Інстытут беларускай гісторыі і культуры

Очерк действий повстанцев в губерниях Северо-Западного края

TarasПродолжаем публиковать материалы со зборника «Восстание 1863 г. на Беларуси и Константин Калиновский″, который состоит из докладов одноименной научно-практической конференции, которая прошла 23 марта 2013 года.

Представляем Вам статью редактора исторического альманаха “Деды”  Анатоля Тараса:

Восстание на территории Западного края Российской империи было подготовлено польскими и беларуско-литовскими конспиративными организациями. Они поддерживали связи с организацией российских революционеров-демократов «Земля и воля».

Однако не все «красные» (так называли сторонников идеи вооруженного восстания в Польше, Беларуси и Летуве) разделяли социальную программу «Земли и воли». Среди них преобладали шляхетские революционеры, которые своей главной целью ставили возрождение Речи Посполитой в границах 1772 года, т.е. включая Беларусь, Летуву, Курляндию, Правобережную Украину.

Основную роль в реализации этой идеи они отводили шляхте, тогда как крестьянству – вспомогательную. Революционеры обещали помещикам сохранить их земельные владения и оплатить за счет государства землю, выделенную под наделы крестьян; крестьянам – передать в собственность без выкупа и временных обязанностей те наделы, которые они получили по реформе 19 февраля 1861 г. Программа предусматривала также уравнение крестьян и шляхты в гражданских правах, замену подушного налога – на подымный, 15-летней рекрутчины на трехлетнюю воинскую службу в своем крае, возрождение униатской церкви.

Эту программу разработал Центральный национальный комитет (ЦНК), руководящий орган «красных», созданный летом 1862 г. в Варшаве и сыгравший главную роль в подготовке восстания. На переговорах представителей ЦНК в Лондоне в сентябре 1862 г. с издателями газеты «Колокол» (Александром Герценом, Николаем Огаревым, Михаилом Бакуниным) последние предупредили польских революционеров, что их программа не встретит поддержки в России и рекомендовали принять лозунги российской революционной демократии («земля – крестьянам, свобода – провинциям»).

Однако ЦНК не прислушался к этим советам. В «Манифесте» и в документах по аграрному вопросу, опубликованным 22 января 1863 г. в связи с объявлением восстания, была изложена принятая ранее программа. Новым в ней стало только обещание выделить по 3 морга (около двух десятин) земли безземельным крестьянам, если они поддержат восстание с оружием в руках. Одновременно ЦНК объявил себя Временным национальным правительством на всей территории бывшей Речи Посполитой.

Положение в Западном крае накануне восстания хорошо обрисовал Иван Никотин, чиновник по особым поручениям при губернаторе Владимире Назимове:

“Деятельность крамольников доходила до крайних границ, а мы только смотрели на неё как на детское непослушание”.

Но не показная “дерзость крамольников” угрожала властям, а революционная организация, которая готовила восстание. Никотин позже вспоминал:

“Дело это готовилось настолько профессионально, что никто из нас не подозравал о той серьёзной опасности, которая всем нам угрожала”.

ххх

Подготовкой восстания в Беларуси и Литве с осени 1861 года руководил нелегальный «Комитет движения» в Вильне. В него входили местные шляхтичи Ахиллес Банольди (1821—1871), Болеслав Длуский (1826—1905), Людвик Звеждовский (1829—1864), Зигмунт Чахович (1831—1907), Ян Козел-Паклевский (1837—1896), Константин Калиновский (1838—1864). Летом 1862 г. «Комитет движения» вошел в подчинение ЦНК и в этой связи был преобразован в Литовский провинциальный комитет (ЛПК). ЦНК назначил своим комиссаром при ЛПК Нестора Дюлёрана (1825—1868).

Однако в октябре 1862 г. председателем ЛПК стал К. Калиновский, взявший курс на достижение самостоятельности и равноправия во взаимоотношениях Виленского центра с Варшавским. Кроме того, он не разделял ни аграрной, ни национальной программы ЦНК. Калиновский выступал за передачу крестьянам всей обрабатываемой земли, а также за право Беларуси и Литвы на самоопределение. К помещикам он относился негативно, называл их «гнилой и распущенной кастой». Свои взгляды по программным вопросам, хотя и не в полной мере, Калиновский высказал в издаваемой им нелегальной газете «Мужицкая правда»*.

/* Газету Калиновский и его помощники (В. Врублевский, С. Сангин, Ф. Рожанский) нелегально печатали на Гродненщине. Представляла собой листки небольшого формата, беларуский текст печатался латинским шрифтом. Всего в 1862—63 гг. вышли 7 номеров./

Калиновского и большинство членов ЛПК возмутило решение ЦНК о начале восстания 22 января 1863 г., принятое без согласования с ними. В течение 10 суток ЛПК колебался – как ему реагировать на это. Но, в конце концов, манифестом от 1 февраля призвал население Литвы и Беларуси поддержать восстание, вспыхнувшее в Польше. При этом ЛПК, объявившему себя Временным провинциальным правительством Литвы и Беларуси, пришлось опубликовать программу восстания, определенную польским национальным правительством.

В начале марта 1863 г. к восстанию присоединилась часть крупных помещиков и буржуазии, так называемые «белые», которые до этого времени относились к нему враждебно, так как рассчитывали добиться восстановления польской государственности мирным путем, с помощью западных стран, в первую очередь Франции и Англии. Попытки «красных» опереться на крестьянство пугали их.

По инициативе комиссара Н. Дюлёрана, 27 февраля (10 марта) 1863 г. «красный» Литовский провинциальный комитет во главе с Калиновским был расформирован. На следующий день вместо ЛПК «белые» создали Отдел руководства провинциями Литвы. Пост председателя Отдела занял виленский помещик Якуб Гейштор (1827—1897).

В связи с этим Калиновский от имени ЛПК написал резкий протест против акции «белых», которую оценил как измену революции. Однако, сознавая отсутствие достаточной опоры для себя и своих сторонников, он подчинился «главе восстания» и принял назначение на должность комиссара Гродненского воеводства. После этого «белые» существенно усилили свои позиции в руководящих структурах подпольной организации в Беларуси и Литве на губернском (воеводском) и уездном (поветовом) уровнях. В воеводства, кстати говоря, назначались как военные, так и гражданские начальники.

Начало боевых действий

Первой крупной акцией повстанцев на территории Беларуси стало нападение в ночь с 10 на 11 (с 22 на 23) января 1863 г. на гарнизон заштатного города Сураж. Ее осуществили отряды из Польши при участии сил гродненской организации, под общим командованием Цихорского.

Согласно донесению царской администрации Белостокской области, общая численность нападавших превысила тысячу человек. В результате боевого столкновения рота российских войск отступила со своих позиций, повстанцы захватили ротный цейхгауз (оружейный склад), вывели из строя железную дорогу и телеграфную линию.

К 20 января (1 февраля) польские отряды Цихорского и Романа Рогинского, а также местные Станислава Сангина (1818—1863), Б. Рыльского, В. Левандовского (около 5 тысяч человек) сосредоточились в местечке Семятичи Бельского уезда. Повстанцы выставили сторожевые посты (пикеты) вокруг Семятичей, обучали своих добровольцев военному делу, закупали у населения продовольствие и боеприпасы. 25 января (6 февраля) к Семятичам подошел крупный отряд царских войск: 7 пехотных рот, казачий эскадрон, артиллерийская батарея. Этими силами командовал генерал З.С. Манюкин.

Повстанцам удалось отразить первый штурм. Тогда на следующий день Манюкин притворным отступлением выманил повстанцев на открытую местность и артиллерийским огнем причинил им значительные потери. Повстанцам пришлось покинуть Семятичи. В отместку за поддержку мятежников каратели сожгли большую часть местечка.

После боя за Семятичи отряды Сангина, Рогинского и Рыльского ушли в южные уезды Гродненской губернии. Их преследовали каратели и 30 января настигли у так называемого Королевского Моста в Пружанском уезде. Русский отряд состоял из 8 пехотных рот, 85 донских казаков, имел 4 пушки. В бою повстанцы потеряли 17 человек погибшими и 20 пленными. Несмотря на это, они 12 февраля заняли местечко Шерешево. В одном из официальных документов того времени сказано:

«Закупив полушубки, сапоги и другую одежду, забрав в Шерешевском сельском правлении 93 рубля казённых денег, они на 15 подводах и пешком стали продвигаться в направлении Пружан».

По оценке российского командования в отряде было в это время около 200 человек. В ночь с 31 января на 1 февраля (с 13 на 14 февраля) он занял Пружаны. Здесь повстанцы забрали из цейхгауза все ружья и 1720 патронов к ним, взяли в казначействе 10808 рублей, выпустили из местной тюрьмы всех заключенных.

Затем группа повстанцев во главе с Сангиным и Рыльским отделилась от Рогинского и двинулась на Белосток. Однако 3 (15) февраля возле деревни Речица Пружанского уезда их настиг и разгромил отряд царских войск (три пехотные роты, казачья сотня). Часть повстанцев погибла в бою, в том числе С. Сангин, а Б. Рыльский и еще 13 повстанцев попали в плен. Вот выписка из официальной хроники:

”3 февраля. Дело при ферме Речице Пружанского уезда. Русский отряд состоял из 2-й стрелковой и 3-й и 7-й линейной рот Псковского полка с казаками, под командою подполковника Вимберга. Убито 2, ранено 3. Состав шайки до 250 чел. Убито 83 чел., ранено 34, в плен взято 14”.

Сам Рогинский из Пружан пошел к Пинску, но не решился атаковать город ввиду недостатка сил, а повернул на север и вступил в Слуцкий уезд. Здесь в ночь с 25 на 26 февраля на хуторе Борки его атаковал противник, имевший значительное численное превосходство. Отряд был разбит, часть повстанцев погибла, почти все остальные сдались. С небольшой группой уцелевших бойцов Рогинский скрылся на болотах. За неделю они добрались до Турова, где 3 (15) марта тоже попали в руки карателей.

Рогинский в августе того же года был приговорен к смертной казни, которую царь заменил на 20 лет каторжных работ. Наказание он отбывал в селе Усолье Пермской губернии. В 1868 г. его перевели на поселение в Верхнеудинск (в Забайкалье, ныне это Улан-Удэ), оттуда – в Витим, а потом в Иркутск. Только в 1892 г. Роман Рогинский вернулся на родину. Умер он в 1915 г., не дожив двух недель до своего 75-летия.

 Гродненские отряды

Формирование местных отрядов и выход их из мест сбора начались в марте – апреле 1863 г. во всех губерниях Западного края. Формированием отрядов занимались уездные (поветовые) комитеты губернской (воеводской) революционной организации. По плану комиссара Гродненского воеводства К. Калиновского, каждый уезд (повет) должен был выставить отряд численностью от 100 до 150 человек.

Инструкция поветовым комиссарам, составленная Калиновским, предписывала им лично участвовать в формировании отрядов, обеспечить огнестрельным оружием, боеприпасами (не менее 50 зарядов на ствол), обмундированием и снаряжением. Комиссары были обязаны следить за дисциплиной, не допускать пьянства и распущенности, обеспечить отряды врачами, перевязочным материалом, медикаментами.

С 12 (24) апреля в уездном местечке Соколка директор школы лесных егерей Валериан Врублевский (1836—1908) формировал отряд, костяк которого составили учащиеся возглавляемой им школы. Вскоре к нему присоединились еще два отряда. Белостокским командовал подпоручик Либавского пехотного полка Антон Баранцевич (1837—1918), бросивший службу ради участия в восстании. Отрядом из Бельского повета (уезда) командовал Э. Керсновский.

Объединенный отряд насчитывал около 400 человек. Он расположился в Беловежской пуще. Отряд разделялся на две роты по 200 человек, которые в свою очередь разделялись на десятки. Но только 230 бойцов имели охотничьи ружья, остальные были вооружены пистолетами, пиками, косами, саблями. Конной группой командовал Кобылянский.

Гродненским воеводой «белые» назначили бывшего офицера Онуфрия Духинского, участника польско-русской войны 1830—31 гг. Но начальником штаба, по требованию Калиновского, стал Врублевский. Духинский был немолод, не знал местных условий, не понимал специфики партизанских действий. В результате этот самый крупный отряд уже 17 (29) апреля, приняв бой возле деревни Валиды, по вине Духинского потерпел поражение от царских войск. Повстанцы понесли серьезные потери, в руки карателей попал обоз.

28 мая (8 июня) в бою возле реки Стертежа в Ружанской пуще Духинский с небольшой группой повстанцев был сразу отрезан от основных сил повстанцев. Врублевский под огнём солдат три раза водил в атаку косинеров и три раза вытеснял карателей из чащи. Духинского удалось спасти. После этого повстанцы отошли, забрав с собой раненых.

В Гродненском уезде сформировал свой отряд отставной подполковник Александр Ленкевич (псевдоним Ландер). После присоединения к нему стрелков лесной стражи и крестьян отряд насчитывал до 200 человек. Уже 22 апреля (4 мая) в районе Святых Болот (неподалеку от местечка Озеры) он провел успешный бой с карателями.

Оттуда Ленкевич перешел в Волковыский уезд, где соединился с местным отрядом Густава Стравинского (1837 – после 1905), основу которого составляли жители местечка Лысково и окрестностей. В лесу между деревней Михалин и местечком Береза-Картузская (в Кобринском уезде) объединенный отряд 2—3 (14—15) мая провел бой с правительственными войсками, продолжавшийся более суток. Повстанцев было около 500 человек, противник имел две пехотные роты и казачью сотню. Под натиском повстанцев вражеские подразделения стали отступать, но к ним подошли подкрепления из местечек Селец и Береза-Картузская, благодаря чему они избежали разгрома.

Через два месяца после боя у Миловидов, 20 июля (1 августа) А. Ленкевич вместе с лидскими повстанцами перешел Неман и действовал в Августовской губернии. В сентябре 1863, потерпев поражение в бою под Августовым (в Зеленом лесу) он бежал за границу.

В Слонимском повете в апреле появился отряд бывшего ротмистра кавалерии Франциска Юндила (1825—1865), численностью около 250 человек. Он вел партизанские действия в своем повете до начала августа, после чего передал командование Я. Колупайло и выехал за границу.

В Городецких лесах (Кобринский повет) за неделю, с 25 апреля по 1 (13) мая свой отряд сформировал отставной подполковник Ромуальд Траугут (1826—1864). Отряд 14 (26) мая провел бой с армейскими частями в районе деревни Горки и причинил им значительные потери. После этого к нему присоединился отряд из Брестского повета под командованием поручика корпуса лесничих Яна Ваньковича (1834—1899). Объединившись, повстанцы совершили рейд на Полесье, в Пинский уезд. В июне в районе местечка Колодное их окружили царские войска. В ходе боя повстанцы понесли большие потери и рассеялись.

Вот как описал этот бой военный начальник Пружанского уезда майор Кремер в своем рапорте командующему войсками в Гродненской губернии З.С. Манюкину:

«Пройдя без отдыха около 30 вёрст в 3 с половиной часах южнее догнал шайку Слонимского повета в Ружанской казённой даче, в участке Погорелое, где был поставлен повстанцами конный пикет, из которого один был захвачен, а в 3 верстах в полосах трясины, в топких непроходимых местах, за небольшим ручьем в густой тени лиственных деревьев выставлена повстанцами стрелковая цепь, некоторые стрелки сидели на деревьях. Послав вперед 3-ю стрелковую роту цепь с тремя полувзводами резерва 9-й роты, начал наступление.

Стрелки, подошли к вражеской цепи на расстояние 50 шагов, встречены были густой стрельбой, а особенно при ободрении повстанцев руководителями шайки, чтобы отступать, между которыми слышен был голос «Панове, храбрей, их бардза мала, рота стральцов, мы их вшыстка пабъем». С намерением выманить вражеских стрелков, из густого леса я приказал своей цепи отступать. Инсургенты, ободренные этим, бросились вперед, но были остановлены меткими выстрелами наших стрелков, вражеская цепь заняла прежнюю позицию.

Не имея возможности выбить выстрелами их с позиций, я приказал идти в атаку, и стрелки со злостью бросились в чащу леса, отбросили вражескую цепь, и она отступая бегом, заняла другую позицию за небольшой полянкой, где косинеры попробовали остановить наших стрелков, но были встречены меткими выстрелами, спешиваясь, отступили за свою цепь. Внезапно послышались боковые выстрелы, и казацкий урядник, подлетев ко мне, заявил, что враг делает обход с левого бока. Упрочнив оба фланга резервами 9-й роты, подал сигнал наступления, и повстанцы при отступлении делали попытки 8 раз бросаться вперед с криками «ура», но каждый раз огонь стрелков и части 9-й роты принуждали их бежать и прятаться в густом лесу, а мы начали непрерывное наступление.

…В 7 часов /вечера/ повстанцы в беспорядке малыми частями от 3 до 5 человек и поодиночке стали разбегаться во все стороны, уже не отвечая на наш огонь и бросая оружие, совсем спрятались в непроходимой трясине, которая примыкала с левой стороны к озеру, в 4 верстах от деревни Лососин, также и командиры шайки поодиночке спасались бегством. Видя, что совсем бесполезно преследовать части разбитой шайки, я посчитал необходимым дать отдых и привести в порядок отряд. Собрав роты, прошел 14 вёрст в м. Ружаны, где переночевал и похоронил с церемониями убитых нижних чинов…

…Потери повстанцев должны быть значительными, на одном левом крыле насчитали казаки 127 трупов, среди убитых — войсковой лекарь Калиновский и многие другие лица, которые по виду и выправке не из простого звания. У повстанцев взяты в плен белостоцкий помещик Рафаил Корицкий. Отряд этот около 700 человек пеших и 40 конных состоял из помещиков, шляхты, чиновников, мещан, гимназистов Белостоцкой, Гродненской и Свислочской гимназий, отставных солдат и частично из государственных крестьян, имел правильную организацию, г. зн. подразделялись на роты. Главный руководитель инсургентов и комиссар воеводства Гродненской губернии эмигрант Онуфрий Духинский, отставной полковник, который прибыл из Парижа».

Элиза Ожешко (1841—1910), ставшая впоследствии знаменитой польской писательницей, в это время жила в имении мужа Людвиново, в Кобринском повете. После разгрома отряда там более месяца скрывались Траугут, Ванькович и еще несколько повстанцев.

Помимо отряда Я. Ваньковича, в Брестском уезде был сформирован и действовал отряд Стасюкевича (до 300 человек).

На территории Гродненской и Августовской губерний воевал отряд Тышки (около 100 человек).

С февраля 1863 года в лесах Гродненской губернии (в Лидском уезде) воевал отряд Людвика Нарбута (1832—1863), сына известного археолога и историка Теодора Нарбута (1784—1864). Хорошее знание местности, умелое использование партизанской тактики и поддержка крестьян позволили отряда Л. Нарбута более двух месяцев успешно вести бои с армейскими частями, силы которых значительно превышали силы повстанцев.

Л. Нарбут скончался от ран 22 апреля (4 мая) в районе деревни Дубичи, кроме него в этом бою погибли еще 12 повстанцев. Остальные вырвались из окружения. Отряд возглавил бывший поручик кавалерии Александр Парадовский (1836—1890). Он перевел отряд в Гродненскую пущу, соединился там с отрядом А. Ленкевича и вместе с ним действовал в Августовской губернии до ноября. Потом распустил повстанцев по домам, а сам перешел через границу в Пруссию. В этом же отряде Нарбута – Парадовского одним из бойцов был Франтишек Богушевич (1840—1900), в будущем – один из основателей новой беларуской литературы.

Согласно показаниям самого Калиновского во время следствия, отряды Гродненской губернии состояли «большей частью из казенных крестьян, мелкопоместной шляхты и городских жителей». То, что в них было довольно много крестьян, не должно удивлять. Жители Гродненской губернии, в том числе крестьяне, были полонизированы и окатоличены в гораздо большей степени, чем во всех других беларуских губерниях. Кроме того, здесь в течение двух лет энергично действовал такой талантливый организатор и пропагандист как Калиновский. А он один стоил целой организации!

На территории губернии действовали также мелкие отряды (группы) так называемых «конных жандармов». Они уничтожали пешие дозоры и конные разъезды противника, казнили шпионов и предателей, перехватывали почту, контролировали доставку продовольствия и теплой одежды повстанцам.

Всего за два дня 20 – 21 апреля (2 – 3 мая) из жителей местечка и имения Селец, города Пружаны, других населенных пунктов был создан отряд Ф. Влодека в Пружанском уезде, общим числом 50 человек. Вскоре он вырос до сотни бойцов. Отряд дислоцировался в лесу около местечка Селец. Пружанский уездный военный начальник сообщил командующему войсками в южной части Гродненской губернии, что преследовать этот отряд без знания местности невозможно.

Отрывок из официальной хроники:

“2 мая. Дело при корчме Михалины, близ местечка Сельце, Пружанского уезда. 112 чел. Ревельского пехотного полка и 20 казаков, под командой штабс-капитана Евдокимова. Убито 5, ранено 23. Шайка достигала до 800 чел., под предводительством Влодека. Убито 50 /повстанцев/.

2 мая. Там же. 80 чел. стрелков Ревельского пехотного полка и 40 казаков, под командой есаула Евстратова. Убито 5, раненых 7. Шайка та же. Потери /ее/ свыше 50 убитых и 9 ранены”.

Самое крупное сражение в Гродненской губернии (и в целом на территории Западного края) произошло 22 мая (3 июня) в районе деревни Миловиды в Слонимском уезде (ныне в Барановичском районе). Здесь в лесном лагере соединились пять повстанческих отрядов – Слонимский (300 чел., командир Юндил), Волковыский (270 чел, командир Млодек), Новогрудский (140 чел., командир Милодовский), Пружанский (50 чел., командир Влодек), Гродненский (примерно 40 чел.). Общая численность повстанцев превысила 800 человек. Их лагерь находился в лесу недалеко от шоссейной дороги Брест – Бобруйск. Командование объединенными отрядами взял на себя А. Ленкевич (Ландер). Повстанцев 21 мая посетил с инспекцией Константин Калиновский.

Для разгрома повстанческой группы царское командование направило части из Слонима и Несвижа. Днем 22 мая к лагерю подошла колонна из Слонима в составе трех рот Староингерманландского пехотного полка с 4 пушками и кавалерийским взводом. Ими командовал подполковник Булгарин. Солдаты атаковали лагерь с разных направлений. Бой продолжался несколько часов, повстанцы отразили все атаки. Когда стало темнеть, войска отступили на исходные позиции. Они потеряли до 50 человек убитыми и ранеными.

Вечером на помощь к ним пришла колонна из Несвижа (2 роты Новоингерманландского полка). Утром каратели снова пошли в атаку, но повстанцы ночью уже покинули лагерь и разошлись в разные стороны. Они потеряли убитыми 18 человек. По приказу Булгарина погибших солдат и повстанцев похоронили возле шоссе отдельно друг от друга в двух братских могилах.

Новогрудский отряд вернулся в свой повет, где вскоре был разбит. Пружанский отряд присоединился к отряду Духинского – Врублевского. А группа повстанцев, скрывшаяся в лесу за Миловидами, был обнаружена, атакована и рассеяна войсками генерал-майора А.Ф. Эгера.

Вконец измученный тяготами партизанской жизни, Духинский 3 (15) августа подал Национальному правительству прошение об отставке и уехал за границу. Вместо него воеводой стал В. Врублевский.

9 (21) августа русские выследили и атаковали лагерь Врублевского, находившийся в Пашковских островках, в районе деревни Глубокий Кут. Повстанцам пришлось срочно покинуть обжитое место. Врублевский вместе с 40 лучшими стрелками прикрывал отход. Он долго удерживал позицию, затем отошел, отстреливаясь на каждом шагу.

Избегая разгрома, Врублевский в конце августа и весь сентябрь кочевал между Свислочской и Беловежской пущами, а затем ушел в Ружанскую пущу. По его приказу повстанцы использовали теперь чисто партизанскую тактику внезапных нападений небольшими группами, преимущественно конными, состоявшими из 20—30 человек. В северную часть Волковыского повета отправился «Янка из-под Гродно», в южную — «Юзик из Белостока», под Шерешево — «Марель», в Беловежскую пущу — «Галабурда». Сам Врублевский остался в Ружанской пуще с 4 десятками людей. Однако такие группы, хотя и изматывали карателей, не представляли серьезной опасности для крупных воинских частей.

Командующий войсками в Гродненской губернии генерал-майор Ганецкий, который заменил Манюкина, в донесении от 2 сентября 1863 г. писал в Вильню:

«…в Пружанском и Волковыском поветах блуждали в последнее время четыре шайки: Влодека, Млотека-Стравинского, Юндзила и Врублевского, который считался предводителем всех их».

Не за горами была тяжелая для партизанской войны зима. Нужно было обдумать перспективы дальнейшей борьбы. Тогда Врублевский покинул пущу, чтобы на местах познакомиться с положением дел в воеводстве, затем под чужим именем выехал в Варшаву. У него возник план зимней концентрации всех уцелевших отрядов Западного края за Бугом — в Польше. План поддержал Калиновский. Нужно было сохранить кадры, чтобы весной начать новые действия в Беларуси. Последний свой бой в Гродненской губернии Врублевский провел 28 октября, после чего он ушел с отрядом в Люблинскую губернию.

Всего повстанцы провели в 1863 г. на территории Гродненской губернии 58 боёв и стычек с карателями.

 Минские отряды

Восстание в Минской губернии готовило минское отделение Литовского провинциального комитета. Главную роль в нем играли «красные» – Антон Трусов (1835 – 1886), Ян Козел (1837—1896), Станислав Лесковский (1840 – после 1867) и ряд других лиц. В Новогрудском уезде действовали Владислав Борзобогатый (1831—1886) и Викентий Климович, в Борисовском уезде – М. Цюндевицкий.

Основную военную силу в организации составляли именно «красные», что позволило минским отрядам в апреле 1863 года начать вооруженную борьбу. Общее выступление повстанцев Минщины по плану, разработанному С. Лесковским, было назначено на 19 (30) апреля.

По приказу руководства революционной организации 19 апреля несколько сотен минчан тайком вышли из города и прибыли на заранее указанные им сборные пункты.

Сам Лесковский возглавил отряд Игуменского уезда (Игумен – ныне Червень), самый большой в губернии. При этом отряде находился губернский комиссар Б. Свенторжицкий. Успешно провел несколько боев, в том числе 9 (22) мая под Юровичами и 13 (25) июня под Лочином. Осенью 1863 года распустил отряд.

Отряд под командованием А. Трусова собрался в районе Холявщины. В бою 28 апреля (10 мая) он был разбит возле деревни Петровичи.

Отряд под командованием воеводы Минского уезда П. Дыбовского собрался возле деревни Прилуки и действовал вдоль Слуцкого тракта. В августе 1863 г. он выдержал бой с царскими войсками возле Новосёлок, а вскоре после этого боя командир распустил отряд. Э

Отряд Слуцкого уезда, которым командовал отставной штабс-капитан Владислав Машевский, был разбит возле деревни Озерцы (в Игуменском уезде) уже 21 апреля (3 мая). Командир погиб в бою.

В Пинском уезде Минской губернии в разное время действовали отряды Р. Траугута и Я. Ваньковича.

Новогрудские повстанцы потерпели поражение 7 (19) апреля в урочище Мелые Мхи. После этого отряд был переформирован в Налибокской пуще. Под командованием Витольда Миладовского он участвовал в Миловидской битве на Слонимщине, а после этого вернулся в Новогрудский уезд. Позже и этот отряд был разбит, а Миладовский арестован и сослан в Сибирь.

В Вилейском уезде действовали отряды Юлиана Бакшанского (1824—1863), Винцента Козела-Паклевского (1838 – 1863) и Густава Чаховича (1837 – после 1887).

В. Козел-Паклевский, воинский начальник Вилейского уезда, сформировал отряд численностью более 200 человек. Против него были брошены крупные силы. Решающий бой произошел 16 (28) мая 1863 года у деревни Владыки (ныне в Вилейском районе). В этом бою погибли не менее 68 повстанцев, в том числе командир, а также его 16-летний брат Михал. Еще двое братьев командира отряда – Зенон (21 год) и Юзеф (18 лет) попали в плен. По приговору суда их отправили служить солдатами, соответственно, в Оренбург и Омск.

Ю. Бакшанский, который уже отбыл 11 лет на царской каторге в Нерчинске, сформировал повстанческий отряд в своем имении Тупальщина (в Свенцянском уезде). Он погиб 4 (16) апреля в стычке с правительственными войсками в деревне Свечки, в Вилейском уезде. Его похоронили в соседней деревне Плебань.

Отставной штабс-капитан российской армии Густав Чехович (1837 – после 1897) сформировал отряд в районе своего имения Струнойць, находившегося к югу от Свенцян. С этими людьми он отправился на соединение с отрядом своего брата Леона, двигавшимся из Виленского уезда. Отряды встретились между озёрами Свирь и Вишневское. Леон был на три года моложе Густава, тоже военный, инженер-подпоручик. Получив известие о восстании, он бросил службу в армии и вскоре создал повстанческий отряд. В объединённом отряде Густав был командиром, Леон – начальником штаба, а младшие братья Титус и Анджей (гимназист) – рядовыми бойцами.

Сначала братья Чеховичи собирались идти на соединение с повстанцами Вилейского уезда, которыми командовал Винцент Козел, но 16 мая 1863 г. его отряд потерпел поражение под Владыками. Узнав об этом, братья решили идти на юг, в Любанские леса. 24 мая на рассвете, у деревни Любки (недалеко от Ижи), повстанцы наткнулись на засаду. В ходе боя повстанцы потерпели поражение. Но Г. Чеховичу удалось сохранить основную часть отряда и оторваться от преследователей. Сначала он повел своих бойцов в западную часть Свенцянского уезда, а потом несколько месяцев сражался в Ошмянском и Вилейском уездах. Осенью 1863 г. Густав распустил отряд по приказу Калиновского.

Сам он бежал за границу. Пленные повстанцы на допросах показали, что в середине сентября он сказал им: «Кто хочет – идите домой, а сам я пойду в Королевство (в Польшу)». После восстания Густав оказался во Франции, служил старшим кондуктором на железной дороге Париж – Лион, в чине капитана участвовал во франко-прусской войне 1870—71 гг.

После боя под Любками Леон с небольшой частью отряда был отрезан от основных сил и через Вишневский лес и Кобыльник (ныне Нарочь) ушёл на север. Где-то под Поставами 14 июня его группа была разбита. Леон попал в плен, был заключен в Динабургскую крепость. Первоначальный смертный приговор царь Александр II заменил 12-летней каторгой. Каторжанин и ссыльнопоселенец Леон Чехович прожил долгую жизнь. После освобождения с каторги занимался коммерцией в Иркутске. В глубокой старости, накануне 1-й мировой войны вернулся в Вильню, где вскоре умер.

Летом 1863 г. губернским военным комиссаром стал врач Михаил Аскерко (1836—1864). Осенью того же года К. Калиновский послал в Минск своего секретаря Иосифа Ямонта (1841 – после 1864), который вместе с Михаилом Аскерко и Корнелием Пеликшей (1823—1872) реорганизовал Минскую подпольную организацию. Царским властям удалось разгромить ее только в январе 1864 г*.

/ М. Аскерко был арестован 22 октября 1863 г. на станции Остров Псковской губернии по дороге в Петербург. Мужественно держался во время следствия, никого не выдал. По приговору военно-полевого суда его расстреляли в Могилеве 28 апреля 1864 г.

Сестра Иосифа Ямонта – Мария (1843 – ?) была помощницей и невестой К. Калиновского («Марыська чарнаброва, галубка мая…»). В 1864 вместе с родителями и сестрой ее выслали в Тобольск, где они провели 10 лет. После возвращения жила в Варшаве. /

 Витебские отряды

Подготовкой восстания в Витебской губернии занималась местная (воеводская) организация, сведений о которой сохранилось очень мало. Известно лишь, что она подчинялась Виленскому центру. Следует учесть и то обстоятельство, что северные (латгальские) уезды Витебской губернии были выделены в отдельное воеводство – Инфлянтское.

Накануне восстания и в ходе его революционеры распространяли на территории воеводства агитационные издания на польском, русском, беларуском и латышском языках.

Одним из центров подготовки восстания было имение Мариенгаузен в Люцинском уезде. Его владелец А. Рык (Рыцко) содержал здесь типографию российской революционной организации «Земля и воля», складировал оружие, вел военную подготовку кадров. Но в марте 1863 г. этот центр был раскрыт властями, а все выявленные участники арестованы.

Первой выступила группа Л. Плятера в Динабургском уезде. Членам группы (около 50 человек) удалось 13 (25) апреля захватить в районе Краславы транспорт с оружием, но вскоре после этого всех их переловили крестьяне, которые, использовав момент, начали громить имения местных помещиков. Плятера по приказу М. Муравьева расстреляли в Динабурге.

Главными пропагандистами и организаторами восстания в Витебске являлись Артем Вериго-Даревский и М. Карафа-Корбут. Общее вооруженное выступление на Витебщине (а также на Могилевщине) было назначено на 23 апреля (день св. Юрия по старому стилю). Накануне революционеры, в основном, из числа молодежи, по одному или небольшими группами выходили из Витебска, имея при себе оружие, чтобы соединиться в условленном месте.

Некоторых из них армейские патрули сразу арестовали в районе почтовой станции Доманово на шоссе Витебск – Орша. Те, кто избежали ареста, в ночь с 23 на 24 апреля попытались освободить задержанных товарищей, но безуспешно. Через несколько дней группа повстанцев-витеблян во главе с А. Козловским сдалась властям в Оршанском уезде.

Из Орши в направлении Бобиновичи – Лиозно выступил отряд Игната Будзиловича, но 26 апреля (8 мая) отряд был разбит армейским подразделением под Погостичами (в нынешнем Лиозненском районе). Будзиловича схватили на поле боя и по приговору военно-полевого суда 28 августа (9 сентября) 1863 года расстреляли в Орше.

В Юхновицких лесах, на границе Себежского и Дриссенского уездов, повстанческий отряд сформировал бывший подпоручик артиллерии Болеслав Кульчицкий (1842—1863). Но уже 24 апреля (6 мая) этот отряд был обнаружен в Зебецком лесу и окружен. Кульчицкий, не желая сдаваться в плен, застрелился. Остальных повстанцев каратели под конвоем отвели в Дриссу.

В Диснеском уезде повстанческий отряд сформировал Генрик Дмаховский (1810—1863), комиссар уезда. Он выступил на Кубличи и Докшицы, но 14 (26) апреля был разбит возле деревни Поречье в Борисовском уезде. Командир погиб в бою.

Отряд в Лепельском уезде сформировал Отан Грабницкий (1829—1865), сын богатого помещика Лепельского уезда, подавшийся в революционеры. В его «послужном списке» уже было двухлетнее заключение в Петропавловской крепости и отри года службы рядовым солдатом в Сибирском отдельном корпусе. Среди бойцов этого отряда был поэт Феликс Топчевский (1838—1892) вместе со своим братом. Вскоре царские войска рассеяли и этот отряд. Грабницкого схватили и осудили на 6 лет каторги. Но до Сибири он не дошел, умер в Екатеринбурге.

Недолго продержалась повстанческая группа, созданная в районе Бешенковичи – Бачейково. Ее командир Дик был схвачен и чуть позже приговорен к каторжным работам.

Повстанческие группы из Борисовского, Лепельского и Сенненского уездов собрались в Волосовичах (ныне в Лепельском районе). Этим сборным отрядом командовали А. Кучевский и Жултко (псевдоним). Группу повстанцев из Лепеля сюда привел бывший подпоручик П. Колб. Однако 7 (19) мая отряд был разбит в бою возле деревни Подберезье (ныне Борисовский район). Кучевский погиб. Колба схватили через некоторое время и расстреляли в Динабурге.

Сохранился приказ повстанческого воинского начальника Лепельского уезда (ни фамилии его, ни псевдонима в приказе нет), в котором поставлена задача: захватить Бешенковичи, Бачейково и почтовую станцию Куриловичи.

Российский историк А.Н. Кареев писал в 1873 г., что «шайки Себежского уезда, Полоцкого, Витебского, Велижского и Лепельского имели намерение, соединившись, двинуться на Полоцк, а потом на Витебск». Повстанцы также планировали захватить Динабург (ныне Даугавпилс в Латвии), где имелся крупный военный склад с оружием.

Но ничего из этих планов они не смогли осуществить. Крестьяне повсюду встречали повстанцев крайне враждебно, сообщали воинским командирам и чинам полиции  об их местоположении и передвижениях, помогали ловить, нередко сами жестоко расправлялись с ними. В результате повстанческие отряды и группы быстро погибали или рассеивались.

 Могилевские отряды

Эти отряды формировались под руководством воеводской (губернской) революционной организации, подчиненной виленскому центру. Воеводой (воинским начальником) был назначен Людвик Звеждовский.

В ночь с 23 на 24 апреля Звеждовский с помощью студентов Горы-Горецкого земледельческого института захватил уездный город Горки и, пополнив вою группу студентами, двинулся в сторону Кричева на соединение с отрядом Чериковского уезда под командованием Яна Жуковского. Последний (в недавнем прошлом – поручик артиллерии) по плану должен был внезапно атаковать Кричев и захватить там артиллерию. Однако местное армейское командование успело нанести опережающий удар и рассеяло Кричевский отряд еще на стадии формирования.

Узнав об этом, Звеждовский переправился через реку Проня. Уже 30 апреля неподалеку от города Пропойска (ныне Славгород) он распустил отряд. Большинство повстанцев сдалось властям (свыше 100 человек), но Звеждовскому и Жуковскому удалось скрыться.

Всего несколько дней смогли продержаться другие отряды Могилевщины. Это Оршанский отряд Игната Будзиловича (был разбит 26 апреля возле Погостич), Быховский отряд И. Анципы (был разбит 28 апреля), Рогачевский отряд Томаша Гриневича (был разбит на стадии формирования в его имени Верхняя Тощица, в 32 км южнее Быхова). Все три командира попали в руки властей, преданы военно-полевому суду и расстреляны.

Надо сказать несколько слов об Ильдефонсе Анципе (1815—1863). Говоря современным языком, это был профессиональный революционер. Еще 16-летним юношей он участвовал в национально-освободительной войне 1830—31 гг. польского народа против царизма. В эмиграции (во Франции) входил в состав Польского демократического общества, выступал в печати по вопросам организации вооруженного восстания. Во время польского восстания 1848 г. на территории, оккупированной Пруссией, командовал отрядом крестьян в районе Познани. В 1859 г. вернулся на родину, жил под надзором полиции в имении брата в Быховском уезде Могилевской губернии.

С 24 апреля возглавил отряд Быховского уезда. В течение четырех дней повстанцы громили волостные канцелярии, валили телеграфные столбы, жгли мосты и, как сказано в приговоре военно-полевого суда, «провозглашали освобождение крестьян от всех повинностей, бесплатное пользование помещичьей землей, свободу и равенство». Но 28 апреля отряд был разбит, Анципа схвачен и расстрелян в Могилеве.

В южной части Сенненского уезда бывший поручик Константин Жебровский сформировал свой отряд (около 100 человек), с которым перешел в Борисовский уезд, где действовали остатки отряда бывшего подпоручика Антона Алендского (1843—1864), разбитого 27 апреля возле деревни Славени (в нынешнем Толочинском районе). 7 (19) мая 1863 г. объединенный отряд Жебровского и Алендского был разбит возле деревни Подберезье. Оба командира попали в плен, по приговору суда их расстреляли в следующем году: Алендского – 30 марта (11 апреля), Жебровского – 24 июня (6 июля).

Крестьяне Могилевщины повсюду относились к повстанцам крайне враждебно. Отряды состояли из бывших младших офицеров, студентов, гимназистов, мелких чиновников, мещан и, отчасти, шляхты. Крестьян не было. По сведениям российского историка, генерал-майора Василия Ратча (1816—1870) общая численность повстанцев в Могилевской губернии не превышала 800 человек.

ххх

Приходя в деревню или местечко, повстанцы созывали жителей на собрания, где зачитывали им манифест и аграрные декреты ЦНК, составляли акты о передаче земли в собственность крестьян, принимали от них присягу на верность революционному правительству, уничтожали документы волостных канцелярий, забирали казенные деньги, а собранные с крестьян подати возвращали им. Иногда судили и казнили людей, помогавших властям в борьбе с восстанием.

Отряды избегали стычек с крупными формированиями противника. Боевые действия повстанцев вследствие несоразмерности их сил с правительственными войсками вынужденно имели партизанский характер. При этом материальное обеспечение отрядов возлагалось на помещиков. Всего на территории современной Беларуси за 7 месяцев, с февраля по август 1863 г., зафиксировано 46 боев и стычек повстанцев с царскими властями. Две трети из них произошли в Гродненской и Виленской губерниях.

То обстоятельство, что восстанием руководили «белые», весьма негативно повлияло на отношение к нему беларуских крестьян. Видя в рядах революционеров польских помещиков – своих давних угнетателей – они воспринимали его как выступление против «царя-освободителя» с целью восстановления крепостного права. Именно такую оценку восстания широко использовали официальные власти и служители православной церкви.

Чтобы не допустить участия крестьян Беларуси и Литвы в восстании, правительство предприняло ряд мер экономического характера. Так, указами от 1 марта и 2 ноября 1863 г. в Западном крае отменили «временные обязанности» крестьян перед помещиками, всех крестьян перевели на обязательный выкуп, а выкупные платежи сократили на 20 %. В октябре 1863 г. вышел указ о выделении крестьянам, лишенным земли в период 1846—50 гг., семейных наделов по три десятины, и о возвращении полных наделов тем крестьянам, которых помещики лишили земли в 1851—61 гг. Параллельно те деревни, где крестьяне находили поддержку, подвергались жестоким репрессиям.

Социально-экономическая программа повстанцев из-за ее ограниченности была малопривлекательной для беларуских крестьян, а идея восстановления польского государства – вообще чуждой. В результате восстание поддержала лишь небольшая часть крестьян, в основном – казенных.

Более того, во многих местах, особенно в Витебской и Могилёвской губерниях, крестьяне громили имения «польских» помещиков, помогали ловить повстанцев, сами задерживали их и передавали властям (за это они получали денежную награду). В целом, крестьяне Беларуси  Литвы составили не более 18 % от общего числа повстанцев. Удельный же вес шляхты (в основном безземельной и малоземельной) достиг 70 %. Чаще всего это были мелкие чиновники арендаторы, служащие имений помещиков, представители разночинной интеллигенции, учащиеся, городские ремесленники, низшее католическое духовенство.

Среди российской общественности, даже либерально-демократической, восстание под лозунгом возрождения Польши (включая Литву, Беларусь и Правобережную Украину) вызвало небывалый подъем шовинизма. Этой мутной волне противостояла только нелегальная газета «Колокол», издававшаяся в эмиграции*. Однако в связи с позицией ее издателей Герцена и Огарева число их сторонников в России сократилось в несколько раз. Через государственные учреждения, церковь, печать, школу, шовинистическая волна широко распространилась в народных массах России и фактически парализовала агитацию революционных демократов, перечеркнула их надежды на всероссийское крестьянское восстание.

/* А.И. Герцен и Н.П. Огарев издавали «Колокол» с июня 1857 по июль 1867 гг. сначала в Лондоне, а с 1865 г. в Швейцарии. В 1868 г. вышли еще 15 номеров газеты, но на французском языке./

Не оправдались надежды повстанцев на помощь западных государств. Французский император Наполеон III опасался в одиночку воевать с Россией, а правительство Великобритании сочло нецелесообразным ввязываться в войну ради восстановления польского государства, шансы которого на выживание представлялись крайне сомнительными.

Понятно, что в единоборстве с царской армией сравнительно малочисленные, плохо вооруженные повстанческие отряды были обречены на поражение.

Подавлением восстания на территории Беларуси и Литвы с середины мая 1863 г. руководил новый Виленский генерал-губернатор Михаил Муравьев, получивший чрезвычайные полномочия от царя Александра II.

Имения помещиков, имевших отношение к восстанию, конфисковались в казну, а потом на очень льготных условиях продавались царским чиновникам и генералам – выходцам из центральных губерний. На всех остальных местных помещиков (поначалу даже русских) Муравьев наложил контрибуцию в виде процентного сбора от доходов. Повсеместно вводилась круговая порука (коллективная ответственность) местных жителей. Этими и другими мерами он заставил «белых» (помещиков и высшее католическое духовенство) отказаться от поддержки восстания, что юридически закреплялось подписанием верноподданнических адресов на имя царя. Многие активные участники восстания погибли в боях, были казнены, арестованы либо бежали за границу.

В сложившихся условиях Калиновского в начале июня 1863 г. снова пригласили в Вильню. Якуб Гейштор был арестован властями 19 (31) июля*. После его ареста именно Калиновский возглавил Отдел руководства провинциями Литвы, преобразованный в Исполнительный отдел Литвы, а 10 (22) августа ему передали еще и полномочия комиссара ЦНК в Вильне. Таким образом, к концу лета Калиновский стал обладать полной властью в революционной организации на территории Беларуси  Литвы. Однако добиться перелома в борьбе он уже не мог.

/* Я. Гейштора после ареста выслали в Уфу, но затем вернули в Вильню для нового следствия. По приговору суда он получил 10 лет каторжных работ в Сибири, с зачетом в этот срок времени с момента ареста. В 1873 г. Гейштор был освобожден и поселился в Варшаве. Он написал и опубликовал «Воспоминания 1857—1865 годов», которые являются ценным источником по истории восстания 1863 года./

В конце лета Национальное правительство признало, что продолжать повстанческие действия в западных губерниях нет смысла. Исполнительный отдел получил приказ от 28 августа 1863 г. прекратить военные действия, с тем, чтобы подготовить новое восстание весной следующего года. Часть повстанцев перешли на территорию Польши и там продолжали борьбу. Но большинство не решилось бросить родные места. Они возвращались в свое имения и местечки.

Калиновский занялся подготовкой нового выступления, намеченного на весну 1864 года. Но до этого дело не дошло. Один из революционеров, повстанческий комиссар Могилевской губернии Витовт Парфианович на допросе выдал Калиновского, нелегально проживавшего в Вильне под именем Игната Витоженца. Руководителя заговорщиков арестовали в начале февраля 1864 г., а 10 (22) марта повесили.

Царское правительство жестоко расправилось с участниками восстания. По официальным данным, в Западном крае 128 человек были казнены (в том числе 9 ксендзов), 853 человека отправлены на каторгу, 767 в арестантские роты, 320 человек рядовыми в армию. На поселение в Сибирь – 504 человека, высланы с лишением всех прав – 825 человек. В административном порядке из края выслали 7836 человек. Итого – человек. А всего было выселено из края 12483 чел.

Несколько сот человек погибли в боях либо умерли от ран.

ххх

Дадим теперь общую оценку восстания 1863 г.

Приведенные выше факты показывают, что подготовка к нему велась целенаправленно и продуманно. Была создана разветвленная нелегальная организация революционеров, имевшая четкую систему руководства (центральный комитет, провинциальные комитеты, воеводские и поветовые штабы, гражданские и военные начальники). Были подобраны люди, составившие «ядро повстанческих отрядов. Отрядами командовали, в большинстве случаев, бывшие офицеры. Удалось накопить оружие и боеприпасы, хотя и в недостаточном количестве. Основной формой боевых действий повстанцы совершенно правильно избрали партизанскую войну. Инструкции ЦНК, конкретизировавшие и направлявшие «партизанщину», безупречны даже с современной точки зрения. Несмотря на все это, восстание было обречено на поражение.

Во-первых, правительственные силы имели значительное превосходство в количестве бойцов, в количестве и качестве вооружения. Против нескольких тысяч повстанцев Западного края были направлены 318 рот пехоты, 48 эскадронов кавалерии, 18 казачьих сотен, 120 полевых пушек.

Во-вторых, на территории Западного края (Беларусь + Летува) восстание не поддержали не только крестьяне, но и горожане. Ни в одном городе повстанцам не удалось добиться сколько-нибудь заметного успеха.

Стало уже «общим местом» упоминание о том, что в Гродненской губернии сторону повстанцев приняли 20 % крестьян. Вообще говоря, эта цифра нуждается в уточнении. Но и без уточнений понятно, что 80 % сельских жителей были «против» даже на землях католической Гродненщины. Что уж говорить о Витебщине и Могилевщие.

Между тем, как всегда говорили и писали «классики марксизма-ленинизма», без поддержки народных масс любое восстание обречено на поражение.

В-третьих, сами руководители восстания связывали его успех с вооруженным вмешательством (интервенцией) Франции и Великобритании. Однако правящие круги этих стран не видели смысла в таком вмешательстве.

Еще была свежа память о Восточной войне 1853—56 гг. Западные союзники добились в ней убедительной военной и политической победы. Однако никаких экономических выгод война им не принесла. Напротив, она повлекла за собой огромные материальные издержки и весьма значительные людские потери. К тому же соседние с Польшей государства, Пруссия и Австро-Венгрия абсолютно не желали восстановления независимости Речи Посполитой даже в усеченном варианте Царства Польского. Вполне вероятно, что они тоже прибегли бы к силе оружия для решения «польского вопроса». А это означало «большую» войну в Европе.

В-четвертых, при изучении литературы, посвященной восстанию 1863 г., складывается впечатление, что варшавский ЦНК изначально не верил в успех восстания на «крэсах всходних». Смысл вооруженной борьбы в этом регионе варшавские и лондонские стратеги видели прежде всего в том, чтобы отвлечь как можно больше российских войск.

На мой взгляд, сочетание указанных четырех факторов с самого начала сделало трагедией выступление полонизированной «тутэйшай» шляхты и примкнувшей к ней полонизированной части мещанства.

Собственно беларуское национально-освободительное движение в этом восстании не просматривается. Но в начале ХХ века беларуские революционные демократы (в первую очередь лидеры Беларуской Социалистической Громады) стали пропагандировать Калиновского как своего идейного предшественника, как человека, с которого началось беларуское крестьянское революционное движение.

 Литература

Восстание в Литве и Белоруссии, 1863—64 гг. (Материалы и документы). М.: “Наука”, 1965. – 586 с.

За вашу и нашу свободу: Герои 1863 года. /Сост. В.А. Дьяков/ М.: “Молодая Гвардия”, 1964. – 448 с.

Кісялёў Г.В. На пераломе дзвюх эпох: Паўстанне 1863 г. на Міншчыне. Мінск: “Полымя”, 1990. – 35 с.

Смирнов А.Ф. Кастусь Калиновский. Минск: Госиздат БССР, 1963. – 200 с.

Смирнов А.Ф. Восстание 1863 года в Литве и Белоруссии. М.: АН СССР, 1963. – 392 с.

Шалькевич В.Ф. Кастусь Калиновский: Страницы биографии. Минск, 1988.

Шпадарук И. Борцы за народное дело. Минск: “Беларусь”, 1968. – 110 с.

6 идей о “Очерк действий повстанцев в губерниях Северо-Западного края

  1. K-Maro

    Когда автор пишет Беларусь и Летува, тогда понятно о каких ныне странах идет речь, но когда автор пишет Беларусь и Литва, то не совсем понятно, что автор имеет в виду под словом Литва: Жемойтию или Земли Западной и Центральной Беларуси + Вильня?

  2. Юрий-Альгерд

    К сожалению, видимо, так и есть — народ не поддержал восстание 1873-го года. У нас люди (в основной массе) до сих пор интересуются исключительно собственным благополучием. Мой коллега родом из сельской месности стремится заработать любыми способами большие деньги, чтобы потратить их на «крутой» телефон, телевизор, дорогую обстановку (дешевая и средняя не интересует), отдых в Крыму… Нет чтоб книжку умную прочитать. Зачем? Сыт, обут, деньги есть, остальное не важно. Разве такой будет воевать за идею? Нет, конечно. Вот и в 1873-м не пошли, не поддержали. А жаль…

  3. Licvin

    Асноўная маса народа не падтрымала паўстанне і правільна зрабіла. З самага пачатку паўстанне было асуджана на паразу. І ўсё ж паўстанне Каліноўскага мела гістарычнае значэнне, як сведчанне супраціву расейскай царскай акупацыі тэрыторыі ВКЛ. Акрамя таго словы Каліноўскага маюць да сёнішняга часу прарочы сэнс.
    Трэба было не ваяваць з рэгулярнымі войскамі і тым самым нішчыць свае малыя сілы, а ісьці шляхам асветы, назапашвання разумовых сіл, прапаганды аўтаноміі, сілавым уздзеяннем на мясцовыя ворганы ўлады… Калі ты разумны, але цябе мала, то трэба дасягаць поспеху не голай сілай, а сілай розуму.

    1. Гандурас

      Республика Летува-это былое княжество Жамойское. А что такое змагарьё ?

  4. Константин

    Уважаемый Анатолий! Спасибо ВАМ за описание исторических событий Княжства Литовского, ведь мой про-прадед был непосредственным участником событий восстания под предводительством Тадеуша Костюшки, возглавлял отряд,но после подавления,пленен, и был казнен царскими войсками.. Это по рассказам моего покойного деда Стасюкевич Павла Фёдоровича., Мы отнасились к бедному шляхтецкому роду! Еще раз Спасибо ВАМ..

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *