Інстытут беларускай гісторыі і культуры

Политический контроль радиовещания в БССР

RadyoviaczshannieИсследования психологов свидетельствуют о могучей силе воздействия голоса на подсознание человека. Этот уникальный психологический феномен по достоинству оценило и широко использовало в своих интересах руководство партии большевиков. Правители советского государства приняли во внимание и более прозаические соображения: значительная часть населения долгое время оставалась неграмотной (так, в БССР в 1926 году неграмотными были 49,6 % граждан старше 16 лет). Следовательно, эта часть жителей страны оставалась недоступной для воздействия печатных средств массовой информации.

В 1920—30-е годы радио стало мощным идеологическим оружием, инструментом массовой политической агитации и пропаганды внутри СССР и за его пределами.

Российская исследовательница Т.М. Гараева выделила ряд периодов в процессе становления политического контроля над советским радио.

Первый (1918—20 гг.) – «военно-технический», обусловленный условиями и задачам гражданской войны. Затем последовал «поисковый» период (1921—24 гг.), когда формы и методы радиовещания являлись объектом дискуссий и экспериментов. После него радиовещание несколько лет (1924—28 гг.) развивалось в структуре акционерного общества «Радиотрест». Гараева характеризует этот период как «оптимальный». За ним последовал «ведомственный» период (1928—33 гг.), обозначенный принадлежностью учреждений радио Народному комиссариату почт и телеграфа (НКПиТ), а потом Наркомату связи ССР. И, наконец, наступил «государственный» период (1933—41 гг.), когда все радиостанции подчинялись Радиокомитету при Совнаркоме СССР.

В 1924 году в Москве было создано всесоюзное акционерное общество «Радиопередача». Его учредители – Российское телеграфное агентство (РосТА), НКПиТ, Трест заводов слабых токов и другие – поставили своей целью объединение всего радиодела в СССР, организацию широкого вещания для населения, строительство и эксплуатацию радиостанций, торговлю радиоаппаратурой и другую деятельность коммерческого характера. Уже на первом году существования АО «Радиопередача» начало эксплуатацию радио-телефонных станций в Ленинграде, Харькове, Минске, Ростове, Тифлисе, Свердловске.

На протяжении всего времени существования «Радиопередачи» ее уполномоченным в БССР являлся А. Канокотин, бывший партработник низового уровня. При уполномоченном существовал совет, в который входили представители от ЦК КПБ, ЦК ЛКСМБ, Главполитпросвета и НКПиТ.

Минская радиостанция «имени Совнаркома БССР» приступила к регулярному вещанию на территорию республики с 15 ноября 1925 года. Уже через месяц, 22 декабря 1925 года, ЦК компартии Беларуси постановил создать радиокомиссию при своем агитационно-пропагандистском отделе. В ее обязанности входили:

– пропаганда радио в городе и деревне,

– идейно-политическое руководство работой «Радиопередачи» и беларуского отделения «Общества друзей радио» (существовало с 1924 г.),

– назначение руководителей радиовещания и редакторов, утверждение структуры сетки вещания.

Например, вот как выглядела программа радиопередач в марте 1928 года: радиогазеты (ежедневно), концерты (3 раза в неделю), радиоуниверситет (3 раза в неделю), политический доклад (раз в неделю).

Первый выпуск «Беларуской радиогазеты» прозвучал в эфире 13 марта 1926 года. Ее структура выглядела следующим образом:

1) Новости из-за рубежа (из Западной Беларуси);

2) По БССР;

3) Партийная жизнь;

4) Рабочая жизнь;

5) Новости села;

6) По Минску (хроника, театр, кино, суд и т.д.);

7) Физкультура;

8) Сообщения;

9) Почтовый ящик.

Раз в две недели выходили в эфир еврейский, польский, латышский отделы, а также отдел «По СССР», транслировавшийся из Москвы. В течение того же года были созданы радиогазеты «Беларуская деревня», «Красная смена», «Пионер Беларуси».

Редакции радиогазет не ограничивались использованием традиционных газетных жанров, они разрабатывали новые: информационные заметки, корреспонденции, интервью, радиорепортажи. В эфир шли как оригинальные материалы, подготовленные непосредственно в редакциях радиогазет, так и информация из агентств и прессы. Аппаратуры для звукозаписи еще не было, беларуские радиожурналисты до 1949 года работали исключительно в прямом эфире*.

/* Первый серийный магнитофон К-1 производства фирмы BASF был представлен на выставке в Берлине в 1935 г. В советских радиоцентрах магнитофоны появились только в 1948—49 гг./

Около 80 % вещания во второй половине 20-х годов велось на беларуском языке.

Радиогазеты занимали центральное место в вещании, но не были единственной его формой. Перед микрофоном появлялись артисты, поэты, ученые. Транслировались демонстрации, съезды, вечера, собрания. В 1928 году был организован радиоуниверситет, превращенный через два года в Институт заочного обучения по радио (в 1931 году его ликвидировали ввиду низкой эффективности такой формы образования).

Важное место в эфире 20-х годов занимали корреспонденции рабочих и сельских корреспондентов. Большинство «народных» материалов отличалось актуальностью и остротой. Движение рабселькоров представляло опасную альтернативу систем государственной пропаганды, не терпевшей никаких импровизаций.

5 марта 1928 года бюро ЦК КПБ приняло постановление о дальнейшем развитии радиофикации и радиовещания. Оно поставило задачу расширять коллективные формы использования радио в местах проживания и отдыха граждан (громкоговорители на улицах городов, в красных уголках, клубах, учреждениях образования и здравоохранения). В том же месяце ЦК созвал в Минске республиканское партийное совещание работников радио. На нем обсуждали вопросы расширения аудитории радиослушателей. А работникам радио, как свидетельствуют принятые решения, досталось за оторванность от жизни, узость тематики и многое другое.

ххх

Специфику доступа населения Страны Советов к информации характеризовало не только содержание передач, но и условия, которые приходилось соблюдать частным лицам для пользования радиоприемниками*.

/* Первый советский серийный приемник «БВ» выпускался с 1925 г. Он сыграл основную роль в радиофикации предприятий  учреждений, хат-читален, клубов, красных уголков./

Так, каждый покупатель радиоприемника должен был зарегистрировать его в управлении связи своего округа**.

/** В 1924—30 гг. в БССР вместо областей были округи: Бобруйский, Борисовский, Витебский, Калининский (с центром в Климовичах), Минский, Могилевский, Мозырский, Оршанский, Полоцкий, Слуцкий. Деление на округи несколько раз менялось. – Прим. ред./

При этом требовалось заполнить развернутую анкету (год и место рождения, национальность, партийность, социальное положение, образование, профессия, место жительства до и после революции, служба в армии, причина увольнения с последнего места работы). Решение о регистрации принимали сотрудники окружного управления связи после согласования с местными политорганами. В заявлении о разрешении на установку радиоприемника его владелец должен был указать, какие радиостанции он собирается слушать. Самодельные приемники требовалось представлять в управление связи округа для пломбирования.

Еще более сложным являлся порядок регистрации частных радиоприемников в 100-километровой пограничной зоне, охватывавшей примерно треть территории БССР до осени 1939 года (здесь хорошо принимались радиостанции Варшавы и Кёнигсберга). Потенциальному владельцу требовалось иметь трех поручителей – членов компартии. Несовершеннолетним, кроме того, – разрешение родителей или опекунов. Использование самодельных приемников в погранзоне вообще запрещалось.

Такой порядок регистрации в сочетании с дефицитом детекторных радиоприемников торговле и высокой их стоимостью делал радиоаппаратуру малодоступной широким кругам населения.

Одним из инструментов тотального идеологического и политического контроля над обществом служил орган цензуры – Главное управление по делам литературы и издательств БССР (Главлитбел).

Первоначально функции радиоцензуры (предварительной и последующей, или карательной) были распределены между разными ведомствами. Предварительной цензурой радиогазет и художественно-просветительских программ занимался Главлит; лекций и докладов – Главполитпросвет. А последующую цензуру осуществляли оба этих ведомства совместно с представителями ГПУ.

Тем не менее, если печатное слово к середине 20-х годов уже полностью находилось под идеологическим контролем, то слово, звучавшее по радио, иногда доносило слушателям правду жизни. Трансляции митингов, выступления в прямом эфире, несмотря на все старания властей исключить нежелательные ситуации, давали шанс решительному или отчаянному человеку высказать свое мнение.

ххх

Реформа радиовещания в СССР, начавшаяся в 1928 году, была направлена на перевод собственности радиовещательных организаций (в первую очередь радиостанций) из акционерной в государственную. Совет труда и обороны СССР принял 13 июля 1928 года постановление о ликвидации общества «Радиопередача». Все дела радиовещания и радиофикации отныне возлагались на НКПиТ. Перевод радиовещания на государственные рельсы был осуществлен весьма оперативно, а сопротивление акционеров «Радиопередачи» быстро сломлено. Но после этого внутри НКПиТ сложилась достаточно напряженная ситуация. Статус второразрядного бюрократического учреждения в составе полувоенного ведомства не удовлетворял ни радиожурналистов, ни пропагандистов ЦК.

Политбюро ЦК ВКП(б) 21 августа 1931 года решило вывести радиовещание из структуры НКПиТ и подчинить его непосредственно ЦК, оставив за наркоматом только административно-хозяйственную часть. С этой целью через четыре дня (26 августа) Политбюро приняло постановление о создании в структуре НКПиТ самостоятельного Радиокомитета (на правах управления) под идеологическим руководством отдела культуры и пропаганды ЦК ВКП(б).

Примерно через год, 7 сентября 1931 года, Президиум ЦИК советов СССР постановил создать Комитет по радиовещанию (при ЦИК) и подчинить ему все органы и учреждения советского радио. 1 декабря того же года Политбюро ЦК партии решило передать Комитет по радиовещанию Совету народных комиссаров СССР. Наконец, 31 января 1933 года постановлением Совнаркома СССР был создан Всесоюзный комитет по радиофикации и радиовещанию.

Этот же документ подтвердил принадлежность приемно-передающих средств Наркомату связи СССР и указал роль радиокомитета в наркомате – «советник и помощник» по вопросам радиотехнического строительства.

Вот так завершился почти десятилетний период поисков организационных форм работы советского радио в пользу тоталитарного партийного контроля и государственной формы собственности.

ххх

Изменения в системе радиовещания в БССР происходили по московскому образцу.

В июле 1928 года минская радиостанция имени Совнаркома БССР и гомельская радиостанция имени Сталина перешли от акционерного общества «Радиопередача»  в собственность НКПиТ СССР. Оперативное руководство радиовещанием в БССР осуществлял Уполномоченный НКПиТ по радиовещанию и радиофикации в БССР. Ему помогали Радиосовет (отвечавший за политический и художественный уровень передач) и Радиоцентр (решавший технические вопросы радиотрансляции).

17 апреля 1932 года ЦИК советов БССР выделил радиовещание из системы связи и создал для руководства им Комитет радиовещания при ЦИК. Исполкомам городских и районных советов было рекомендовано выделить по одному из членов их президиумов для руководства радиовещанием на местах.

27 декабря 1933 года Совнарком БССР преобразовал Комитет радиовещания в Комитет радиоинформации и радиовещания, который существовал на начала Великой Отечественной войны.

ЦК КПБ с помощью приказов и директив контролировал журналистский и редакторский состав органов радиовещания, содержание передач и форму подачи материалов. Как и другие СМИ, радио активно участвовало в политических кампаниях – пропаганде пятилеток, выборов в Верховный Совет, борьбы с «врагами народа».

В 1932 году были закрыты радиогазеты. В 1933 году было ликвидировано Общество друзей радио СССР. Вместо него при ЦК ВЛКСМ появился Комитет содействия радиофикации страны и развитию радиолюбительства. В 1935 году был ликвидирован и он, а его функции переданы Всесоюзному радиокомитету.

К середине 30-х годов централизация и монополизация творческого процесса достигли апогея. Практически все текстовые материалы, а также комментарии к музыкально-художественным программам готовились в Москве, в аппарате Всесоюзного радиокомитета, а затем рассылались на места. Значительно сократился объем вещания на беларуском языке.

В 1936 году в структуре Всесоюзного радиокомитета появился новый отдел – «микрофонных материалов». Он занимался централизованной подготовкой текстов микрофонных радиопередач и рассылкой их для местного вещания, в том числе для радиостанций БССР. Это должно было полностью исключить возможность выхода в эфир бесконтрольных текстов.

В 1937 году была прекращена практика радиомитингов и радиоперекличек.

ххх

Одновременно с усилением политической и организационной зависимости радио происходило усиление цензуры. Главлит и другие цензурные органы являлись исполнителями воли главного идеологического заказчика – партийного руководства. При этом партия «указывала и направляла», органы цензуры осуществляли разветвленный контроль, а органы ГПУ – НКВД карали виновных в нарушении цензурных запретов.

Еще 10 января 1927 года ЦК ВКП(б) своим постановлением определил обязательный порядок прохождения всех эфирных материалов через органы Главлита. В январе 1928 года приказом по правлению АО «Радиопередача» была введена практика оформления микрофонных текстов с визами заведующего отделом и уполномоченного Главлита. Подлежали вторичному визированию все изменения, вносимые в тексты непосредственно перед эфиром.

Постановление Совнаркома РСФСР от 5 октября 1930 года дополнило практику предварительного просмотра Главлитом печатной продукции, выставок, лекций, а также текстов радиопередач последующим контролем. Вскоре цензорская группа радиовещания была преобразована в сектор Главлита, который занимался только предварительной цензурой центрального эфира и контролем работы групп радиовещания, действовавших в структуре облгорлитов. Последующий контроль центрального вещания осуществляла самостоятельная цензорская группа при  радиокомитете. Для цензоров были созданы благоприятные технические условия: установлены радиоприемники и радиоточки на рабочих местах и в квартирах.

Одновременно руководство радиокомитета разработало детальную схему прохождения материалов через цензуру, нарушение которой жестоко каралось.

Наконец, в 1940 году, после передачи цензурного контроля над художественным радиовещанием из Главреперткома в Главлит, в руках последнего были сосредоточены все виды радиоцензуры, что исключало возможность лавирования авторов между ведомствами.

Однако, если в Москве нарушение указанных норм контроля или отклонение от них рассматривалось как чрезвычайное событие, то в столицах союзных республик распоряжения Главлита выполнялись не в полном объеме*. Это давало основания для критики со стороны Радиокомитета СССР.

/*В 1927 г. в своей инструкции Гомельскому окрлиту Главлитбел предложил при осуществлении контроля работы Гомельской станции «быть достаточно гибким, чтобы не срывать работу радиовещательных организаций». См. НАРБ, фонд 4, опись 1, дело 3546, лист 189./

В отчете ответственного инструктора «Радиопередачи», составленном после проверки работы радиостанций БССР в мае 1928 года читаем:

«Как правило, предварительная проработка материалов нигде не практикуется. Материалы допускаются к микрофону без основательной проработки и проверки, как в смысле идеологической выдержанности, так и редакционной… Политический просмотр материалов, как предварительный, так и последующий, нигде не существовал. Часто политически невыдержанные сообщения проскальзывали мимо ответственных работников и в таком виде передавались в эфир».

В сентябре 1930 года «с целью ликвидации прорывов в деле радиовещания на местах» в БССР была направлена ударная бригада из Москвы. Характеризуя работу минского радиоцентра, члены бригады отметили:

«…О его музыкально-воспитательной работе говорить не приходится, ибо репертуар состоит из “подозрительных” народных песен, малороссийщины и т.д. /…/ Нельзя не обратить внимание еще на одно обстоятельство: к моменту начала передач Белрадиоцентр ежедневно остается без ответственного руководства. Ведут все передачи дикторы, которые, конечно, лишены возможности вносить на ходу те или иные изменения… Дежурного, политически ответственного тоже нет».

Кроме того, имели место попытки ретрансляции районными радиоузлами БССР передач зарубежных радиостанций, в частности, богослужений в костёлах.

Руководство БССР приняло меры с целью исправления ситуации. В 1931 году начала работу новая трансляционная станция мощностью 30 кВт. Штат сотрудников беларуского Радиоцентра увеличился до 50 человек. Среди них были молодые беларуские литераторы Т. Кляшторный, С. Барановых, В. Моряков (все они погибли во время сталинского «большого террора»). Постановлением секретариата ЦК КПБ от 21 августа 1931 года в Главлите БССР была введена должность цензора, ответственного за радиовещание. Без его визы на первой и последней страницах в эфир не мог выйти ни один материал. Показателен и тот факт, что председателем Радиокомитета в 1931 году назначили бывшего заведующего Главлитбела Р. Шукевича-Третьякова*.

/* Родион Шукевич-Третьяков (1893—1942) возглавлял Главлитбел в 1922—24. В 1924—31  редактор газеты «Беларуская вёска». После Радиокомитета работал в АН БССР, в Комитете по физкультуре и спорту. В августе 1938 арестован и вскоре осужден как «враг народа». В январе 1942 умер в лагере. Реабилитирован в 1956./

Появление представителей цензурного ведомства на радио сразу же отразилось на его работе. Начались увольнения редакторов, литературных сотрудников и даже музыкантов оркестра за «политические ошибки», неисполнение приказов руководства и, разумеется, за «принадлежность к антисоветским организациям». 17 ноября 1932 года цензор на 25 минут прекратил трансляцию из Минска, так как на материале отсутствовала подпись редактора. Но остатки прежнего либерализма какое-то время еще сохранялись на минском радио: редакторы могли оспорить цензорские запреты на следующий день после эфира. Вскоре было покончено и с этим – решение цензора стало истиной в последней инстанции.

К тому же времени относится создание такой формы прослушивания радиопередач, как партийные радиоаудитории. Они представляли собой помещения, где кроме приемников имелись небольшие библиотеки агитационной литературы, наглядные пособия, подшивки периодических изданий. Каждую партийную радиоаудиторию возглавлял штатный заведующий. К концу 1935 года в БССР насчитывалось более 400 таких аудиторий. Ежемесячно их посещали в организованном порядке свыше 6 тысяч человек.

После создания в 1933 году Всесоюзного комитета по радиофикации и радиовещанию советские власти поставили масштабную задачу – развивать проводное радио. Вообще говоря, первые трансляционные точки появились в крупнейших городах БССР (Минске, Витебске, Гомеле, Бобруйске, Полоцке) еще в 1928 году*.

/* Идею создания проводного радио (т.е. системы передачи в квартиры клиентов новостей, рекламы, лекций и музыки) в 1922 г. предложил и реализовал американец Дж. О. Сквайр./

На первую пятилетку планировалось установить в БССР 416 тысяч радиоточек. Именно это называлось радиофикацией. Сеть радиоточек позволяла государству осуществлять жесткий информационный контроль, так как полностью исключалась возможность приема извне нежелательной информации. Фактически, радиоточка – это приемник с жестко фиксированной частотой, позволяющей слушать только одну официальную радиостанцию. Одновременно проводная сеть государственного радио решала задачу оповещения населения в чрезвычайных ситуациях.

В отличие от проводной сети, советское волновое радио 30-х годов было направлено преимущественно на зарубежные страны.

В тот же период радиовещание начало использовать звукозапись при помощи электромеханических систем. Это, во-первых, электрограммофонная система (грампластинки) и, во-вторых, тонфильмовая (использовавшая принцип звукового кино). Появление этой техники существенно изменило структуру радиопередач. Если раньше практически все они шли в прямом эфире (только иногда перед микрофоном ставили механический граммофон), то в середине 30-х годов до 20 % эфирного времени занимала звукозапись. А это, в свою очередь, постепенно вело от доминирования вербальных элементов (речи) в радиовещании к увеличению доли невербальных элементов, в первую очередь музыкальных.

ххх

В январе 1935 года  деятельность Радиокомитета БССР обследовала выездная бригада, состоявшая из представителей Всесоюзного радиокомитета и отдела культуры и пропаганды ЦК КПБ. В отчете бригады, составленном в характерном для 30-х годов воинственном тоне, говорилось о «чрезвычайно низком политическом и художественном качестве белорусского вещания». В целях его улучшения члены бригады считали необходимым:

«1. Сократить количество собственных передач для Белорусского радиокомитета с 9 до 5, максимум 6 часов, на узлах – до 2 часов;

2. Полностью прекратить вещание на языке эсперанто;

3. Прекратить литовские и латышские передачи, потому что в Белоруссии их никто не слушает;

4. Максимально сократить количество литературных передач, полностью запретив при этом производство собственными силами литературно-художественных передач на актуальную тематику».

Первая «чистка» работников радиовещания БССР («один исключен из партии, трое – сняты с работы как нацдемы, необходимо снять еще троих») произошла в 1933 году, во время следствия по делу «Белорусского национального центра» (полностью сфабрикованному ГПУ), который якобы «распространил свою деятельность на Радиоцентр».

А в 1935 году органы НКВД сфабриковали «дело Радиокомитета». В результате его весь руководящий состав комитета был уволен и репрессирован. В качестве формальных причин этой расправы назывались такие, как отсутствие планирования и централизации, политические ошибки в эфире, «вредительская» гонорарная политика и т.п. В Минске по этому делу вместе с рядом талантливых журналистов был уволен и уполномоченный Главлита в Радиокомитете.

Атмосферу, господствовавшую на беларуском радио во второй половине 30-х годов, хорошо передают доклады, регулярно поступавшие партийному руководству республики из цензурного департамента. Например, вот что докладывал в политпросветотдел ЦК КПБ 9 марта 1937 года начальник Главлита и отдела военной цензуры БССР И.Л. Ахрамович на основе донесения цензора, прикомандированного к Радиокомитету:

«Диктор Юревич сделал при передаче лекции 5 марта 1937 г. на тему «Социализм и коммунизм» ряд ошибок в тексте, завизированном Главлитом, которые граничат с ошибками стилистического и политического характера… /Он/ где надо и не надо вставлял слово «товарищи», искаженно произносил имя Ленина /…/ Владимир с ударением на последнем слоге, добавлял ряд ненужных слов, типа «есть, да, вот, понятно, всемерно, появляются условия» и т.д., пытался сделать собственные выводы после прочитанной Ленинской цитаты – «О двух важнейших условиях, необходимых для осуществления полного коммунизма»»…

Прошу Ваших указаний дикторам на недопустимость изменений текстов лекций при передаче в микрофон без согласия на это Уполномоченного Главлита. В случае повторений подобных нарушений Уполномоченный Главлита будет вынужден выключать микрофон и останавливать передачу».

Вскоре по предложению Главлита было проведено совещание сотрудников Радиокомитета, где последние оправдывались: «Диктору передают материал за 2—3 минуты до передачи… отдел агитации /ЦК КПБ/ всегда спешит, поэтому материал недоброкачественный», авторы тянут до последнего дня, машинистки безграмотные, условия в помещении /Радиокомитета/ ужасные.

В своем постановлении от 1 октября 1937 года ЦК КПБ «вскрыл ряд серьезных политических ошибок в работе Радиокомитета». В результате более 50 его сотрудников разных профессий и уровней были уволены с работы. Значительная их часть стала жертвами репрессий. Второй мощный удар по кадрам беларуского радио после расправы 1935 года привел к тому, что и в следующем 1938 году важнейшие отделы Радиокомитета – агитации и пропаганды, текущих новостей, докладов и выступлений – не имели даже редакторов.

Не удивительно, что 23 апреля 1938 года тот же И.Л. Ахрамович снова докладывал в ЦК КПБ о политических ошибках в материалах, передававшихся радиостанцией имени Совнаркома БССР:

«В одном из материалов цитата тов. Сталина приведена следующим образом: «Надо весь наш народ держать в состоянии мобилизационной готовности перед угрозой военного нападения, чтобы никакая случайность и никакие фокусы наших собственных рядов (надо было «внешних врагов») не могли застать нас врасплох».

…23 марта 1938 г. в передаче речь шла о ветеранах войны, а диктор сказал «ветеринаров» войны…

…Замечен ряд ошибок литературного образца».

Редакторы также отсутствовали в девяти районных редакциях радиовещания.

ххх

Ограниченность круга архивных источников не позволяет нам реконструировать типичные образцы реакции «простых людей» на радиопропаганду 1920—30-х годов. Но даже отрывочные сведения показывают, что далеко не все граждане покорно и с удовольствием слушали официальный «голос правды».

Например, в 1926 году уполномоченный «Радиопередачи» А. Канокотин выделил целую группу авторов писем на радио, которым «надоела наша советская передача; они просят не засорять эфир советской передачей и дать свободно принимать заграницу». В 1940 году на собрании радиослушателей пищевых предприятий Минска в президиум, где сидело руководство Белрадиокомитета, поступила записка: «Почему мало передают о любви?»

Общий наш вывод таков: попытки лучших представителей беларуской интеллигенции использовать возможности радио для распространения научных знаний и культурных ценностей были насильственно прерваны политическим руководством страны на рубеже 1920-х и 30-х годов.

Автор: Александр Гужаловский,  /«Абажур», 2009, № 3 (78), с. 18—23. Перевод А.Е. Тараса./

Источник: альманах “Деды”, выпуск 4.