года, он вернулся Литве, его великая 800-летняя история завершилась.

ххх

Возникновение и генезис законодательной и исполнительной власти в средневековом Полоцке – явление уникальное не только для Беларуси, но и в общеевропейском масштабе. Вряд ли где-нибудь еще традиции самоуправления, берущие начало в IX веке, существовали на протяжении восьми столетий. Даже Новгородом Великим, расположенном не так уж далеко от Полоцка (360 км по прямой линии), несмотря на его вечевые традиции, уже в XII веке управляли наместники киевского князя, а в 1480—1488 гг. (конец XV века) он окончательно утратил самостоятельность. Западноевропейские города того времени, пользовавшиеся Магдебургским правом, находились в гораздо большей зависимости от своих монархов, чем Полоцк от великого князя.

Исключительность подобного статуса Полоцка была обусловлена его выдающейся ролью в стране. Политический центр первого государственного образования на территории Беларуси, самый крупный город не только Полоцкой земли, но и ВКЛ (до расцвета Вильни), важный стратегический пункт (благодаря географическому положению), самый богатый город (благодаря транзитной торговле), первый центр распространения христианства, наконец, первый центр науки и культуры на Беларуси…

В истории развития Полоцка прослеживаются определенные этапы его политической трансформации. Так, применительно к IX—XIII вв. можно говорить о существовании особой формы княжеской власти, весьма существенно ограниченной городской аристократией и демократическими слоями населения.

Во второй половине XIII века, на фоне серьезнейших общеполитических изменений (изменение границ и названий государств, правящих кругов и группировок) Полоцк, представленный «мужами полочанами», остается самостоятельной политической и экономической единицей. Пришлые князья Литвы выглядят марионетками в полоцкой политике и не задерживаются в городе надолго. Полочане добиваются своих целей – не подчинение кому бы то ни было, а сохранение собственных политических традиций, автономии и привилегий. И это им удается.

В XIV веке политической верхушке Полоцка приходится решать более сложные задачи. Возникает реальная угроза захвата города крестоносцами, разрушения сложившихся религиозных традиций. Наблюдая за политической борьбой между Гедиминовичами, и памятуя о собственных интересах на Севере и Западе, полочане избирают победителей в лице князя Ольгерда и его наследников. Однако условием появления Ольгердовичей в Полоцке по-прежнему остается сохранение извечного устройства и законов города. Полочане по-прежнему рассматривают князя как военного предводителя и главу исполнительной власти, но не как законодателя. Это подтверждается тем фактом, что союза с Полоцком ищут все князья, претендующие на великокняжеский стол – Ольгерд, Кейстут, Андрей Ольгердович, Скиргайло, Ягайло, Витовт, Свидригайло…

Витовт своим привилеем 1399 года подтвердил, что ни один наместник великого князя не имеет права что-либо менять в городе или судить без позволения и участия полоцких бояр и мещан. Договорные грамоты и постановления наместник должен подписывать только от имени всех полочан. В XV веке полочане обходятся уже и без подписи наместника. Законодательные документы начинаются словами «А се мы полочане»…, великому князю для приличия желают «здоровья». Полтора столетия (XV – первую половину XVI вв.) можно рассматривать как высшую ступень развития полоцкого «парламентаризма». В это время городской магистрат не только избирается из числа горожан, но и владеет всей полнотой законодательной и исполнительной власти.

Упадок полоцкой «вольности» начался с Ливонской войны. Точнее – с 1563 года, когда город захватили войска московского деспота Ивана IV. После освобождения города Стефаном Баторием в 1579 году он уже не смог полностью восстановить свое прежнее экономическое, финансовое и культурное значение. Слишком велики оказались людские и материальные потери, слишком неблагоприятно складывалась внешняя политическая ситуация (разрушительные войны середины XVII и начала XVIII вв.). Традиции самоуправления исчезали по мере того, как исчезала транзитная торговля – главный источник расцвета Полоцка.

Автор: Сергей Тарасов, кандидат исторических наук, альманах “Деды” выпуск 9