Інстытут беларускай гісторыі і культуры

Настроения населения БССР перед войной

Одним из наиболее распространенных мифов, созданных беларуской историографией советского периода, является миф о «всенародной борьбе в Беларуси против немецко-фашистских захватчиков в годы Великой Отечественной войны». Однако в его правдивости легко усомниться – достаточно обратиться к общедоступным цифрам.

По данным переписи населения 1939 года, в БССР проживали 8 млн. 912,2 тыс. человек. У меня нет сведений о возрастной структуре населения на тот момент времени, но полагаю, что будет корректным исходить из данных переписи 1959 года, когда дети в возрасте до 16 лет составляли 31,3% от общей численности населения. На основе этого показателя можно считать, что к началу германо-советской войны 1941—1945 гг. численность взрослого населения БССР составляла примерно 6 млн. 122,7 тыс. человек*.

/* При этом я игнорирую как естественный прирост населения в 1940—41 гг., который должен был увеличить эту цифру, так и меньшее число детей в 1959 году по сравнению с 1941-м, что должно было ее уменьшить./

Согласно самым оптимистическим подсчетам, в 1941—42 годах в советских партизанских отрядах на территории Беларуси (включая спецгруппы НКГБ-НКВД и Разведывательного управления Генштаба РККА) насчитывалась до 97 тысяч человек. Правда, Беларуский штаб партизанского движения в 1944 году подсчитал, что число партизан в БССР к концу 1941 года составило всего лишь 5 тысяч человек, а в 1942 – 73 тысячи**, однако для дальнейших расчетов я все же использую «официально признанную» цифру.

/** См.: Калинин П. Партизанская республика. 2-е изд. Минск, 1968, с. 367./

Для полноты картины к партизанам надо добавить еще и подпольщиков. Их «официальная» численность за всю войну определена в 70 тысяч человек. Если мы учтем, что в 1941—44 годы в советском партизанском движении в Беларуси принимали участие около 374 тысяч человек и приложим пропорцию соотношения числа партизан в 1941—42 гг. и за всю войну к числу подпольщиков, то получим около 17 тысяч подпольщиков для 1941—1942 годов.

Эти несложные подсчеты показывают, что из 6 млн. 122,7 тыс. человек взрослого населения БССР (к началу войны), в 1941—42 годах более или менее активное участие в борьбе с немцами приняли максимум 114 тысяч, то есть – около 1,86%.

Иными словами, в первый период германо-советской войны активно выступили на стороне коммунистов менее 2% жителей Беларуси (естественно, без учета мобилизованных в Красную Армию), а более 98% из них отнеслось к немцам более или менее лояльно.

К июлю 1944 года, в результате кардинальных изменений в ходе войны в пользу СССР и чрезвычайно жестокой оккупационной политики немцев, эта пропорция заметно изменилась в сторону увеличения поддержки будущих победителей, но масштабов «всенародной борьбы» явно не достигла. При том следует особо подчеркнуть, что реальное участие жителей Беларуси в борьбе против нацистов и их союзников было еще меньше, чем показывают цифры. Дело в том, что значительную часть советских партизан (а в 1941—42 годах преобладающую часть) составляли военнослужащие РККА, попавшие в окружение или бежавшие из плена, а также диверсанты, заброшенные из-за линии фронта.

Попутно отмечу еще одно обстоятельство. Хотя точное число беларусов, активно сотрудничавших с новыми оккупантами, вычислить трудно, заслуживает внимания тот факт, что даже весной 1944 года, когда возвращение «советов» выглядело неизбежным, на призывные пункты Беларуской краевой обороны (БКА) явились более 40 тысяч жителей Генерального округа Беларусь (территория которой составила только 1/3 от довоенной территории БССР), а в рядах Союза беларуской молодежи (действовавшего той же территории), насчитывалось около 100 тысяч юношей и девушек.

Естественно, надо учитывать частично принудительный характер мобилизации в БКА (как, впрочем, и любой другой мобилизации), однако и набор в партизанские отряды, особенно в пресловутых «партизанских зонах», был достаточно далек от добровольности.

Наконец, определенным индикатором общественных настроений в тогдашней БССР может служить факт принятия в феврале 1945 года особой резолюции ЦК КПБ о «перевоспитания общества в духа советского патриотизма и ненависти к немецких оккупантам», которых на территории республики не было уже более полугода.

ххх

Как видим, проблема установления истинного отношения населения Беларуси к противоборствующим сторонам германо-советского конфликта не надумана, а ее научное решение не может быть обеспечено без выхода за границы советской историографической мифологии.

Одним из важных шагов на этом пути является изучение настроений беларуского общества перед началом германо-советской войны. Это позволит понять причины той либо другой линии поведения населения в условиях немецкой оккупации, определить наличие или отсутствие изначальной ориентации на сотрудничество с новой властью на момент ее установления и предполагаемые условия такого сотрудничества.

Интересным источником для подобного исследования могут служить документы, хранящиеся в Национальном архиве Республики Беларусь в фонде ЦК Компартии Беларуси. В частности, здесь имеются многочисленные информационные письма и отчеты руководства НКВД БССР, адресованные руководству ЦК КПБ, в которых под грифом «совершенно секретно» отражалась истинная ситуация в стране и подлинные настроения общества, резко контрастировавшие с безудержным оптимизмом и лозунговым патриотизмом тогдашних газетных статей и «публичных» партийных документов.

Естественно, что и к этим документам (как и ко всяким другим) надо относиться критически. И все же по степени отражения реальной, а не парадной жизни в довоенной БССР и подлинных мыслей ее жителей, документы из бывшего секретного архива Особого сектора ЦК КПБ являются чрезвычайно ценными.

Например, из них мы можем узнать, что 18 января 1939 года на Минском главпочтамте был задержан милицией Петр Лебедев, «который сидел в операционном зале и составлял антисоветские листовки фашистского характера». Задержанный оказался 17-летним грамотным беларусом (закончил 8-летнюю школу), приехавшим в поисках работы из деревни Низголово Сакоровского сельсовета Бешенковичского района. Правда, содержание листовки показывает, что его психическое здоровье вызывает определенные вопросы. Но, тем не менее, рука парня выводила не какие-то другие, а вот такие слова (тексты листовок здесь и дальше даны в соответствии с оригиналами):

«Граждане! Волей бога и силой указа всевышнего императора Европы ГИТЛЕРА сразу после переписи (очевидно, имеется в виду перепись населения 1939 г. – И.Л.) начинается всесветная война, огонь которой будет разить на советской земле».

Дальнейшая судьба Петра Лебедева, несомненно, была незавидной, однако в Минске у него были более удачливые единомышленники. Об этом свидетельствует хотя бы то, что в том же январе 1939 года исполняющий обязанности наркома внутренних дел БССР Масленников еще как минимум дважды потревожил первого секретаря ЦК КП(б)Б Пономаренко сообщениями о находке похожих листовок. Одну из них нашли на заводе «Беларусь», она содержала следующее обращение к рабочим:

«Т.т. рабочие, поднимайте забастовку, вооружайтесь револьверами, винтовками, свергайте власть – она Вас доведет до голода, холода, до безработицы, до жабрацтва. От шпионского центра правых 1-00. Привет от г. ГИТЛЕРА».

Другая листовка пришла на адрес Минской электростанции и тоже адресовалась рабочим:

«Здравствуйте, дорогие рабочие. Шлем вам привет от германского правительства. Центр шпионской организации просит всех рабочих и служащих о немедленном вооруженном восстании против самодержавия, которое ведет ваш советский народ на голод, нищету, безработицу, на жабрацтва, а вашу армию в скором будущем ваше командование поведет на пушнину, потому что Ваше командование уже продалось за деньги. Просим от всего руководства Украинского и Белорусского центра передавать всем рабочим о недовольстве, которое стало в этот момент. Если Вы рабочие и крестьяне совместно поднимитесь, вооружайтесь, убивайте своих начальников и т.д. Дороговизна вас доведет, да к тому среди крестьян проводим и об’ясняем жизнь германского народа».

Отыскать «по горячим следам» авторов (или автора?) этих листовок не удалось. Но о том, что похожие явления не были случайными в довоенном Минске, свидетельствуют и другие ранее секретные документы (например, недавно опубликованные отчеты руководителей НКВД о настроениях столичных жителей в связи с началом Второй мировой войны)*. В тот же ряд фактов можно поставить понимать искреннее удивление минского городского комиссара Беккера в 1944 году по поводу того, «что 8000 жителей города добровольно, без принуждения вышли на строительство укреплений вокруг города перед наступлением Красной Армии».

/* См.: Горячая осень 1939 года: взгляд из Минска. Журнал «Спадчына», 1999, № 4, с. 99—103./

Пронемецкие листовки (как и соответствующие настроения) были в то время характерными не только для столицы БССР. Так, 1 апреля 1939 года первый секретарь Комаринского райкома КП(б)Б Бейненсон написал докладную записку на имя Пономаренко и первого секретаря Полесского обкома Маркина:

«Довожу до Вашего сведения, что сегодня, 1.4.39, я получил от парторга первичной парторганизации колхоза «Красный Борец» Асаревичского сельсовета тов. Шеина пакет, в котором он переслал найденное в сельсовете 31.3.39 воззвание контрреволюционного характера (копию которого при этом прилагаю), это воззвание будто бы было найдено на улицы одним учеником. По получению этого письма мною был вызван нач. РО НКВД и предложено срочно выехать в Асаревичский сельсовет пяти человекам райпартактива (в том числе 2 работникам Райкома КП(б)Б) для проведения политмассовой работы на 4 дня и разъяснения решений 18-го Съезда ВКП(б) [и] подготовки к севу, ничего не говоря про этот листок. О чем ставлю Вас в известность. О результатах проверки сообщу дополнительно. Оригинал листовки передан нач. РО НКВД. Прошу сообщить о необходимых мероприятиях, [которые надо] провести в этом сельсовете, кроме принятых мною».

Причиной этих беспокойств стал «крик души» на листке из ученической тетради:

«Таварышы! Все з вас ведаюць, в какой обстановки находится наша жизнь. Канечна, наша жизнь представляет скудную жизнь как калхозников, так и аднасобникав. Нужно вот что сказать, что советское правительство мало обращает внимания на нашу плахую жизнь. Эта все отрыгнется им на ихних сердцах в будущай войне, которая неминуча, так как эта паслабляет тыл. Паэтому таварыщы закликаем мы: в выпадку нападу на Совецки Союз со стораны капиталистических краин (Германия, Италия, Япония, Польща, Англия, Франция и другия), то нужно им аказать помач: как силай, так и харчами и всеми вазможными срадствами, только нужно освободится от ига советской империи  (ГИТЛЕР, МУСАЛИНИ)».

В этот раз сотрудники НКВД сработали оперативно, и уже через месяц, 7 мая 1939 года, нарком внутренних дел БССР Цанава смог назвать Пономаренко имена тех, кто подготовил листовку:

«1. АНДРАЛОВИЧ Степан Григорьевич, 1912 г. р., уроженец Смолевичского р-на, из крестьян, отец его в прошлом служил экономом у помещика. АНДРАЛОВІЧ С.Р. в данное время работает в сапожной артели и живет в д. Асаревичи.

2. ОГОРОДНИКОВ Филипп Федосович, уроженец Брагинского р-на, по профессии сапожник, работает с АНДРАЛОВИЧЕМ в сапожной артели, живет в д. Асаревичи.

3. ЕФИМЕНКО Степан Иванович, 1892 г. р., уроженец и житель д. Асаревичи, в прошлом зажиточный крестьянин, в 1933 г. судился Комаринским Нарсудом за вредительство в колхозе, в данное время сторож колхоза.

4. ПЕСКОВОЙ Петр Яковлевич, 1912 г. р., уроженец д. Асаревичи, из крестьян, был осужден на 3 года лишения свободы за кражу колхозного имущества. Теперь живет в г. Минске, работает в промстройтресте.

5. КОНЦЕВОЙ Марк Филимонович, 1896 г. н., уроженец и жилец в. Асарэвичы, бывший кулак и церковный дьяк, мои двух братьев, осужденных за к-р деятельность.

6. ПИНЧУК Андрей Минович, уроженец и житель д. Асаревичи, из крестьян, состоит в колхозе».

Та же докладная записка начальника НКВД донесла до нас высказывания асаревичских крестьян, выразившие их настроения и надежды. Вот, например, мнение Степана Андраловича:

«Нами управляют коммунисты и евреи, и нас душат в колхозах, но придет время, когда в России с коммунистами и евреями расправятся так, как Гитлер в Германии. В ближайшее время обязательно будет война с Советским Союзом, и Германия в этой войне уничтожит Советский Союз. Нам надо быть готовыми на момент начала войны выступить в тылу Советской власти и помочь Гитлеру уничтожить Советский Союз».

Готовность выступить на стороне Германии против Советов разделял и Марк Концевой:

«Нам надо сохранить коней и запастись хотя бы охотничьими ружьями. Как только вспыхнет война, мы выступим с тыла против Советской власти и поможем нашим друзьям уничтожить Советскую власть и открыть нам светлую жизнь».

Одним из наиболее «политически грамотных» жителей Асаревич был, видимо, Степан Ефименко, который во время кампании по так называемым «выборам» в Верховный Совет БССР объяснял односельчанам:

«Как ни восхваляйте Советскую власть, она долго не будет существовать, она будет уничтожена Германией, как и Австрия, и Чехословакия. За границей лучше живется, чем у нас, и если бы Советская власть не мешала, то большинство народа уехало бы за границу. Увидите, наших руководителей партии и правительства в скором времени разгонят как мышей. Теперь все сильные государства непосредственно подчиняются Гитлеру, и они разработали общий план уничтожения Советской власти, а мы, крестьяне, только того и ждем».

Итак, Асаревичская группа была раскрыта НКВД, и вряд ли ее члены дождались предсказанного ими скорого начала германо-советской войны. Однако было бы ошибкой считать их взгляды и ожидания единичным или случайным явлением для тогдашней крестьянской массы в БССР. Насильственная сталинская коллективизация и сопутствовавшие ей массовые репрессии в деревне (только за 1938 год и только по «антисоветским» делам в БССР были осуждены, в основном на смерть, 1844 «кулака», 1762 колхозника, 640 единоличников, 50 рабочих МТС – всего 4296 человек) никак не могли способствовать сокращению числа тех, кто ждал прихода немцев как избавления.

Зафиксированные независимо друг от друга как в большом городе, так и в деревне, пронемецкие настроения естественно, не могли обойти и местечки. Это подтверждают архивные источники. Так, 31 января 1939 года в ЦК КП(б)Б на имя Пономаренко поступило спецсообщение от наркома НКВД Цанавы, доводившее до сведения партийного начальника:

«В Лоевской средней школе того же района бывшими комсомольцами-учениками ПЛЮЩОМ Михаилом Ивановичем и ЗАХАРЕВСКОЙ Наталией Николаевной, как внутри школы, так и в местечке Лоеве, распространялись к.-р. /контрреволюционные/ листовки фашистского содержания. В листовках восхвалялись фашисты ГИТЛЕР и ТРОЦКИЙ, а также распространялись провокационные слухи, что будто бы скоро будет война. ПЛЮЩ распространил одну, а ЗАХАРЕВСКАЯ семь листовок».

Оба «главных героя» являлись учениками 9 класса, имели по 16—17 лет и, вероятно, составляли листовки в соответствии со своими политическими взглядами*. Интересно то, что они оказались не единственными даже в своей школе!

/* Не приходится сомневаться в судьбе этих подростков. В СССР приговаривали к смертной казни начиная с 12-летнего возраста, причем в первую очередь – за политические преступления. – Прим. ред./

События, которые происходили в той самой школе, через несколько месяцев стали основанием написания докладной записки первым секретарем ЦК ЛКСМБ Королёвым первому секретарю ЦК КП(б)Б Пономаренко. В этом документе комсомольский деятель подает такую хронологию событий:

«4.4.1939 г. проходил районный комсомольский актив по итогам 18 съезда ВКП(б). После актива в школе были выявлены около вешалок написанные чернилами на фотобумаге 2 фашистские свастики […]  5.4.39 г. в коридоре школы были найдены 2 пакеты, в которых были запечатанные контрреволюционные листовки, написанные от руки печатным шрифтом. 6.4.39 г. в ящике для газет и писем были обнаружены 4 пакета, адресованные на имя: 1) Директора школы тов. Кильчевского, 2) Секретаря КСМ комитета т. Гофман, 3) Зав. учебной частью тов. Тумань и 4) Зам. секретаря КСМ комитета т. Горовцова. Во всех пакетах были листовки, написанные печатным шрифтом от руки, контрреволюционного содержания, и на каждой листовке была напечатана фашистская свастика особо сделанным штампом».

Содержание этих листовок позволял бы квалифицировать акцию их авторов и распространителей скорее как хулиганскую выходку не самых лучших учеников, если бы не явная политическая ангажированность подростков. И действительно, здесь было такое обращение к директору школы:

«Глядзі брат, кулацкі Абдула, шануй сваю шкуру, долга не будзеш уладаром школы, на цябе ужо адточан нож и просиць міласці парануць у кільчэўскую? гадзіну, а табе, яхідны піжон, тумелеўская шкура свінцовая пуля просиць міласці прабіць лысую чарап’янку. Ачкастым дуракам, предсядацелям комсомола Гофману и Горэўцову вучні выб’юць з башкі политыку, хоць ноччу з-за вугла, хоць летам у адпачынку».

Было и обращение к ученикам:

«Вучні, помніце заветы народа – калі старшых кровапиўцаў меншасць, нада карыць іх большасцю, арганизоўвайце падпольныя гурткі, пішыце лістоўкі и раскідвайце іх па школе, не слухайце сваіх настаўнікаў і іхніх падхалимаў, злосных убівайце ноччу камнямі. Вучні, даставайце ржавое аружжа, рабіце самастрэлы, аб’яднайцеся ў партыю, будзьце гатовы, скора будзе вам свабода ад германскага народа, няхай жыве Гітлер».

Наименее хулиганская и наиболее политически четкая листовка провозглашала:

«Скора прыдзе Гітлер, таварышы настаўнікі і вучні, памагайце раскарчаваць гадаў сярод Вас. Вам будзе воля і свабода ад германского народа. Няхай жыве Гитлер».

Более уверенно о политической подоплеке этого дела позволяют говорить биографии авторов листовок, еще по-мальчишески короткие, но уже весьма характерные. Вот как они предстают в изложении Цанавы в спецсообщении для Пономаренко:

«1. ЯКИМЕНКО Владимир Александрович, 1923 г. рождения, 16 июня, уроженец гор. Гомеля, отец которого в 1938 г. арестован за к.-р. деятельность и осужден на 10 лет.

2. ЛАПКОВСКИЙ Константин Александрович, 1922 г. рождения, урож. Речицкого р-на, по происхождению – из семьи религиозного культа. Отец его в 1937 г. арестован органами НКВД и выслан.

3. ПОПОНА Иван Алексеевич, 1922 г. рождения, урож. м. Сально, из крестьян-середняков».

Видимо, и этим парням в борьбе против советской власти, лишившей их отцов, единственным возможным союзником казался немецкий фюрер…

Таким образом, не будет преувеличением вывод, что накануне Второй мировой войны в БССР действительно существовали ярко выраженные пронемецкие и даже профашистские настроения. Как свидетельствуют документы, они были распространены среди групп населения, различающихся и местом жительства (крупный город, местечко, деревня), и возрастом (взрослые крестьяне, юные школьники).

Не думаю, что к истокам таких настроений можно отнести деятельность немецкой резидентуры, либо восприятие беларуским населением идей национал-социализма. Не кажутся упомянутые выше случаи и провокациями НКВД. По моему мнению, эта «пронемецкость» или «профашистскость» части жителей БССР была всего-навсего сублимацией их глубокой ненависти к большевистской власти, которую они справедливо считали виновницей в своем горестном материальном положении и ответственной за массовое унижение и уничтожение людей.

Как это ни удивительно, но возникновению именно таких настроений способствовала и советская пропаганда. Документы показывают, что список потенциальных «спасителей» от Советов целиком соответствовал советскому пропагандистскому перечислению «врагов народа»: здесь и «шпионские центры правых», и «капиталистическое окружение» (вполне в духе советской пропаганды через запятую перечисляются Германия с Италией, Англия с Францией, и соседняя Польша), и Лев Троцкий. Прекрасная иллюстрация буквального восприятия массами известной максимы: «враги наших врагов – наши друзья»!

Тезис о сублимативном характере профашистских настроений в БССР можно подтвердить и ссылкой на их распространенность среди таких слоев населения, которые почти не имели других источников информации, кроме официальных.

ххх

Характерно, что среди гуманитарной интеллигенции, которая была настроена не менее антисоветски, чем рабочие или крестьяне, но обладала значительно более широким кругозором и знаниями, симпатии к нацистам не отмечались. Для примера приведу зафиксированные сексотами НКВД в том же 1939 году высказывания наиболее выдающихся на то время беларуских историков:

Николай Михайлович Никольский (1877—1959):

«Большевизм есть фашизм наизнанку, в СССР ученые не могут откровенно излагать свои взгляды, и в случая войны я не хотел бы остаться на территории СССР».

Владимир Николаевич Перцев (1877—1960):

«Если бы население бывшей царской России оказалось в таком материальном положении, в каком находятся при Советской власти, то революция произошла бы намного раньше семнадцатого года. Какой-то политический переворот необходим и теперь, потому что политика партии и Советской власти все хуже и хуже давит на население. Большевики как ни стремятся поддержать авторитет партии, но у всех про нее сложилось самое скверное мнение, даже природные пролетарии относятся пренебрежительно, и это совершенно естественно, потому что жизнь при их руководстве является самой тягостной».

Владимир Иванович Пичета (1878—1947):

«Я с политикой Советской власти не согласен и никогда не соглашусь, и терпеть ее /власть/ не могу. Вокруг хамы и больше ничего. Советский Союз – это фашистский застенок, а не социализм. Все то, что пишут в газетах – самовосхваление и идиотизм».

ххх

Высказанное выше мнение подтверждает и тот факт, что после августовского 1939 года «пакта Молотова – Риббентропа», когда гитлеровская Германия и Советский Союз превратились из врагов в союзников, до самого начала германо-советской войны пронемецкие настроения в БССР пошли на спад, во всяком случае, документы с фиксацией таких настроений за тот период лично мной не выявлены.

В заключение два вывода, которые могут подтолкнуть исследователей к более активному изучению проблемы, поставленной в этой статье:

1. В начале германо-советской войны 1941—45 гг. значительная часть населения Беларуси, в силу своего враждебного отношения к советской власти, была психологически готова к поддержке нового режима, установлением которого сопровождалось вступление германских войск на территорию края.

Потенциал этой готовности не был и не мог быть в достаточной мере использован нацистами по причине кардинальных расхождений их идеологии и целей в этой войне с идеологией и целями беларусов. Однако и советское партизанское движение в 1941—44 гг. никогда не пользовалось поддержкой большинства жителей Беларуси.

2. Тезис об «извечном советизме» беларуской нации нового времени и ее неизменной склонности к социалистическим ценностям, который активно разрабатывают авторы разных политических ориентаций, не выдерживает проверки фактами.

Коротко об авторе

Игорь Ляльков – историк, в прошлом преподаватель Беларуского колегиума в Минске, ныне председатель Беларуского Шумановского общества.

Игорь Ляльков,  /* «Беларускі гістарычны агляд”, № 16—17, с. 92—103./

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *