Інстытут беларускай гісторыі і культуры

Некоторые проблемы национальной идеологии (К вопросу об историографии и сущности предмета)

Продолжаем публикацию докладов, которые были изданы в сборнике «Проблемы современной белорусской идеологии» и прошли обсуждение на Междисциплинарной научно-практической конференции, посвященной рассмотрению проблем современной беларуской идеологии, которая прошла 3 ноября 2012 года в г. Минске. Вашему вниманию представляем доклад Виктора Яворовского.

Когда речь заходит об идеологии, вопросы и недоразумения  подстерегают нас уже с самого начала в неоднозначном понимании этой дисциплины, ее сущности и предметного содержания. Идеология (идея + логос) является древней наукой: уже в IV веке до нашей эры Платон считал идеи первичной сущностью всех вещей. Правильно понятые и взятые на вооружение идеи становятся материальной силой. Но какую цену приходится платить за это, показывает только историческая практика.

«Знание – сила», – данная формула Френсиса Бэкона (предложена им в начале XVII века) со временем видоизменяла свой смысл, когда под силой подразумевалась власть. В этом случае происходила девальвация знаний, служивших идее сохранения и консервации власти вождей и узких социальных элит. Идеология постепенно утрачивала научное содержание. Вернее, власть выхолащивала научную сущность идеологии, превращая ее в средство манипуляции общественным сознанием.

Такое положение сохраняется до нашего времени. Что такое абсолютная монархия и культ вождей, основанные на идеологических мифах, наши предки и мы имели несчастье испытывать вместе с российским и советским народами в последние два столетия. Освобождение от идеологических мифов дает возможность в новом свете переосмыслить историческое прошлое и трезво взглянуть на настоящее. Наш российский коллега писал:

«Мы не знаем  еще, как долго нам идти по дороге демократии, на которую мы впопыхах забежали, спасаясь от стыда и позора за свое «славное» прошлое… Можно ли сказать, что русский народ в лице своих представителей стремится к правде, к истине? Если судить о народе по его избранникам, по народным депутатам, то с чистой совестью можно ответить на этот вопрос отрицательно» (1).

Эти строки были написаны еще в 1990 г., во времена массовой эйфории в условиях открывшейся гласности и победы народа на демократических выборах. Судя по дальнейшему развитию событий в стране, опасения автора («Мы не знаем, как долго…») были вполне обоснованны.

Точку зрения и оценку ситуации известного политолога А. Ципко разделяют многие авторитетные российские ученые – С. Кара-Мурза, А. Кольев, В. Тополянский и другие. В частности, А. Кольев пишет:

«Попытки построить какое-либо объективное, «истинно-научное» мировоззрение для России в ХХ веке, показали свою бессмысленность и даже вредность» (…)

«Массы остаются в значительной мере в плену своих эмоциональных состояний, формируемых политическими лже-магами…

Вместо национальной мифологии и развернутой на ее основе национальной идеологии в нашей жизни доминируют куцые политические сюжеты, составляющие крайне неприглядную историческую перспективу» (2).

Наличие в России ряда научных школ и альтернативных направлений, обеспеченных интеллектуальными кадрами, определили в последние два десятилетия заметные достижения российской политологии в области сравнительной идеологии.

Эти сдвиги начинались с переосмысления советского идеологического наследия, прежде всего культа Сталина и феномена сталинизма. Д. Волкогонов писал:

«С именем этого человека связана одна из самых чудовищных форм отчуждения народа и личности от Власти, Свободы, Мысли. Эта форма бюрократического, силового, догматического отчуждения и есть не что иное, как сталинизм» (3).

Политика сталинизма имела страшные последствия в Северо-Западном крае (снисходительно переименованном в Белорусскую ССР), ибо масштабы репрессий (красного террора) и гуманитарной катастрофы в 20—40-е годы ХХ века оказались здесь наиболее трагичными.

Говорят, что народ, который отдает себя безоглядно в услужение одному человеку, своему вождю, такой народ заслуживает кнута. Перефразируя античное изречение, можно сказать: «Не верьте вождям, дары приносящим». Тот, кто клянется в своей любви к людям, больше всего любит себя. Взяв на себя миссию спасителя народа, такой вождь становится опасным параноиком, способным на любые преступления. Такова психология и вытекающая из нее идеология абсолютной власти. Такая идеология во все времена убивала живые ростки рационального мышления и национального самосознания; она обрекала общественную науку и практику на долгие десятилетия блуждания по мукам.

Политическая практика показывает, что порок связывает людей (соучастников) прочнее, чем добродетель. Однако в долгосрочной перспективе подобная связь имеет весьма негативные последствия, она ведет к моральной коррозии и деградации общественного организма. Особенно пагубно она отражается на культуре, национальных традициях, чувстве собственного достоинства. В условиях духовного кризиса ухудшается микроклимат, обесцениваются традиционные моральные нормы, отсутствует необходимая правовая защита личности, резко снижается цена человеческой жизни.

Согласно действующей Конституции, единственным источником государственной власти в Республике Беларусь является народ. Это же положение фигурирует в конституциях многих стран мира независимо от господствующих в них режимов власти. Однако что такое «народ» – об этом на протяжении ряда веков велась оживленная полемика, а однозначного ответа на этот, казалось бы, простой вопрос нет. По-своему народ понимали декабристы, по-своему западники и славянофилы, по-своему революционные демократы, народники, идеологи национально-освободительных движений, по-своему этот вопрос решали классики марксизма-ленинизма, идеологи советской школы.

Спросим, например, что такое «советский народ», и каковы оставленные им исторические следы? Ведь совсем недавно от имени этого народа велась непримиримая война с вымышленными «врагами народа», потом с диссидентами («инакомыслящими»), а советские солдаты от имени народа чинили вооруженное насилие в Венгрии, Чехословакии, Афганистане… Идеология отражала и благословляла политику, лоббировала интересы власти и «подсказывала» свои решения ученым. Поэтому такие термины как «советский народ», «древнерусская народность», «власть пролетариата» и т.п. – понятия не исторические, а идеологические. Мы не говорим уже об уродливой топонимике, которую искусственно, без всяких правил накладывали на прежнюю топонимию, стирая «язык земли» и историческую память стран и народов.

Идеология определяется политическими целями. А цель оправдывает  средства. Эта формула иезуитов оказалась весьма актуальной в ХХ веке. Когда понятие обычной морали и права отступают на задний план, идеология становится категорией относительной и даже опасной для гражданского общества. Она теряет широкую социальную основу и не служит гармонизации интересов, свойственной правовому, социальному государству. Идеология не лишена всевозможных пристрастий, манипуляций, интриг, стремления под вымышленным (но идеологически оправданным) предлогом устранять своих противников как внутри страны, так и за ее пределами.

Классовая нетерпимость и враждебность ко всем духовным достижениям человечества – вот основа идеологии воинствующего коммунизма, которая была предложена пролетариату с целью захвата власти и насильственного преобразования мира. Ведь пролетариат не имеет своей идеологии, следовательно, она должна быть выработана и внедрена в рабочую среду извне (В. Ленин. «Что делать»).

В цивилизованном государстве существуют несколько идеологий, которые отражают системы идейных взглядов, воззрений, политических программ партий, общественных движений, национальных, культурных и иных объединений.

Так, Конституция Российской Федерации (гл. 1, ст. 13) признает «идеологическое многообразие в России». Принцип идеологического плюрализма рассматривается в ней в контексте формирования общего социального пространства как «средство взаимодействия и интеграции различных культурных ценностей».

ххх

Объектом исследования в настоящей статье является государственная идеология, отражающая господствующую систему политических, исторических, философско-культурологических и иных взглядов и которой оказывается особое внимание и финансовая поддержка со стороны государства.

Национальная государственная идеология не бывает официальной, поскольку не является бюрократическим изобретением, «аппаратным творением». Она отражает общественный интерес, национальную идею, символику, духовные традиции, незримо объединяющие все население страны в единую нацию. Именно это надо иметь в виду при рассмотрении идеологии современного беларуского государства.

Идеология государства находит сжатое (сущностное) выражение в его конституции; в правовом государстве значительную часть идеологических функций берет на себя гражданское общество. Политическая культура населения, законопослушность, традиции гражданского общества как бы автоматически решают те конституционные и гражданские задачи, которые в других странах дублируют специальные идеологические институты.

Замечательным образцом подобной конституционно-правовой системы был Статут Великого Княжества Литовского, законы которого были обязательны для исполнения Великим князем и всеми социальными группами населения. Написанный на старобеларуском языке, Статут органично соединял в себе местную правовую традицию и историческую практику европейского законодательства. Он успешно действовал у нас на протяжении более 300 лет. Являясь образцом высокой морально-правовой культуры, Статут одновременно выполнял функции государственной идеологии.

После отмены Статута ВКЛ (в 1840 г.) местные правовые обычаи приспосабливались к системе российского законодательства и новой российской идеологии. Суть последней заключалась в идее Великой империи, создававшейся путем завоевания и последующей интеграции (русификации) покоренных народов. В этом смысле она мало отличалась от идеологий и политических устремлений других империй. Печать великодержавных амбиций составляла характерную черту ментальности имперских элит и наций.

Однако государственная идеология не была однородной на всем геополитическом пространстве империи, она отражала этнокультурную специфику регионов России. Политика и практика интеграции (русификации) Северо-Западного края во многом определялась региональной версией российской идеологии – западнорусизмом.

Обращает на себя внимание преемственная идейная связь имперских концепций славянофильства, западнорусизма, древнерусской народности и новой исторической общности (советского народа). Все они в свое время оказывали мощное давление на общественное мнение, народное образование и воспитание, топонимический ландшафт, художественную литературу, на историческую науку, этнографию, музееведение, политологию и другие общественные дисциплины.

Выхолащивание научного содержания, манипуляция историческими фактами и событиями, их интерпретация с учетом интересов социального заказчика, миксация фантастических сюжетов и мифов, образующих самые причудливые сочетания с научными знаниями, составляют характерные черты постсоветских идеологий ХХ века. Именно это обстоятельство дало повод известному политологу С. Кара-Мурзе озаглавить свою книгу, посвященную данной проблеме, – «Идеология и мать ее наука» (2002 г.). Он пишет:

«Вместе с наукой, как ее сестра и продукт буржуазного общества, возникла идеология. Она быстро стала паразитировать на науке» (4).

Господствующая политическая власть определяла господствующую (официальную) идеологию, которая, в свою очередь, оказывала влияние на стереотипы поведения, общественные приоритеты, этническую психологию и идентификацию граждан в многонациональном обществе. Так уж повелось, отметил беларуский историк Захар Шибеко, если власть у нас русская, то и народ русский, если власть польская, то и народ польский, если власть советская, то и народ советский (5). Подобные великодержавные подходы к проблеме наций и народностей были результатом не научного, а идеологического подхода к проблеме.

Итак, каждое государство имеет свою идеологию, разработанную в виде системы идей, представлений, воззрений, отражающих не только взгляды правящей элиты, но и более широких социальных слоев населения. Именно это обстоятельство дает основание называть ее национальной идеологией. Она определяет основное содержание внутренней (социальной) и внешней политики государства.

Национальная идеология призвана примирить и объединить все слои населения на базе общих интересов. Успех подобных инициатив во многом зависит от характера правящего режима, степени развития демократических институтов и гражданского общества, реальной социальной политики правящих групп, взаимоотношений с соседями и мировым сообществом.

Наличие различных социальных, этнических и конфессиональных групп со своими традициями и интересами обуславливают не одну, а несколько идеологий, которые находятся между собой в непостоянных и противоречивых отношениях, так или иначе влияя на господствующую идеологию, и со временем вносит в нее свои «поправки». Они отражают расстановку социальных сил, а в условиях кризиса создают внутреннюю напряженность в виду нерешенности многих экономических и социальных проблем, и правительство, правящая элита вынуждены к ним прислушиваться, проводить назревшие реформы.

В системе государственной идеологии выделяют более специфическое понятие «политическая идеология». Последняя определяется так:

«Относительно систематизированная совокупность понятий, идей, представлений, в которых различные субъекты политических отношений – индивиды, социальные группы, классы, нации, общество в целом – осознают свои политические позиции и интересы и которыми они оправдывают свои политические устремления и действия».

Как и всякая государственная идеология, она включает в себя не только научно обоснованные положения, прогнозы, предвидения, но и мифы, религиозные постулаты, а нередко – амбициозные проекты построения «светлого будущего» или воссоздания огромной империи на евразийском пространстве.

Политическая идеология активно воздействует на историческую и гуманитарную науки, благословляя и лоббируя в порядке социальных заказов целый ворох концепций, которые по существу представляют собой системную (искусную) фальсификацию истории и культуры «присоединившихся стран» и народов. Так или иначе, концепции государственных идеологий включают в качестве составной части историю государства в виде комплекса символически значимых событий, достижений, героических деяний, а также лучшие традиции и опыт поколений, – все, что способно объединять людей разных групп, давать им общие ориентиры, выдвигать единые цели.

ххх

Провозглашение суверенитета Беларуси поставило вопрос о разработке государственной идеологии, которая закрепляла бы международный правовой статус РБ как самостоятельного субъекта права и отвечала бы национальным интересам суверенного государства.

Первый специальный проект в форме государственного задания выполнял Институт социально-политических исследований при Администрации Президента РБ. В итоге в 1999 г. появилась многостраничная «Идеология белорусской государственности: концепция, модель, программа реализации». Опубликованный документ послужил началом для проведения развернутой системы мер, затрагивающих политическую и духовную жизнь страны. На предприятиях и учреждениях были учреждены должности идеологов. Идеология стала обязательным курсом в высших и средних учебных заведениях Беларуси.

За последнее десятилетие опубликовано немало критических статей, материалов конференций и идеологических семинаров, подготовлены десятки учебников и учебных пособий для высших и средних учебных заведений. Все это оживило общественную дискуссию о роли государственной идеологии, о месте Беларуси в мировом содружестве, о путях ее развития и дало серьезный импульс критическому осмыслению истории и духовного наследия беларуского народа.

Было бы неправильно отрицать достижения беларуских ученых и талантливых преподавателей в разработке проблем государственной идеологии, внедрения полученных результатов в системную практику национального образования и воспитания. Вместе с тем критический анализ множества публикаций, посвященных этой теме, свидетельствует, что их содержание неравноценно с точки зрения новизны рассматриваемых проблем и их практической значимости.

Вместе с тем жесткие требования и заданные параметры заказчика к исполнителям имеет свой негативный стереотип: заранее оказываются известными конечные выводы, под которые исполнители проекта должны подвести «научную базу». Подобная «методология» приближает предмет государственной идеологии к научному коммунизму, казалось бы, давно «канувшему в лету». Подобные идеологические потуги ведут к выхолащиванию научного содержания предмета, к разрыву между теорией и практикой, к потере здравого смысла, не воспринимаются независимой научной общественностью. А это, в свою очередь, ставит под сомнение национальный характер беларуской государственной идеологии.

Несмотря на некоторые достижения, в разработках теории идеологии в Беларуси имеется множество нерешенных проблем. В специальной литературе, в документах и учебных пособиях смысл понятия идеологии, ее сущность, внутренняя структура и ролевые функции трактуются по-разному. Впрочем, как и ее предметное содержание, которое далеко не безупречно с точки зрения научной методологии, интерпретации исторических событий и основополагающих понятий, не отвечающих современным достижениям отечественной истории и других общественных наук.

Основные идеологические положения, будь то: «социально-ориентированная рыночная экономика», «создание сильной и преуспевающей Беларуси» слишком общие, безликие, чисто агитационные, не мобилизующие население на решение конкретных задач и достижение четко определенных целей. Когда-то заявленный курс на многовекторность беларуской внешней политики не дал реальных результатов и обернулся фактической изоляцией от европейского цивилизационного пространства.

Дискуссия о беларуской идеологии не стихает до нашего времени, что, очевидно, является добрым знаком на будущее. Основные критические замечания оппонентов сводятся к указаниям на декларативность многих идеологических постулатов, на рыхлость содержания (особенно в отношении «особого беларуского пути развития»); подвергается сомнению и сформулированная триада основополагающих ценностей: «сильная президентская власть», «социально-ориентированная экономика», «христианские (православные) ценности».

Но главный недостаток можно определить как разрыв между теорией и практикой, несоответствие заявленных положений жизненным реалиям. По существу здесь важна не сама идеология как агитация и пропаганда определенных заявленных принципов, а реальная политика, которая выражается в успешной реализации конкретных социальных программ.

Идеология становится материальной силой только тогда, когда овладевает массами. В этой связи есть основание спросить, насколько овладела массами официальная беларуская идеология с ее постулатами, красочно оформленными в виде лозунгов: «За сильную и процветающую Беларусь», «Вместе мы – Беларусь», «Пусть живет суверенная и независимая Беларусь!», и тут же: «Да здравствует союзное государство Беларусь – Россия!».

Подобная «методология» превращает идеологию в политическую агитацию и сомнительную пропаганду. За всеми провозглашенными лозунгами и принципами должна стоять реальная политика, органично связанная с народным самосознанием, с чувством собственного и национального достоинства, с осознанием себя гражданином единого общества, страны с древней историей, языком и культурой, национальными символами, духовными традициями.

Без этого провозглашенные идеологические постулаты останутся бесполезными упражнениями официальных штатных идеологов, выполняющих очередной социальный заказ. Они обречены с самого начала оставаться благими пожеланиями, своего рода призывами ЦК КПСС, лозунгами типа «Мы наш, мы новый мир построим», «Да здравствует советский народ – строитель коммунизма», «Партия и народ едины» («…различны только магазины»). Кстати, подобные надписи как памятник грандиозным утопическим планам советской эпохи можно прочесть и сегодня на художественно оформленной декоративной плите в холле метро станции «Октябрьская».

ххх

Итак, эффективность государственной идеологии, ее натуральность и соответствие народному самосознанию отражается (и проверяется) в зеркале практики. Между тем результаты реформирования нашего общества (в экономике, финансах, образовании, культуре) оставляют желать лучшего и весьма неоднозначны в оценках как специалистов, так и в представлениях обычных граждан.

Михаил Мясникович заявил:

«Наши граждане требуют не политических игр, а справедливости, солидарности, взаимопомощи, социально-политического единства власти и народа».

Ему вторит Владимир Макей:

«Если не будет конкретных результатов, грош цена такой идеологической работе».

Это очень верные суждения наших известных государственных деятелей, и они относятся в одинаковой степени как к государственной идеологии, так и к реальной политике. Мало отличаются от этих определений оценки независимых политологов. Например, Вячеслав Бобрович пишет в своей статье:

«Вместо проведения реформ, власть занимается их имитацией. По основным показателям в общественной жизни сделан значительный шаг в прошлое. Во внешней политике продолжался активный поиск врагов. В экономике – «проедание» того, что досталось от советского прошлого.

В политической сфере происходила постепенная утрата основных демократических завоеваний. Формирование гражданского общества блокируется наступлением государства на общественные и политические организации… Власть пытается подчинить своему контролю все сферы жизни общества.

К настоящему моменту «государственная идеология» образца 90-х себя полностью исчерпала. Идея «сильной» президентской власти уже не способна служить вдохновляющим стимулом к «трудовым свершениям» (6).

Виктор Чернов, один из авторов издания «Мировые политические идеологии: классика и современность» (Минск, 2007) считает, что выполненный по заказу проект (т.е. беларуская версия государственной идеологии) – это вовсе не идеология «в нормальном понимании», а система взглядов, разработанная «некой группой философов, социологов, политологов, которые пытаются выдать эти взгляды за общенациональные ценности».

Свою точку зрения он аргументирует тем, что в демократических странах нет единой государственной идеологии, а есть общая система ценностей и идей, привычных для страны и зафиксированных в Конституции. Среди них, в частности, идея социального правового государства, права и свободы граждан, принципы разделения властей и другие. Эти идеи перестали быть чисто идеологическими, они стали общенациональным достоянием. По мнению В. Чернова, термин «государственная идеология» уместно употреблять к тоталитарным обществам, в которых запрещены все другие идеологии.

Надо обратить внимание и на сравнительный контекст государственной идеологии суверенной Беларуси и идеологии союзного государства Беларусь – Россия. В первом случае мы имеем дело с национальной идеологией, которая «выступает гарантом суверенитета», во втором – она таковой не является. Здесь мы видим существенные различия основных функций этих идеологий, которые ставят перед собой различные, часто диаметрально противоположные цели и со временем «дрейфуют» к разным берегам.

Необходимо называть вещи своими именами и ясно представлять себе, какое государство мы строим.

Если заявляем о суверенном независимом государстве, то так или иначе должны ориентироваться на одни приоритеты и соответствующую идеологию.

Если же строим союзное государство Беларусь – Россия, то его идеология, политические цели и духовные приоритеты должны быть иными. Они могут в чем-то совпадать, отражая идеи дружбы и сотрудничества между народами и странами. Однако поскольку в данном случае взаимодействуют два разных субъекта политических и международных отношений, то их интересы не совпадают. У них разные масштабы, различное геополитическое положение, человеческие и природные ресурсы, разные амбиции, правовая культура, разная история, наконец, разная интерпретация одних и тех же исторических событий, – даже в наше время (например, отношение к суверенитету Абхазии и Южной Осетии, отношение к Европейскому Союзу).

Политологи, исследователи проблемы национальной идеологии должны изучать общественное мнение, сопоставлять диаметрально противоположные точки зрения и не уходить от «неудобных» вопросов и выводов, какими бы необычными или экстравагантными они первоначально не казались. Ведь скептическое отношение значительной части гражданского общества к официальной идеологии и возродившейся практике политических информаций (и это в век Интернета и телекоммуникаций!) очевиден.

В зависимости от своего содержания и степени адекватности реальной ситуации в стране идеология (как и политика, религия) способна не только объединять различные слои населения, гармонизировать их интересы, но и создавать напряженность, вносить раскол и смуту в общество. Такая ситуация может быть обусловлена как внешними факторами (сменой вектора внешней политики, миграциями, сбоями поставок энергоносителей и др.), так и неправильным пониманием баланса интересов, личными амбициями, непониманием некоторыми гражданами своих прав и обязанностей.

Глава администрации Президента Владимир Макей в свое время обращал внимание на выступления некоторых идеологических работников в российской прессе, где сообщалось о нарушении прав русского меньшинства в Белоруссии. Подобного рода публикуемые сообщения нельзя не назвать странными. Ведь изучая общественное мнение, можно привести немало диаметрально противоположных оценок межнациональных отношений и прав русских в Беларуси. Вот о чем писал недавно представитель русской диаспоры, гражданин Беларуси В. Грубич:

«Наша страна до сих пор остается колонией России. Ибо в мире еще не было случая, чтобы власти нации, которая добилась независимости, отменили по своей прихоти (или по воле истинных хозяев) – национальные исторические символы – герб «Погоня» и христианский бело-красно-белый флаг, принятые верховным органом законодательной власти как государственные, и вернули слегка видоизмененные советский герб, флаг, гимн. И принялись душить свою национальную культуру и язык, как это не делается нигде…

Единственный способ обосновать рабское поведение «верхов» в отношениях с Россией – это объявить, что «мы с русскими – один народ… ».

Со своей стороны заметим: если белорусы и русские – один неделимый народ (о чем неоднократно заявляло высшее руководство и Беларуси, и России), то о какой идеологии суверенного белорусского государства может идти речь?..

Далее автор пишет:

«Фальсификаторы истории уже давно направляют общественное мнение в обход многих важных событий, завышая значимость одних событий и принижая другие. Поэтому нашей интеллигенции следует заняться всерьез и целенаправленно кропотливым просвещением народа, возвращением его исторической памяти вместо того, чтобы отдавать нашу историю и наших героев в безраздельную собственность другим державам» (7).

Здесь на первый план выступает гражданская позиция автора. В условиях толерантного белорусского общества она является оптимальным выбором и критерием национального (гражданского) самосознания. «Русский по рождению, но белорусский националист по духу» – так подписался под газетной статьей В. Грубич. Со своей стороны, следуя аналогии, заметим, что африканское происхождение Александра Пушкина не помешало ему стать великим русским национальным поэтом. Тут же можно назвать имена многих наших соотечественников, внесших ценнейший вклад в науку и культуру соседних и более отдаленных стран.

Национальную идеологию необходимо освободить от наслоений фальши, пустых словопрений, советской мифологии и подчинить ее задаче консолидации беларуской нации и созиданию ее культуры на базе интеграции лучших отечественных и европейских традиций и достижений.

Беларуское государство не является выскочившим неизвестно откуда, оно имеет свою древнюю историю, свою историческую символику, свою конституционно-правовую традицию, воплощенную в Статуте Великого Княжества Литовского, свою древнюю письменность, свою самобытную культуру. Но все это остается не задействованным, более того, игнорируется на официальном уровне.

Руководство страны должно изменить свое отношение и к национальной интеллигенции. Именно она способна намного более компетентно решать многие вопросы национально-культурного возрождения, отечественной науки и образования, чем это делают государственные чиновники.

Объем настоящего доклада не позволяет обстоятельно рассмотреть многие конкретные проблемы национальной идеологии, которые ждут своего решения. В их числе – проблемы национальной школы, приближение системы образования к международным стандартам, развитие и финансовая поддержка науки, охрана и умножение историко-культурного наследия, формирование топонимического ландшафта, бережное отношение к родному языку и национальной символике.

 Источники

1. Ципко А.С. Насилие лжи, или как заблудился призрак // Российская политическая наука: в 5 т./под ред. А.И. Соловьева/ М., 2008. Том 4, с. 600.

2. Кольев А. Миф масс и магия вождей. М., 2006, с. 3, 4.

3. Волкогонов Д.А. Феномен сталинизма // Российская политическая наука. Т. 4: 1985—1995 гг. М., 2008, с. 156.

4. Кара-Мурза С.Г. Идеология и мать ее наука. М., 2002, с. 6.

5. Шибеко З.. Проблемы становления беларуской нации // «Деды». Минск, 2009. Вып.1. С. 64.

6. Бобрович В. Государственная идеология // Интернет-ресурс.

7. В. Грубич. Нам нравится быть колонией? // «Народная воля», 2012, 28 августа, с. 4.

Другие доклады по конференции:

Религия – идеология – программа

Матрица, патернализм и семья-страна: Антропология белорусской идеологии

Беларусь: случай антимодернистской идеологии

В поисках идеологии, способной сплотить расколотое общество

Беларусь – не проект! Нечаянный успех и неоконченная история синтетического национализма.

К вопросу формирования государственной идеологии и национального государства

Беларусь должна быть и должна быть всегда!

Беларуское «большое пространство» как лекарство от комплекса жертвы

Беларуская нацыя на скрыжаванні праектаў: праблемы, сэнсы і перспектывы

Да пытання аб ідэалогіі беларускай дзяржавы

Беларуская ідэя – наш выратавальны круг!

Беларуская мова і нацыянальная ідэалогія

Рэха рамантычнай ідэалогіі ў сучасных грамадска-палітычных працэсах

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *