Інстытут беларускай гісторыі і культуры

КПБ: методы идеологического подавления

Glavlit USSRГлавное управление цензуры

Неотъемлемой частью коммунистического способа управления обществом является идеологическое подавление и насилие над личностью. Оно существовало всегда, во всех коммунистических странах, и имело тенденцию, как считал Милован Джилас (1911—1985), усиливаться каждый раз тогда, когда слабели другие формы дискриминации. Анализируя насильственный характер коммунистических режимов, Джилас писал:

«История многое простит коммунистам потому, что поймет: жестокость, проявленная ими, во многом оправдывалась обстоятельствами, необходимостью защищаться, выжить. Однако подавление любой альтернативной точки зрения, идеологическая нетерпимость, монопольное господство лишь той мысли, что льстиво обслуживала их сверхэгоистические интересы, – вот что будет держать их прикованными к позорному столбу истории».

Основным инструментом идеологического подавления в стране являлось Главное управление по охране государственных тайн в печати – более известное как Главлит, одной из центральных задач которого было на самом деле сохранение «идеологической чистоты» в головах советских людей.

В БССР Главлит был создан 3 января 1923 года. Осуществляя цензорские функции, этот орган просматривал все рукописи, фотографии, рисунки и выдавал, или не выдавал, разрешение на их публикацию, осуществлял контроль над типографиями, библиотеками, книжными магазинами, прослушивал радиопередачи. Без Главлита невозможно представить себе историю науки, национального театра, кино, живописи, скульптуры, эстрады и журналистики.

Кроме Главного управления, во всех областных и районных центрах действовали местные «главлиты» со своими штатами. «Плодотворная» и многогранная деятельность «главлитов» никогда не прерывалась. Время от времени он только менял место дислокации в структуре советских надзорных органов.

После смерти И. Сталина 15 апреля 1953 года Совмин БССР вывел Главлит из состава Министерства просвещения и передал его в подчинение Министерству внутренних дел, которое тогда включало и бывший НКВД-МГБ. Через полгода, в октябре, Главлит оставил стены МВД и приобрел самостоятельный статус и новое название – Управление по охране военной и государственной тайны в печати. В 1963 году Главлит присоединили к новосозданному Государственному комитету по печати и полиграфии, а с 1966 года и до кончины БССР цензурное ведомство существовало как Главное управление по охране государственной тайны при Совете Министров БССР.

Суть деятельности Главлита, однако, всегда оставалась одной и тот же: наблюдение, цензура и подавление. Следует остановиться на некоторых моментах этой деятельности.

ххх

Буквально с первых дней своего существования Главлит с большевистской «энергией» взялся за дело борьбы с инакомыслием. Примером инакомыслия, по мнению цензоров, являлась литературная и научная деятельность Язепа Лёсика. Написанную им книгу «Автономия Беларуси» – как произведение «шовинистического характера» – Главлит 26 декабря 1924 года запретил к печати. Публикацию разрешили только тогда, когда из книги удалили фотоснимок Алеся Гаруна – «ярого врага советской власти» – и сделали более 60 купюр*. Второе издание книги стало возможным лишько после того, как в ней сделали уже более 140 изъятий фрагментов текста.

/* Язеп Лёсик (1883—1940) – общественный и политический деятель, языковед, педагог. Алесь Гарун – литературный псевдоним Александра Прушинского (1887—1920, писателя и деятеля национально-освободительного движекния./

По мере перехода страны к тоталитаризму Главлиту отводилась все более важная роль. Красноречивым свидетельством тому является Постановление Секретариата ЦК КПБ, принятое в ноябре 1929 года:

/ЦК/ «предлагает Главлиту в современный момент обострения классовой борьбы значительно усилить контроль за издательствами путем более решительного употребления методов запрета не только явно антисоветских, но и идеологическо чуждых проявлений в печати, более решительной борьбы со всякими попытками ревизии генеральной линии партии и искажений классовой линии».

Контроль, естественно, усилили. Только за май – ноябрь 1929 года Главлит запретил 15 подготовленных к печати книг, среди которых значились роман Максима Горецкого «Крывічы», сборник стихотворений «упаднического, антипролетарского направления» Язепа Пущи, стихотворения Кондрата Крапивы – «сатиры на современную партийную жизнь», «упаднических и морально гнилых» стихотворений Максима Лужанина и т.д.

/* Максим Горецкий (1893—1938), писатель. Язеп Пуща (И.П. Плащинский; 1902—1964), поэт. Кондрат Крапива (Атрахович; 1896—1991), писатель и драматург. Максим Лужанин (А.А. Каратай; 1909—1997), поэт и писатель. За исключением Крапивы все были репрессированы. – Прим ред./

Деятельность Главлита распространялась на всю духовную сферу жизни. На предмет «идеологической выдержанности» Главлит анализировал периодику и книжные издания, спектакли и картины, высказывания деятелей культуры и многое другое. Например, 11 ноября 1932 года был подготовлен обзор беларуских литературно-художественных журналов и газеты «Літаратура і мастацтва» за текущий год. В подробном и многословном документе высказывалось немало замечаний – прежде всего, политического характера – в адрес разных изданий и их авторов. При этом оценки становились все более жесткими и бескомпромиссными.

Не изменилась основная целевая установка деятельности Главлита и после войны. К примеру, в 1946 году председатель Главлита Ф. Дадиомова пишет в пропагандистско-агитационный отдел ЦК КПБ докладную записку, в которой объясняет, что снятый с печати роман покойного Кузьмы Черного (Н.К. Романов; 1900—1944) «Бацькаўшчына» – вредная с политической точки зрения книга.

Не повезло К. Черному и в 1947 году, когда все та же Н. Дадиомова запретила печатать его повесть «Былінкавыя межы». Чтобы представить себе, за что снимали произведения писателя и чем обосновывали свои решения цензоры Главлита, следует привести цитаты из текстов, посланных в ЦК КПБ. Вот что писал К. Черный в своей повести:

«А на дворе и вокруг все так, как и десять, и двадцать лет тому назад. Так же плакали замурзаные дети, осыпал ветер песком обветшалые стены, на пустых огородах понуро бродили мелкие худосочные лошади».

А вот что писала Н. Дадиомова в ЦК КПБ:

«В идейно-политическом отношении рассказ является вредным. Автор показывает деревню убогой. Более того, Великая Октябрьская революция, советская власть ничего не дала деревне».

И вывод: повесть нельзя печатать.

Не меньше пострадал от Главлита и драматург Андрей Макаёнок (1920—1982). Главлит мгновенно отреагировал на его комедию “Каб людзі не журыліся” (1958 г.), которую он отдал в журнал «Полымя». В подготовленном заключении отмечалось:

«В пьесе имеется ряд фактов, которые искажают нашу советскую действительность. Плохо в пьесе показан райком партии, так как колхозники, которые обращаются за помощью в районные власти, не получают ее. Автор пьесы А. Макаёнок мало интересуется теми изменениями, которые произошли в колхозе за последние годы. Жизнь колхозников показана очень тяжелой. Нет дров, нет хлеба и т.д. Главлитом, после доклада в ЦК, было указано редакции на все эти недостатки. С нашими замечаниями они согласны. В результате пьеса была доработана автором и после напечатана».

Переработка, однако, оказалась неудовлетворительной. В очередной докладной записке в ЦК отмечалось:

«За 1958 г. редколлегия журнала «Полымя» по нашему требованию переработала комедию А. Макаёнка «Каб людзі не журыліся». Нами было сделано вмешательство в 7 местах. Тем не менее, и после этой переработки комедия имеет ряд дефектов».

Вообще, тем, кто писал про деревню, не везло. Так, в мае 1958 года в журнале «Маладосць» была напечатано повесть Алексея Кулаковского «Дабрасельцы». А в июне этого году произошло совместное заседание Бюро ЦК ЛКСМБ и Президиума правления Союза Писателей БССР, где повесть осудили как ошибочное произведение. А. Кулаковского отстранили от должности главного редактора «Маладосці».

ххх

Одним из основных направлений деятельности Главлита являлась проверка литературы, находившейся в библиотеках, книжных магазинах и т.д.

Некоторые люди наивно думают, что из библиотек и магазинов изымалась только антикоммунистическая, религиозная и монархическая литература. Ничего подобного. Большевики полагали, что гражданам СССР вредно читать абсолютно все, что выходит за пределы марксистских догм об угнетении трудящихся и классовой борьбе. Вот одно из множества доказательств – документ, хранящийся в Национальном архиве Республики Беларусь (фонд 42, опись 1, дело 1576, лист 3):

 АКТ

1926 года, марта м-ца 15 дня Скркомиссией /скр – секретной – Ред./ по проверке книжного состава при Главлите Б.С.С.Р. в составе председателя тов. ГУРСКОГО, членов тов. ГРИНБЕРГА произведена проверка книжного состава библиотеки имени КИМ-а в присутствии заведыв. библиотекой тов. ЛЮБИЧ Л.

Из находящихся в употреблении в настоящее время книг, считать изъятыми следующие:

1. Загоскин. Москва и москвичи.

2. Флобер. Переписка.

3. Твен. Принц и нищий.

4. Кульчицкий. Анархизм в России.

5. Ковальский. Двуликий бог.

6. Маркович. Славянские рассказы.

7. Гессен. О правовом государстве.

8. Бюрроуз. Тарзан.

9. Бунин. Полное собрание сочинений.

10. Сенкевич. Два луча.

11. Данилевский. Сочинения, тт. III, IV, V, VI.

12. Данилевский. Сочинения, тт. III, XVII, XVIII.

13. Тур. Мученики Колизея.

14. Данилевский. Сожженная Москва.

15. Брет-Гарт. Рассказы.

16. Данилевский. Сочинения, т. I.

17. Тагор. Садовник Титанджела.

18. Вольнов. На отдыхе.

19. Человеческая трагедия.

20. Спенсер. Начала социологии.

21. Бурже. Деловой человек.

22. Кокошкин. Учредительное собрание.

23. «Складчина». Литературный сборник.

24. Бурже. Трагическая идиллия.

25. Данилевский. Мирович.

26. Загоскин. Кузьма Петрович Миронов.

27. Дрейер. Кандидат.

28. Лажечников. Басурман.

29. История религ. и тайн. религ. обществ.

Как видим, здесь и книги о русской истории (Загоскин, Данилевский, Лажечников), и зарубежная классика (Генрик Сенкевич, Марк Твен, Гюстав Флобер), и приключенческие повести (Брет-Гарт, Бюрроуз – искаженная фамилии Берроуз), и книги об обществе (Гессен, Спенсер).

А ведь это только один список из нескольких тысяч периода 20—50-х гг.!

О масштабах этой деятельности красноречиво свидетельствуют следующие цифры: в 1952 году сотрудники Главлита провели 21.132 проверки книжных фондов библиотек и конфисковали 40.949 книг. За 1953 год в 1.241 книжном магазине проведено 2.648 проверок и конфисковано 380.586 книг. Масштабы «плодотворной работы» сотрудников Главлита впечатляют.

Отчего же было конфисковано столько книг? Говоря о политической истории советского общества, следует помнить, что внутрипартийная жизнь всегда  характеризовалась борьбой различных политических группировок. Потерпевшие в этой борьбе поражение представители которой-нибудь конкретной группировки мгновенно провозглашались врагами. Все их произведения сразу же запрещали и уничтожали. После смерти И.В. Сталина в очередной раз развернулась жестокая политическая борьба. Отсель и столь значительное число книг, подлежавших уничтожению.

Однако только библиотеками деятельность Главлита не ограничивалась. В мае 1950 года вышло Постановление ЦК ВКП(б) «О мерах по ликвидации фактов разглошения государственной тайны в музеях». В соответствии с этим Постановлением производилась проверка, которая выяснила: в музеях БССР находятся материалы, которые подлежат срочному изъятию из экспозиций ввиду содержания в них государственной тайны.

Что же это была за государственная тайна? Например, в музее Великой Отечественной войны срочно потребовали снять условные обозначения народнохозяйственных объектов БССР, данные о количестве лошадей, полученных колхозами и совхозами в 1947—49 гг. в виде репараций, карты дислокации партизанских отрядов и бригад во время войны и т.д. Сняли также практически все обозначения, характеризовавшие положение Минского тракторного и автомобильного заводов. То же происходило и в других музеях страны.

Это только небольшая часть той, без преувеличения, «напряженной работы», что проводили цензоры, «охраняя» беларуский народ от тайн, которых на самом деле не существовало. Тайн, вымышленных партийными идеологами.

Как уже отмечалась, основным в деятельности Главлита являлось не рассмотрения художественных качеств произведений, а контроль политического и идеологического содержания. Вот выдержка из отчета этого учреждения за 1959 год:

«Неотъемлемой частью работы цензуры является политико-идеологический контроль… В отчетном году (1959 г.) нами не пропущено в свет ни одного вредного в политико-идеологическом смысле произведения».

Вот еще один яркий пример. В январе 1959 года председатель Главлита А. Садовский направил секретарю ЦК КПБ Тимофею Горбунову (1904—1969) докладную записку, в которой сообщал, что Главлитом просмотрена вся литература, авторы которой уже реабилитированы. В то же время А. Садовский подчеркнул:

«Считаем, что эту литературу, несмотря на то, что авторы реабилитированы, передавать в общие фонды нельзя: ее необходимо оставить в спецхранилищах».

О какимх же авторах и какой литературе шла речь и отчего так боялись передавать эту литературу в открытые фонды?

Речь шла о беларуских писателях и общественных деятелях, которых в свое время обвинили в национал-демократизме, – А. Александровича, А. Дударя, М. Пиотуховича, Н. Голодеда, А. Червякова иа других. Посмертно реабилитированные, они все же были опасны для дейстующего режима. Опасны своими литературными произведениями, своей гражданской позицией, своим отношением к беларускости вообще – к беларуского народу, его истории, традициям, языку, обычаям.

Заметим, что все это делалась в тайне от общественности. Практически на всех докладных записках, направленных Главлитом в ЦК КПБ, стоит гриф «Секретно», либо «Совершенно секретно»”.

Встает вопрос: а должна ли существовать охрана государственных тайн в стране? Да. Но в демократических странах это именно государственная охрана и именно государственных тайн, а вовсе не политическое и не идеологическое наблюдение. Цитированная выше докладная записка А. Садовского – яркий пример игнорирования законов. ЦК КПБ – негосударственный орган, запрещая пользоваться книгами реабилитированных граждан Беларуси, сознательно шел на нарушеие законодательства, ибо реабилитация репрессированных произошла именно в законодательном порядке. И за это явное нарушение Конституции и законодательства никто и никогда не понес никакой ответственности.

 За “железным занавесом”

Рассматривая формы и способы идеологического подавления в Беларуси, обратимся и к широко известному факту глушения западного радиовещания, которое осуществлялось, с небольшими перерывами, более 40 лет и прекратилось только в конце 80-х. Именно глушение обеспечивало режиму нераздельное идеологическое и пропагандистское господство внутри страны, лишая человека права воспринимать действительность иначе, чем это требовалась исходя из коммунистических догм.

Систематическое глушение началось в Беларуси в 50-е годы. В 1951 году Первый секретарь ЦК КПБ Николай Патоличев (1908—1989) направил Председателю Совета министров СССР Георгию Маленкову докладную запіску, в которой отмечал, что на территории БССР наблюдается усиление антисоветского радиовещания на русском языке, организованное «американско-английским империалистическим блоком», через коротковолновые станции «Голос Америки», «Би-би-си», «Свобода» и другие.

Далее он сообщал, что в республике имеются только две станцы глушения. В связи с этим, главный охранник «идеологического целомудрия» беларуского народа просил Г. Маленкова, чтобы союзное правительство израсходовало необходимые средства на строительство специальных радиоцентров по борьбе с антисоветским радиовещанием. При этом особое внимание уделялось западным регионам республики, которые попали под большевистское господство только в 1939 году, – и, разумеется, их население надо было «отсечь» от «антисоветской пропаганды» в первую очередь.

Отметим, что «беларуская» программа не была выполнена – не хватало ни финансовых, ни технических средств. А потому основную роль в этом деле взяло на себя союзное правительство. Мощные станции глушения в Москве, Свердловске и других российских городах помогали республиканскому партийному руководству затыкать уши законопослушной части своих граждан.

Встает вопрос: было ли глушение на территории  республики по-настоящему эффективным? Теперь с уверенностью можно ответить: нет. Свидетельством тому является факт, что в начале 60-х годов уже новому лидеру беларуских коммунистов – Петру Машерову – пришлось несколько раз заниматься этой проблемой.

Так, 30 декабря 1965 года на стол П.М. Машерову легла докладная записка, в которой отмечалось:

«В планах подрывной антисоветской деятельности империалистических государств значительное место отведено БССР. Ежедневно на беларуском языке ведут вещание радиостанции – «Свобода» (Мюнхен), «Свободная Россия», «Голос Америки».

Особенную озабоченность и тревогу партийных чиновников вызывал тот факт, что, за исключением Минска, качество «забивки» повсюду было неудовлетворительным. Даже в Минске начали прослушиваться западные радиостанции и, в частности, радиостанция «Свобода». Вообще, «Свобода» вызвала наибольшую заботу партийного руководства, ибо вело регулярное вещание на беларуском языке.

Подчеркивалось, что, например, в Минске в промежутках времени с 18.00 до 21.00 возможно было прослушивать от 2 до 8 незаглушенных передач. В связи с этим в докладной записке предлагалась срочно начать строительство в районе тракторного завода еще одного центра глушения. Проверка производилась также в Пинске, Лиде, Полоцке, Витебске, Гомеле, Могилеве, Мозыре, Молодечно, Барановичах. Во всех этих городах в течение суток было выявлено от 5 от 12 открытых, или слабо заглушенных радиопередач.

Эту записку с резолюцией «Найти возможность для решения этого вопроса» – то есть для строительства в Минске еще одного центра глушени – Машеров направил одному из секретарей ЦК КПБ. Однако «возможность решения этого вопроса» так и не была найдена. Добиться полного глушения заграничного вещания не удалось. На самом деле оно было эффективным только в Минске.

Заметим, однако: глушение радиопередач совсем не означало, что номенклатурщики не имели возможности знакомиться с их содержанием. Тексты заглушаемых радиопрограмм обязательно фиксировались, распечатывались и передавались тем сотрудником идеологического отдела ЦК, которые по своим функциональных обязанностям должны были знакомиться с ними и готовить аналитические, или контрпропагандистские материалы.

ЦК КПБ получал эти тексты из отдела радиоперехвата, созданного в Государственном комитете по радиовещанию и телевидению БССР согласно Постановления Президиума ЦК КПБ от 24 сентября 1965 года. Так, в июне 1966 года сотрудники ЦК КПБ подготовили большую справку «О методах и сути подрывной деятельности капиталистических государств против БССР», в которой анализировалась работа радиостанции «Свобода». В ней содержался большой фактический материал о самой радиостанции, сотрудниках беларуского отдела, прилагались тексты передач. Вообще, информация о содержании западных радиопередач, направленных на республику, готовилась для ЦК еженедельно; раз в квартал делалась также тематическая подборка.

Рассматривая факт глушения западных радиостанций, можно задаться вопросом: а как он стыковался с подписанным Советским Союзом Заключительным Актом Хельсинскского совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, который провозглашал свободный обмен информацией. А никак. Выполнение требований этого договора, как и ряда других международных пактов, подписанных Советским Союзам, руководство СССР считало своим сугубо внутренним делом. Здесь действовали принципы типа «Запад нам не указка».

ххх

Свобода перемещения – одна из наиболее существенных свобод человека. Так, Всеобщая декларация прав человека, принятая Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 года, в статье 13 провозглашает: «Каждый человек имеет право покидать любую страну, включая свою собственную, и возвращаться в свою страну». Советский Союз воздержался при голосовании во время принятия этой Декларации. Правда, позже все-таки присоединился к ней.

Зато Международный Пакт о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 года, который констатировал, что «каждый человек имеет право покидать любую страну, включая и свою собственную», подписали не только Советский Союз, но и дьве национальные республики – Беларусь и Украина. В 1976 году этот Пакт вступил в силу. Однако ни Советский Союз, ни Беларусь не приняли никакого закона, который бы потдтверждал это право. Принятие подобного закона, что, кстати, предусматривалось Статьей 2 названного Пакта, ограничило бы властные возможности номенклатуры.

В Беларуси для каждой поездки за границу требовался отдельное разрешение, какой простые граждане называли «оформлением». Самым главным в этой процедуре было то, что вопрос разрешения на выезд решался в ряде намэнклятурных «инстанций».

Естественно, просто желания гражданина выехать за границу не могло быть основанием для оформления документов. Требовались: а) ходатайство учреждения о разрешение направить гражданина в заграничную командировку; б) ходатайство организации (профсоюза, комсомольской организации, общественной организации о выдачи гражданину путевки для поездки за границу); в) частное приглашение родственников или знакомых.

Разрешение на выезд выдавали следующие «компетентные» органы: в случае командирования – Комиссия по выездам за границу при ЦК КПБ; в случае туристической поездки – комиссия по выездам за границу в обкоме или ЦК КПБ. В третьем случае – отдел виз и регистраций (ОВИР), который является органом Министерство внутренних дел. Однако разрешение ОВИР был на самом деле только дозволительным. Без разрешения партийных органов (особых комиссий) выехать за границу было невозможно.

«Положение о комиссии по выездам за границу при обкоме, крайкоме партии, ЦК союзной республики» – довольно интересный дакумэнт. Базовым являлся пункт 4, согласно которому именно комиссии принадлежало право выдать или не выдать разрешение.

Не менее важным являлся и пункт 7: «По поручению комиссии органы государственной безопасности проводят проверку лиц, направляемых за границу». В то же время, согласно отдельному списку, под проверку не подпадали работники партийных, государственных и общественных организаций. Кто же попал в этот список, обозначенный грифом «Совершенно секретно»?

Как и следовало ожидать, открывают его члены и кандидаты в члены ЦК КПСС, члены Центральной ревизионной комиссии; члены и кандидаты в члены ЦК компартий союзных рэспублик, обкомов и крайкомов партии… И так далее – вниз по номенклатурной лестнице. По этому списку, вся страна оказалась фактически разделенной на «надежных» и «ненадежных» граждан.

Кстати, а что было основанием для принятия отрицательного решения относительно выезда? Причинами считались: «низкий моральный уровень»; неупорядоченные семейно-брачные отношения; «недостаточно высокий уровень политической сознательности»; соображения охраны секретности; наличие родственников за границей и просто – частые выезды.

Как видим, «соображения секретности» стоят только на четвертом месте. Главные причины – совсем другие. Так, в апреле 1967 года комиссия ЦК КПБ отказала в выезде в Италию заслуженной артистке БССР В. по той причине, что «рекомендованная нарушала элементарные нормы поведения во время предыдущей поездки в Англию: игнорировала замечания руководителя группы». Даже несмотря на то, что за В. вступилось Всесоюзное театральное общество, которое обратилось с ходатайством в ЦК КПБ, последнее так и не дало разрешения на ее поездку в Италию.

Отметим, что в 1960—1970 годы не так много наших соотечественников попадало за границу. Вот конкретные цифры: 1965 год – рассмотрено 1.642 дела, дано разрешение выехать 1.421 специалисту и 221 туристу; 1966 год – соотвестственно 2.237, 2029, 198; 1967 год – 1.398, 1.131, 267. Если учесть, что население Беларуси составляло около 9 млн. человек, то можно представить себе, какой ничтожный процент жителей республики смог выехать за ее границы. Граница в самом деле была на «надежном замке», а «ключ» от этого замка находился в комиссии по выездам за границу центрального и областных комитетов компартии.

ххх

Идеологическое подавление было неотъемлемой органической частью коммунистической власти. Его целями являлись тотальный контроль проявлений инакомыслия, ликвидация свободы творчества, подчинение всего общества воле партийной номенклатуры, выработка рабской психологии. Ради достижения этих целей тратились огромные финансовые средства, ради этого работали не только специально созданные комиссии и управления, но и весь партийный аппарат – от высших руководителей до секретарей мелких партийных организаций. Добровольно и рьяно им помогали многочисленные рядовые партийцы.

Автор: Анатоль Великий, альманах “Деды”, выпуск 4. 

Пакінуць адказ

Ваш адрас электроннай пошты не будзе апублікаваны. Неабходныя палі пазначаны як *

Гэты сайт выкарыстоўвае Akismet для барацьбы са спамам. Даведайцеся пра тое, яе апрацоўваюцца вашы дадзеныя.