Інстытут беларускай гісторыі і культуры

Нужен ли белорусский язык ?

Нужен ли белорусский язык 1

                   Сонца

У большинства беларусов найдутся свои индивидуальные причины незнания родного языка, а кроме того, множество обоснований, почему они его не хотят и не будут учить. Восстановление языка дело очень сомнительное. В истории много примеров неуспехов на этом пути (например попытка реанимации провансальского языка в XIX веке). Языки возникают, живут и умирают.
Иногда цикл жизни языка не зависит от жизни народа-носителя. Латынь, санскрит и церковно-славянский употребляются, хотя народы, для которых они были родными разговорными языками, давно прекратили свое существование.

Иногда народы меняют свой язык, переходят на чужой или создают новый. Очень редко удается реанимировать язык. Иврит — это хрестоматийный пример, с оговорками можно вспомнить историю чешского языка. Судьба беларусского языка еще не понятна, мало того, непонятен современный статус его. Латынь и древнегреческий принято называть мертвыми языками не просто потому, что народы-носители вымерли (греки, хоть и не ионийские эллины, живы до сих пор), а потому, что очень ограничена сфера их употребления. Средневековая латынь (вульгата) была живым языком, на ней писали книги, читали лекции, вели делопроизводство и пользовались в быту во всех монастырях Европы. Если язык существует только как книжный, его относят к категории мертвых. Если он существует только в быту, его относят к категории бесписьменных (языки вепсов, ливов, ирокезов, цыган и т. д.). А как быть с языком, который для одной категории людей (беларусские писатели, журналисты, учителя) книжный, а в быту они говорят на другом, для другой категории (сельское население) бытовой, а ведение делопроизводства и чтение книг происходит на другом? А может, это вообще разные языки? Может быть, языки беларусских крестьян и писателей считаются одним языком только по недоразумению?

Беларусские суды не могут вести судопроизводство на беларусском языке. Мало перевести документы и кодексы на беларусский язык. Каждое слово адвоката, нотариуса, судьи и прокурора должно быть выверено, соотнесено с длительной практикой, подкреплено прецедентами (это справедливо не только для англосаксонского судопроизводства). Слишком много значит слово в правовых отношениях, переход на другой язык требует кардинальной правовой реформы, составлением разговорника здесь не обойтись.
Как передать на беларусском языке различие терминов: мышление, рассудок, разум или мысль, мнение, суждение, умозаключение. Я могу попытаться подобрать слова и приблизительно передать смысл, но это не терминологическое употребление слов. Так можно популяризировать философию, но не философствовать. Аналогичные трудности в любой дисциплинарной сфере знания. Связь философии (мышления как такового) с языком очевидна. Различия немецкого, английского, французского или русского философствования во многом определяются строением базовых языков и построенных на их основе терминологических языков. Многие понятия при вживлении в иную философскую систему либо искажаются, либо требуют терминологического заимствования. При этом все равно происходит либо обогащение понятия новыми нюансами и смыслами, либо редукция их. Термин можно заимствовать, но что делать с деривацией, управлением глаголов и другими синтаксическими особенностями, искажающими семантику и прагматику слов?

Как перевести на русский мець рацыю? Иметь резон? Прямая калька, но по-другому употребляется. Иметь смысл? Нет, имеет смысл суждение, а мае рацыю человек. Быть правым? Возможно, но «быть» и «иметь» — тоже разное.

Сапега создавал беларусский правовой язык. Карсавин создавал литовский философский язык. Ломоносов создавал русский научный язык. Можно набрать еще много таких примеров. Прецеденты создания языков известны, иногда известны имена тех, кто имел к этому некоторое отношение. Но каждый такой случай мифологизирован. Карсавин не создал литовского философского языка, его нет до сих пор. Ломоносов не создал русского научного языка, он был создан усилиями поколений до и после Ломоносова. Может быть, Ломоносов был одним из первых, кто относился к этому делу рефлексивно и действовал целенаправленно. До него русскую «ученую» лексику формировали греки и беларусы, но они поступали либо нерефлексивно, пользуясь в Москве языком, который привезли из Беларуси (например Симеон Полоцкий или Илья Капиевич), либо калькируя иностранные языки. Создание языка — дело человеческое, но сам язык не может быть «рукотворным» (даже эсперанто Зоменгофа не может этого опровергнуть). Язык сам решает, быть ему или не быть, он сам эволюционирует, сам селектирует лексику и смеется над теми, кто заменяет галоши мокроступами. Но это не значит, что люди не могут участвовать в процессе становления языка. Просто это не может быть сведено к реформам грамматики и исполнению закона «О языке».
Нельзя обязать язык быть. Он сам возникает, как только становится нужен. Нужен ли беларусский язык? Кому, зачем, в какой ситуации?

Если просто строить оппозицию «русский — беларусский», то понятно (очевидно), что беларусский не выдерживает конкуренции ни в одной сфере. Если прогнозировать судьбу беларусского языка как альтернативы русскому, то можно предположить, что на 99 % он обречен на вымирание или культивирование в редуцированных формах (в еще более узкой сфере, чем сегодня). Он практически не нужен никому, кроме узкой кучки интеллигенции. Но есть реальная альтернатива, в которой беларусский язык может быть нужен, — это оппозиция «советский — беларусский». Оруэлловский «новояз» и до сих пор бытующий советский язык, на котором культивируется двоемыслие, с помощью которого уничтожается мышление и культура, есть орудие тоталитаризма, используемое для того, чтобы сделать необратимыми последствия тоталитаризма. Независимо от того, лексика какого национального языка использовалась, советское двоемыслие транслировалось поколением за поколением выпускников советской школы. Развитие национальных языков хоть как-то позволяло защищаться от экспансии двоемыслия. Чем шире была сфера употребления того или иного национального языка, тем сохраннее был здравый смысл народа и мышление интеллектуалов. Беларусь идеологически самый отсталый регион бывшего СССР именно в силу неразвитости, депривированности и изолированности беларусского языка. Русские отличают свой родной язык от советско-русского, эстонцы и молдаване спасались родным языком от тотального оболванивания советской идеологией, у беларусов защиты не было. Русский язык они приняли как язык культуры, как язык города вместе с советским двоемыслием. Теперь даже национализм в Беларуси заражен двоемыслием. Реальная перспектива беларусизации состоит в отказе от советского языка (отравленного языка, по выражению Хайека) и связанного с ним двоемыслия, переходе на нормальный человеческий язык. Это и будет новобеларусский язык. Наверное, он будет отличен от языка Скарыны и Сапеги, а также Купалы и Богдановича. Утвердившись в Беларуси, он будет развиваться по своим законам, законы людей и государства ему не указ. Но люди могут помочь своему языку. Не нужно бояться тенденций развития языка, заимствований и калькирования. Может быть, этот язык будет очень похож на современный русский, может измениться даже фонетический строй его, но это будет настоящий реальный беларусский язык, а не реликт из этнографического заповедника. Чем меньше будет пуризма и ригоризма в языковой политике, тем легче пойдет процесс становления нового языка. Все равно пользоваться реликтовым языком в новых условиях не получится. Развитие знания, диверсификация профессиональных норм, мода в массовой культуре — все это опережает развитие и становление языка. Поэтому ситуация отказа от латыни и формирование национальных языков «осенью средневековья», когда возник первый беларусский язык из древнерусского, больше не повторится. Тогда соотношение названных скоростей было обратным. Неповторима даже ситуация формирования национальных языков в XIX веке. Кто не успел, тот опоздал. Беларусы не успели в прошлом веке, поэтому придется делать это в XX, в новой ситуации постмодернизма и широкого распространения масскультуры, комиксов, сленгов, трасянок разных видов. Как это делать в XX веке, никто не знает. Возможно, беларусский язык будет первым и последним, становление которого началось в XX веке. Если успеем.

 Автор: doctor Yudik, http://yudik.org/