Інстытут беларускай гісторыі і культуры

О чем говорят камни…

Несмотря на то, что вопросы археологического изучения памятников духовной культуры древнего населения Беларуси ставил еще зачинатель беларуской археологии Зориан Даленга-Ходаковский (1784—1825), до недавнего времени им все же не уделялось должного внимания. Специальные исследования языческих культовых памятников не проводились. Исключение составляют, пожалуй, раскопки святилища X—XI вв. на берегу озеро Святое, возле деревни Ходосовичи в Рогачевском районе. Да еще Валентин Седов назвал несколько памятников на территории Беларуси аналогичными городищам-святилищам смоленских кривичей.
Хотя на Беларуси много культовых камней, у нас ими мало интересовались не только археологи, но и этнографы, если не считать основательной этнографической работы Михаила Мелешко (1892—1941), опубликованной в 1929 году. Это объясняется, помимо прочего, эхом вульгарного социологизма 1920—30-х гг., недооценивавшего роль морально-психологических факторов в жизни народа, и объявившего сознание придатком трудовой деятельности.
Нами исследовано несколько памятников дохристианского культа, что дает новые сведения о месте камней в системе беларуского язычества. Среди этих памятников особенно интересен Святой, или Дажбогов, камень. Он находится в 6 километрах на северо-восток от деревни Кременец Логойского района, в лесу. Длина камня 1,03, ширина – до 0,7, высота около 0,6 м. Верх его плоский, на нем заметны 5 отшлифованных углублений. Среди этих углублений три овальной формы, длиной 0,2—0,28 м и два круглой формы, диаметром 0,2—0,24 м и глубиной около 0,03 м, похожие на тарелки или миски. О чем говорят камни 1Еще в XIX веке камни с тарелкообразными углублениями были описаны возле Вороничей Полоцкого района – под названием Витовтовых тарелок (1), в Махирове под Полоцком и в Погосте под Миорами, Три камня с тарелками есть на Гродненщине, между деревнями Палашки и Каргавды, и возле деревни Падитва Вороновского района, недалеко от границы с Летувой. Местное население сохранило их литовское название – «Дева блюдас», что означает «Блюда Бога» (2). Несколько таких камней зафиксированы на юге Летувы, теперь один из них находится в государственном историко-этнографическом музее республики Летува; встречаются они и в других местах Прибалтики, например, в Тарту.
Камни эти, как правило, почитались. Само название – Дажбогов – свидетельствует о связи с культом древнеславянского бога солнца. До последнего времени на камень у Кременца приносили пожертвования, особенно на Пасху, клали монеты и цветы. Согласно поверьям, это должно помогать в разных обстоятельствах, например, при болезнях домашней скотины. Некоторые старые люди клали монеты даже во время археологических раскопок. Считалось, если долго нет дождя, надо собраться (желательно вдовам) и немного повернуть камень. О чем говорят камни 2Интересные результаты дали раскопки вокруг камня на площади 19 квадратных метров. Под слоем гумусовой земли (толщиной 0,1—0,2 м) обнаружилась кладка из небольших камней прямоугольной формы. Ее рaзмepы: по линии запад – восток 2,8 м, по линии север – юг около 3 м. Она ориентирована точно по сторонам света. По сторонам кладки камни чуть больше. С западной стороны к ней примыкает выступ, похожий на крыльцо трапециевидной формы, составленное из небольших камней. Находок на кладке и между камнями было немного – преимущественно монеты XX века, бесформенные остатки железных изделий, необработанные кремни.
В 6,5 метрах на запад от каменных конструкций заметен фундамент, скорее всего от часовни, ширина которой была 2,8 м (длина прослеживается хуже). Фундамент в целом ориентирован по линии север – юг, с некоторым отклонением на северо-запад. К югу от остатков часовни заметно углубление – видимо, следы колодца, о котором рассказывали местные жители.
Вернемся к кладке вокруг Дажбогова камня. Какое она имела назначение? Вряд ли это остатки христианской часовни. Если бы так, то, во-первых, из камней был бы выложен только фундамент, но не все пространство внутри прямоугольника. Во-вторых, ориентация по сторонам света для христианских церквей и тем более – часовен, как объясняет П. Рапопорт, характерна далеко не всегда. Можно полагать, что эта кладка – часть языческого культового памятника. Ориентация строго по сторонам света характерна именно для языческих святилищ, например, для Ходосовичского в Рогачевском районе (В. Власов считает этот памятник культово-астрономической площадкой).
Например, капище в древнем Киеве было сложено насухо (без раствора) из неотесанных камней и образовывало неправильный прямоугольник с закругленными углами и четырьмя выступами, ориентированными по сторонам света. Размеры его были 4,2 х 3,5 м. Памятник датируют VIII—X вв. При раскопках поселения VI—VII вв. в урочище Гнилой Угол возле Городка на Подолии (Украина) открылось святилище с прямоугольной площадкой плоской каменной кладки и круглым очагом с восточной стороны. Вообще, строгая географическая направленность, ориентация на небесные светила определяет дохристианские культовые постройки на широком пространстве Европы, взять хотя бы знаменитый Стоунхендж в Англии.
Имеются сведения, что на острове Городище Богинского озера под Браславом до 1860-х годов «имелся высокий бурт, внутри которого была старой веры божница с одним оконцем, через которое луч солнца попадал внутрь только ровно в полдень». Там же нашли идола в половину человеческого роста с отбитой головой и сложенными на груди руками. При обследовании автором статьи этого острова на Богинском озере в 1986 году обнаружено городище железного века, некогда заселенное балтами. Вероятно, что «старой веры божница» и идол остались от них или от славян, которые позже могли превратить заброшенное городище в культовый центр.
Но вернемся к Дажбогову камню. Современные исследователи славянской мифологии считают, что Дажбог (Даждьбог) был языческим богом солнца, света и тепла, небесным всадником, сыном Сварога, обеспечивавшим благополучие. Академик Борис Рыбаков считал, что в значительной мере Дажбог аналогичен древнегреческому Аполлону – Гайтасиру. А также, что он исполнял функции покровителя семей. Это объясняет обычай поворачивания камня, чтобы вызвать дождь, именно вдовами: покровитель семьи должен быть особенно милостив к несчастным женщинам, волею судьбы оставшимся без мужей.
По мнению Б. Рыбакова, празднование Дажбогова дня приходилось на зимнее солнцестояние. Это подчеркивает его связь с астрономическими явлениями, годовым движением Солнца, а значит, и строгую ориентацию каменной площадки вокруг Дажбогового камня по сторонам света или – в глубине времен – по расположению небесных светил. Возможно, что круглые тарелкообразные углубления на камне сделаны по ассоциации с формой Солнца.
Как в Киеве идол стоял на каменном пьедестале, так и в Кременце Дажбогов камень был поставлен на каменную кладку. Непонятно, правда, почему здесь отсутствуют (кроме поздних находок) остатки жертвоприношений. Возможно, жертвы приносились поодаль от площадки, так как с южной стороны от нее видны в земле какие-то камни. В киевском капище, например, жертвенник размещался чуть поодаль от площадки. А может быть, жертвы были из органических веществ и поэтому не сохранились? Очевидно, что исследования в Кременце следует продолжить. Но уже сейчас удалось выяснить конструкцию этого памятника духовной культуры наших предков, где суровый дизайн культовой площадки гармонично сочетается с молчаливой массой Дажбогова камня.
Своеобразная эстетизация камней ощущается в таком же ансамбле, сохранившемся возле деревни Горка Дятловского района. В XIX веке сообщалось о поклонении в этой местности группе из нескольких больших камней (3). Холм, от которого, вероятно, получила свое название деревня, виден на окраине леса. На его вершине в давние времена стояла часовня. Ниже по склону, на небольшой площадке, – живописное нагромождение из пяти огромных камней (высотой в 2—3 метра). В центре под ними имеется довольно широкий проход высотой около метра. По преданию, когда-то через него можно было проехать на коне, но с того времени камни якобы глубже опустились в землю. На этих глыбах стоял деревянный крест, увешанный венками и вышитыми полотенцами. Возле камней молились, клали деньги и другие пожертвования. О чем говорят камни 3Интересный памятник находится между деревнями Гудовичи и Верхлес Червеньского района, к востоку от Смиловичей. Александр Ельский еще в 1890 году писал, что там есть так называемая Святая Горка, на которой среди кучи камней лежит камень с отпечатком человеческой стопы. По легенде, след оставила Мать Божия, трижды проходившая через эти места. Народ клал к камню цветы и ставил здесь кресты.О чем говорят камни 4 Автор статьи выяснил, что Святая, или Марьина Горка представляет собой холм, обведенный по краям невысоким валом. Между валом и площадкой был вырыт ров. Вал не имел оборонительного значения, так как он ниже площадки. В сходных памятниках на Смоленщине и Северной Буковине, как правило, нет культурного слоя. Они были языческими святилищами VIII—X вв. и функционировали до прочного установления среди восточных славян христианства (т.е. до XI—середины XII века). Святая Горка, как видим, и после христианизации осталась местом поклонения камню-следовику, адаптированному к понятиям новой религии.
Правда, сам камень позже был поврежден. Еще в одной легенде, возникшей уже в ХХ веке, говорится, что его положили в фундамент хаты, но хата сгорела. Устрашившись, люди вернули камень на холм. Камень обступали кресты – архаический каменный и высокие деревянные и металлические, на которые вешали вышитые полотенца; рядом были посажены ирисы. При раскопках возле камня на глубине 0,2—0,25 м встретились угольки от костров и положенные как бы цепочкой небольшие камни, а также монета 1811 года. Вход на площадку, к камню «с отпечатком стопы Магдаленки», как его называли в народе, – с запада, навстречу восходу солнца.
Примерно в километре на восток от Святой Горки раньше стоял каменный идол в виде столба с человеческим лицом. Его называли «Царь Давид». Хотя фотографии или зарисовки идола не сохранились, народное название позволяет догадываться о самом облике. В беларуском народном искусстве, в частности скульптуре, царя Давида было принято изображать с короной на голове и подпоясанного. Видимо, идол был таким. К сожалению, он уничтожен в 1930-е годы при строительстве шоссе.
Еще один холм с названием «Марьина Горка» существовал когда-то возле деревни Новоселки в Пуховичском районе. Как свидетельствует предание, в языческие времена на нем происходили тризны и игры (4).
Святилище около деревни Верховляны Берестовицкого района известно среди местных жителей под названием «Городище». По легенде, на нем стояла церковь, которая потом провалилась под землю. Размер площадки не более 7 х 7 м. Ее окружает довольно высокий вал, только с запада оставлен проход к площадке. Между валом и площадкой вырыт ров. Как мы уже упоминали, такое размещение вала и рва характерно именно для святилищ.
При шурфовке центра площадки на глубине около 0,2 м найдены угли, кремни с первичной обработкой и обломки ранней гончарной керамики. Площадку не довелось раскопать всю, поэтому яма от идола не найдена. Скорее всего, на площадке отправляли религиозный обряд, приносили жертвы. В культурном слое рва (до глубины 0,4 м) встречаются угольки, фрагменты керамики, кремни. Глубже шла кладка из крупных и мелких камней. Между камнями тоже лежали находки, в частности кости животных и угли. Под камнями найдена гончарная керамика, датируемая XI—XII вв. К этому времени можно отнести возникновение памятника, точнее кладки. Труднее определить верхнюю дату его ритуального действия.
Впервые такие святилища начали исследовать на Смоленщине в 1920-е годы. Но в основном их изучали в наше время в бассейне Прута и на среднем Днестре Б. Тимашук и И. Русановай. Там рвы имеют плоское дно, на котором много раз разжигались костры – часто на специальных кладках. В так называемые «пылающие жертвенники» бросали мясо жертвенных животных и ритуально разбитую посуду. Площадки исполняли роль капищ – мест, где стоял деревянный или каменный идол. На святилищах Буковины имелись, кроме того, культовые колодцы, источники (родники) и каменные глыбы.
Кстати, один интересный камень находится и возле Верховлян. Немного западнее «Городища» из родника вытекает неширокий ручей. Там, почти спрятавшись в воде, лежит большой камень. Говорят, что родник бьет из-под него. Ранее он якобы был таким мощным, что приходилось затыкать его мешками с овечьей шерстью. По местному преданию, если камень сдвинуть с места, то источник разольется и затопит деревню. Вероятно, когда-то этот камень тоже был культовым.
Аналоги известны и в других местах Беларуси. В деревне Покрашево (регион Слуцка) существует предание, что исток тамошней речки завалила камнем ведьма, разъяренная смертью дочери. А в Порозове Свислочского района рассказывают, что ручей возле местечка высох, когда цыганка бросила в его исток клок овечьей шерсти и приказала больше не течь (5). Именно с памятником «Городище» связано поверье о «Перуновом поле», которое находится в километре на юго-восток от него, в долине. Говорят, что если во время грозы на этом поле окажется человек, то в него обязательно ударит молния. Не является ли это отголоском того, что святилище когда-то посвящалось Перуну?
Большинство таких святилищ перестало действовать, как утверждают Б. Тимашук и И. Русанова, в XI – середине XII века. В западной же части современной Гродненщины проживали ятвяги, у которых язычество официально существовало до конца XIV века. Поэтому и среди местного славянского населения языческие верования могли сохраняться более длительное время.
Почитание камней нашло широкое отражение в беларуском фольклоре. В ряде сюжетов говорится, что камни когда-то росли (или что они растут и теперь). Камень как символ вообще популярен в мифах древних индоевропейцев, где с камнем обычно сопоставляется дерево. Одно из беларуских преданий повествует о том, как могучий силач разбил огромным молотом огромный камень и достал оттуда жизнь дракона. Все три стихии – камень, вода и огонь – выступают оружием противника дракона в беларуских заговорах. В беларуском фольклоре, как и в древнеиндийской «Ригведе», подчеркивается связь Громовержца с камнем, откуда герой извлекает животных и клад. В народной сказке про Ильюшку есть вариант финала, когда герой превращается в камень: «Дотоле бился, пока сам по колени не въехал в землю и не сделался камнем. Он и теперь стоит там…» (6).
Интересно, что топография окрестностей Верховлянского святилище тоже имеет параллели в мифологии. Перун и его противники владеют одновременно и огнем, и водой. Но при этом стихию воды воплощает противник Перуна. В заговорах упоминается змея на камне в связи с овечьей шерстью. Такое специфическое сочетание прослеживается не только в славянских и балтских ритуальных текстах, но и в хеттских ритуалах. В вавилонском мифе положительный герой бросает камни, чтобы преградить путь горько-соленым водам. И в беларуской сказке о силачах (асілках) воды запруживают камнями, только не плохие воды, а хорошие, несущие плодородие.
Сопоставление святилища на холме и ручья, заваленного камнем или овечьей шерстью – внизу, это наглядный пример бинарной оппозиции по линии «верх – низ». В древних мифах верх соотносится с правыми полюсами такой оппозиции: добрым, светлым, восточным, небом, огнем, четным, живым, а низ – с левыми: злым, темным, западным, землей или подземным (подводным) царством, нечетным, мертвым. Громовержец, Перун, связывается с правыми, верхними полюсами оппозиции, его противник дракон (или змей) – с левыми, нижними. Как полагают, в Киеве идол Перуна стоял на горе, а Велеса, близкого к противоположным cилам, – на Подоле, в нижней части города.
Кроме описанных памятников на территории Беларуси есть множество камней: идолов, следовиков (со следами человека и животных), камней-шевцов (кравцов), с углублениями и разных других, о которых бытуют многочисленные легенды и предания. Камни, особенно на западе Беларуси, широко использовались в похоронном обряде, при возведении так называемых «каменных курганов» и «каменных могил». Несомненно, такое почитание камней было пропитано культовым значением. Дальнейшее изучение каменной летописи Беларуси обогатит наши знания о духовной культуре предков, позволит полнее раскрыть их мировоззрение и систему ценностей.

Автор: Эдвард Зайковский, кандидат исторических наук

/Перевод и редакция А.Е. Тараса./, Альманах № 9

Литература
1. Живописная Россия. Том III. СПб.-М., 1882, с. 247.
2. Легенды і паданні. Мн., 1983, с. 351.
3. Гродненский исторический архив. Фонд 14, опись 3, дело 62, лист 17.
4. Мялешка М. Камень у вераньнях і паданьнях беларусаў. // Запіскі аддзелу гуманітарных навук. Книга 4. Працы катэдры этнаграфіі. Том 1, сшытак I. Менск, 1928, с. 162.
5. Легенды і паданні, с. 376.
6. Иванов В.В., Топоров В.Н. Исследования в области славянских древностей. М., 1974.