Інстытут беларускай гісторыі і культуры

Колизей и национальный «хутор»

kolizejВеличественный амфитеатр Колизей* дремлет на руинах Древнего Рима. Безмолвный, он словно напоминает нынешним поколениям о былой славе Вечного Города, столицы античной Ойкумены. /* Итальянское слово сoliseo произошло от латинского colosseum – огромный, исполинский. – Прим. ред./

Однако же любая великая цивилизация не исчезает бесследно в истории, она оставляет после себя памятники материальной и духовной культуры. Поэтому есть только один способ понять, действительно ли она была великой – подтвердить ее ценность временем, этим неумолимым и грозным властелином жизни. Величие древних Греции и Рима в том, что они создали фундамент нашей европейской цивилизации. Какой области человеческой деятельности ни коснись, повсюду отчетливо видны следы их влияния: в архитектуре, скульптуре, живописи, театре, законодательстве, литературе, военном деле, религии…

И это – общее наследие человечества, ибо оно стало результатом взаимодействия Эллады и Рима с менее развитыми цивилизациями, результатом взаимопроникновения и обогащения культур. Достижения цивилизаций, существовавших в древности на территории современных государств, являются неотъемлемой частью культурной истории последних. Вместе с тем, это наследие всего человечества, его золотой фонд.

ххх

«Золотым фондом» беларуской культуры и литературы явились два колосса Средневековья – Киевская Русь и Великое княжество Литовское, Русское и Жамойтское.

Но если относительно Киевской Руси (оставим вне рассмотрения правомерность использования термина киевская) среди ученых существует большее или меньшее согласие: Русь – общее наследие беларуского, украинского и русского народов (своего рода восточнославянский «древний Рим»), то относительно ВКЛ взгляды радикально расходятся. И это понятно, так как именно на время существования ВКЛ приходится формирование беларуской, литовской и украинской наций, каждая из которых претендует на «наследие дедов».

Действительно, существовавшее в XIII—XVIII веках ВКЛ было полиэтничным славяно-балтским государством. Его ядро – территория нынешней Республики Беларусь, но оно также включало в разные периоды времени территорию современной Летувы (Жамойтию), Украины (Киевщину, Волынь, Подолье), востока Польши (Подляшье), Латвии (Латгалию), запада Российской Федерации (Смоленскую и Северскую земли). Для украинских ученых указанная проблема в последнее время утратила актуальность, потому что на первый план вышла концепция Киевской Руси как древней украинской державы. Поэтому «борьба» за наследие ВКЛ продолжается между учеными Беларуси и Летувы.

Главным аргументом для любого историка являются артефакты – письменные источники, поэтому раньше или позже обязательно возникает вопрос о языке этих источников. Ответ на него зависит от национально-культурного самоопрделения исследователя. К примеру, беларуские ученые называют государственный язык ВКЛ старобеларуским (но при этом литературу – древнебеларуской, а славянское население беларуских земель – литвинами).

Показательно в этом плане то, что суждение нашего первопечатника Франциска Скорины, постоянно повторявшего в 1517—19 гг. в послесловиях к своим переводам библейских книг – «выложены доктором Франъциском… из славного града Полоцька на руский язык», не является авторитетным для исследователей. Еще меньше внимания привлекают слова Яна-Казимира Пашкевича в его стихотворении от 22 августа 1621 года: «Полска квитнет лациною, Литва квитнет русчизною . Между тем, Я.К. Пашкевича отделяет от Ф. Скорины целое столетие!

/* Пашкевич Я. К. (посл. четверть XVI века – 1636) – поэт, родом из Ошмянского повета. Прославился стихотворением «Полска квитнет лациною»./

Не лучше обстоят дела у наших соседей в Вильнюсе: (senoji) kanceliarine rusu, rusenu, senoji gudu (baltarusu) kalba – (старый) канцелярский русский, русинский, старобеларуский язык. Как видим, их ученые столь же смело переносят современные реалии в историческую ретроспективу. Показательно, что среди беларусов более молодого возраста получила широкое распространение манера называть соседнюю страну Летувой (Жамойтией – в историческом плане); с литовской же стороны время от времени вместо традиционного Baltarusija употребляется досоветское название – Gudija.

Предки беларусов могли, разумеется, называть себя и русинами (традиция названия со времен Руси), и литвинами (традиция названия во времена ВКЛ). При этом самоназвание собственно литовцев было жамойты (или жемайты), что, однако, не исключало возможности использования ими политонима литвин (но не русин) – здесь уже кому что ближе.

Однозначный ответ, как видим, в ближайшее время вряд ли возможен, так как каждая из сторон по-своему права. Стоит, тем не менее, помнить, что никогда вся территория беларуских земель не называлась Литвой, как не называлась так до XIX века и вся территория современной Республики Летува, но вместе они почти полтысячелетия образовывали Великое княжество Литовское, Русское и Жамойтское. Напомню в этой связи классические строки из «Прамовы Мялешкі» (1589 г.):

«Але Жыкгимонта Первого – солодкая паметь его! Той немцев, як собак, не любил, и ляхов з их хитростю велми не любил, а литву и русь нашу любительно миловал»*.

/* Иван Мелешка (ок. 1552 – 1622) – государственный деятель ВКЛ и публицист. Родом из Слонимского повета./

ххх

В каком бы направлении ни продолжалась дискуссия, несомненным останется одно: язык, который в XIV—XVIII веках исполнял в ВКЛ функцию государственного – как его ни называй (канцелярским, русинским, литвинским, старобеларуским) – славянский. А это свидетельствует о реальном соотношении этносов в тогдашнем обществе.

Именно этим языком (при всем разнообразии региональных отличий) пользовались не только предки беларусов и украинцев, но и балтоязычные в повседневной жизни жители Жамойтии, так же как и татарское население. Об этом свидетельствуют книги Великокняжеской канцелярии (пресловутая Литовская метрика, существующая в сотнях томов), тексты которых касаются и этнически литовской территории (Жамойтии), а также написанные арабским письмом по-беларуски татарские религиозные сборники (так называемые аль-китабы, которые более точно, чем тогдашняя кириллическая графика передавали фонетические особенности живого беларуского языка).

Именно этот язык оставил значительный след в том лексическом составе языка жамойтов (нынешних летувисов или литовцев), который возникает на начальном этапе формирования любой этнической общности (anukas/ унук, bijoti/ баяцца, diena/ дзень, gyventi/ жыць, mileti/ мілаваць, nesti/ несці и т.д.). Обычно его называют базовой лексикой. Итак, официальный, закрепленный Статутом 1588 года язык ВКЛ не является исключительно наследием беларусов и украинцев, но и литовцев (жамойтов), татар, литовско-беларуских евреев (которых еще в начале ХХ века для отличия от их европейских соплеменников называли литваками). Вместе с тем, славянский язык ВКЛ оказал решающее влияние на формирование литературной нормы современных беларуского и украинского языков.

Из уникальности Великого княжества как многонационального, многоязыкового в повседневной жизни, многоконфессионального государства исходит неповторимость его литературного ландшафта. Понятно, что при желании можно бесконечно кроить этот «пирог» на национальные «куски», доказывая друг другу основательность своей позиции, прославляя цивилизованность предков и их свершения, «прописывая» на собственном национальном «хуторе величественные фигуры просветителей, писателей, печатников. Ведь деятельность писателей и просветителей осуществлялась в городах и местечках которые сегодня оказались в разных государствах – Беларуси, Летуве, Польше, Украине. Поэтому сам принцип территориальности дает каждому из этих государств основания зачислять культурные достижения каждого творца в сокровищницу своей культуры.

Подход, в принципе, обоснованный, если бы не одно обстоятельство: это приписывание исследователями творцам прошлого того типа национальной идентичности, который возник в Европе только в XIX – XX веках и который принимается самими исследователями. Рассмотрим данный подход на примере личности выдающегося поэта второй половины XVI века Андрея Рымши*. /* А. Рымша (1550—1599) – служил в войске Криштофа Радзивиллла “Перуна”. В 1581 году издал в Остроге рифмованную “Хронологию” календарного типа. Поэму “Десятилетняя повесть”, посвященную кампании 1572—82 гг. периода Ливонской войны он издал в Вильне в 1585 г., а “Хорографию” – в 1595. – Прим. ред./

Для отечественного исследователя Рымша – безусловно беларуский поэт, ибо писал не только на польском, но и на старобеларуском. К тому же, родился он в деревне Пянчын под Новогрудком (т.е. на территории Беларуси, в той ее части, которая относится к исторической Литве). Это признавал и сам поэт, подписывая свои беларуско- и польскоязычные произведения Андрей Рымъша, Литвин/ Andrzej Rymsha, Litwin.

Противоположный подход у литовцев, для которых Рымша – однозначно литовский творец: хотя он и не писал на «литовском», однако владел имением в деревне Девянишкес /Девянишки в Ошмянском повете – Ред./, где написал поэму, позже изданную в «литовском» Вильнюсе (беларуской Вильне). Да и сама фамилия и подпись (Литвин/ Litwin) свидетельствуют о его литовском (жамойтском) происхождении. Поэтому следует отождествить его с литовцем в современном понимании (A. Rimsa Lietuvis – вопреки старобеларускому Литвин, польскому Litwin, латинскому Lituanus).

Своим путем идут украинские ученые: хотя Рымша и не родился в Украине, но здесь он учился (в Остроге) и напечатал свое первое произведение, а потому и язык этого произведения – староукраинский.

Наконец, безукоризненной, на первый взгляд, кажется позиция польской стороны: Рымша – польский писатель, потому что создал на польском большую (2185 строк) поэму «Десятилетняя повесть» и перевел с латинского на польский «Хорографию или Описание Святой Земли» А. Поляка. Однако в творческом багаже Андрея Рымши – есть стихи и на старобеларуском языке, не все из которых, к сожалению, сохранились до нашего времени.

Как быть? Как разделить личность поэта, который жил, писал (на старобеларуском, польском, латыни), издавал произведения на территории Беларуси (где родился), Украины (где учился), Летувы (где, видимо, завершил свой земной путь)?

Очевидно, что это невозможно без предварительного ответа на традиционный вопрос: ради чего нужен такой «раздел»? Ради удовлетворения сегодняшних национальных амбиций народов, которые когда-то составляли политический народ ВКЛ? Если да, то самое время руководствоваться – при отнесении того или иного творца из совместного прошлого к определенной нынешней национальной культуре – языково-территориальным принципом. Но и здесь мы неизбежно попадаем в новую ловушку, так как в случае ВКЛ подобный критерий не только не даст ответа на поставленный вопрос, но и приведет к еще большей путанице.

Скажем, Франциск Скорина начал свою деятельность в Праге, в Чехии. Соответственно, кто он? – чешский печатник (ибо действовал на территории Чехии); зачинатель беларуского книгоиздания в Чехии (ибо и после него издавались книги в Чехии на беларуском) или просто беларуский первопечатник (так как до него никто и нигде книг на беларуском языке не издавал)?

Те же вопросы возникают относительно личности литовского (жамойтского) первопечатника Мартинаса Мажвидаса, чья издательская деятельность тоже началась в зарубежье – в прусском Кёнигсберге в 1547 году.

А чьей культуре оказали услугу иезуиты, издав в 1585 году в Вильне «Малый Катехизис» и на старобеларуском, и на латышском языках? Должны ли мы, сегодняшние беларусы и литовцы, каждый по отдельности претендовать на «виленское наследство», если с XVI века в столице Княжества выходили из печати книги и на беларуском, и на польском, и на литовском, и на латышском языках? Почему польскоязычных поэтов ВКЛ XVI – XVIII веков мы не задумываясь относим к польским или беларуским литераторам, а не к литовским? Неужели только на том основании, что беларусы и поляки – славяне, а литовцы – балты*? Неужели тогдашний писатель (будь то балт или славянин) не мог говорить на нескольких языках, в число которых не обязательно входил родной язык? /* Автор еще ближе к истине, чем он сам думает. Ведь и беларусы – в этническом смысле – тоже балты. – Прим. ред./

Вопросы, вопросы… Даже если руководствоваться только языково-территориальным принципом, то они остаются при оценке и современной литературы. Скажем, Алесь Адамович – писатель беларуский, русский или советский? «Что за вопрос! – воскликнут одни. – Конечно, беларуский!» – «Извините, Адамович – беларуский советский писатель», – возразят другие. «Нет, это беларуский русскоязычный писатель!» – уточнят третьи.

Почему так? Ответ очевиден – поскольку творчество Алеся Адамовича осуществлялось в идейном, эстетическом, культурно-историческом и художественном поле именно беларуской, а не русской литературы, язык творчества в данном случае не имел решающего значения. С исчезновением Советского Союза как политической реальности отпала и необходимость в идеологизированном определении «советский».

Сказанное можно перенести на литературную ситуацию XVI – XVII веков. По большому счету, все писатели Великого княжества – «литовские» (так как их творчество протекало в идейном, культурно-историческом и художественном поле не беларуской, польской или литовской литературы, но литературы ВКЛ). Только после ликвидации ВКЛ в 1772—1795 гг. как политической реальности в XIX веке началась «перегруппировка» литераторов по языково-национальному признаку. Но еще не одно десятилетие «литовское» прошлое служило мощным творческим стимулом и эстетическом идеалом для многих и многих просветителей, писателей, ученых и художников, независимо от их этнической и языковой принадлежности, пока не взорвалось к классических строках «Пана Тадеуша» Мицкевича (1834 год):

Літва! Ты як здароўе ў нас, мая Айчына!..

Што варта ты, ацэніць той належным чынам,

Хто цябе ўтраціў…

Поэтому вопрос о принадлежности литературного наследия ВКЛ можно будет решить, если все “претенденты” признают очевидное:

  1. Великое княжество Литовское, Русское и Жамойтское – общее государство беларуского, литовского, украинского, еврейского, латышского, татарского этносов, образовавших во времена существования ВКЛ его народ.
  2. Литературное наследие ВКЛ, существующее на церковнославянском, латинском, “русском” (старобеларуском и староукраинском), польском, литовском, еврейском, татарском языках – общее достояние тех этносов, которые образовывали народ ВКЛ.
  3. Литературное наследие ВКЛ – комплексное явление (культурное, художественно-эстетическое, идейное), которое способствовало формированию идеологии современных, составлявших в свое время народ ВКЛ (позже – Речи Посполитой) – беларуской, литовской, и частично – украинской, польской, еврейской.

Подобный подход является обоснованным в первую очередь потому, что не нарушает основного принципа, которым должен руководствоваться каждый добросовестный исследователь прошлого – принципа историзма. Невозможно оценить прошлое, сидя на высокой “колокольне” современного прогресса и глядя на него с “небоскребов” современной цивилизации. Очень полезно, для исследователя особенно, опуститься на землю и “углубиться в предмет”. Это значит: понять мировоззрение предков, способ их мышления, кругозор, стремления – постичь смысл и дух их эпохи, отбросив свои априорные установки (вот это – наше, а это – чужое, что нет смысла изучать).

Говоря с определенной долей иронии, наши знания об истории (в том числе о литературе) собственного народа в XIV – XVIII веков во многом такие, как будто мы живем еще в эпоху до 1492 года – времени открытия Колумбом Америки. Мы видим береговую линию, а сам новооткрытый материк скрывается в утренней дымке. Поэтому самое время вооружиться соответствующими приспособлениями и исследовать непознанное, но не с саблей наперевес, а с умом и пониманием.

ххх

Понятно, что изучение старой письменности в любом государстве, кроме решения собственно культурологических задач, важна и для идеологии. Письменная традиция свидетельствует о давности традиций государственности на определенной территории, а значит – исторической легитимности (“стаже”) самого государства. Будучи составной частью идеологии современной нации, засвидетельствованная в литературных памятниках, традиция государственности служит фундаментом национального единства, что и наблюдается в наши дни в случае Летувы, Украины и многих других “новых” государств мира.

Отсюда – стремление придать национальную окраску многим явлениям, личностям и событиям прошлого. Часто это сопровождается проявлениями национального бахвальства у отдельных исследователей, желанием приватизировать в рамках одной нации то, что является плодом труда многих.

В случае ВКЛ чрезвычайно важно, чтобы беларуские, литовские, польские и украинские исследователи не только совместно изучали общее письменное наследие, но и интерпретировали его именно как общее достояние. Зададимся вопросом: возможно ли разделить документы великокняжеской канцелярии (Литовскую Метрику) по национальному признаку? Думается, ответ очевиден. Раньше всех других это поняли историки, свидетельство чему – успешная реализация международного проекта по изданию Литовской метрики (имеется в наличии свыше 600 томов). Поляки с 1987 года издали 6 томов, литовцы с 1994 года – 21 том, беларусы с 2000 года – 7.

Издание наследия (на языке оригинала и в переводе на современнеый национальный язык) не должно быть “частным” делом исследователей. Оно требует самого пристального внимания и поддержки со стороны государства – по той простой причине, что является элементом национального престижа, без преувеличения таким же необходимым ее символом, как гимн, флаг и герб. Понимая это, правительства разных государств берут под свою опеку серийные издания памятников отечественной литературы. Стоит назвать многотомные “Памятники литературы Древней Руси” (издавались в СССР, а недавно изданы и в Российской Федерации); “Библиотеку польских писателей”(издается в Польше с XIX века!), “Памятники давней украинской итературы”, Старую литовскую литературу”, чтобы убедиться в том, что и в Беларуси давно “созрела” и даже “перезрела” потребность в аналогичной серии.

Но, как видим, пока существуют только национальные трактовки истории общего литературного достояния ВКЛ.

Безусловно, литературное достояние прошедших эпох – не более чем явление культуры, если не происходит процесс его интеграции в цивилизационное пространство современного общества, если оно не служит для каждого предметом гордости за славное прошлое своего народа, а сами предки рассматриваются лишь как “приложение” к якобы чужому им государству.

Преодолеть расстояние между литературой прошлой и современной невозможно без издания разнообразных антологий, собраний сочинений старинных писателей, статей и монографий об их жизненном и творческом пути, факсимильных переизданий древних памятников. Только при таком условии можно поддерживать постоянный интерес общества к своему наследию и прошлому вообще, могут возникать выдающиеся произведения и культурные инициативы.

Ярекое свидетелство тому – творчество Сергея Ковалева, создавшего ряд пьес по мотивам переводных рыцарских романов XVI века (“Балада пра Бландою”, “Трышчан і Іжота”) и по произведениям писательниц XVIII века (“Чатыры гісторыі Саламеі”, “Францішка, або Навука кахання”). Напомню также музыкально-хореографическую реконструкцию “Полацкага сшытка” ансамблем “Харошкі”, реконструкции музыкальных групп “Стары Ольса”, “Тестаментум”, “Літвін Тролль”, многочисленные рыцарские клубы, фестивали средневековой культуры…

Перечень можно продолжить, но и без того очевидно: осмысление места собственной культуры и истории в современном глобальном мире, востребованность такого осмысления обществом – это надежный показатель зрелости любой нации и ее перспектив на будущее.

ххх

Подобно древнему Колизею, искалеченному временем и равнодушными людьми, но прочное и незыблемое, возвышается в дымке столетий величественное здание “литовского наследства”. Не всё, но многое сохранилось до наших дней. Иногда стоит только нагнуться, собрать упавшие камни и поставить их на прежние места. Для одного человека это долгий и напрасный труд – не успеет он как следует закрепить одну стену, уже валится другая, зато для многих – благодарный, хотя и кропотливый. Так и с “колизеем” нашего общего с соседями наследства – много народов строило его, вкладывая свою душу и таланты, значит, многим и восстанавливать.

Автор: Алесь Бразгунов, /Из журнала «Маладосць», 2008, № 12, с. 114—119. Сокращенный перевод и редакция А.Е. Тараса./, альманах “Деды”, выпуск 8.

3 thoughts on “Колизей и национальный «хутор»

  1. Volk_Liut

    @Поэтому вопрос о принадлежности литературного наследия ВКЛ можно будет решить, если все “претенденты” признают очевидное…@

    Все претенденты на ВКЛ и в частности сами беларусы должны признаттьь, что беларусы – это ЛИТВИНЫ и основные наследники ВКЛ. По-другому и не должно быть в правильном смысле, иначе есть нынешняя ситуация: все будут тянуть историческое одеяло на себя и делить историю ВКЛ исключительно в своих интересах!
    Эх, наивный и добрый автор статьи! Ты что не знаешь летувисов или укаринцев?!

  2. Читатель

    Вопрос к автору: сколько лет были земли Беларуси в составе Киевской Руси (КР)? Как они туда вошли: добровольно или насильственно? Как они оттуда вышли? Может ли тот промежуток времени, в котором земли Беларуси были в составе КР считаться в исторически значимым и судьбоносным для Беларуси? И стоит ли об этом периодн кричать?

    Направляю автора статьи к Вадиму Деружинскодиму в статью http://www.secret-r.net/arkhiv-publikatsij/11-2011/vydumannaya-drevnyaya-rus

  3. Volk_Liut

    @Подобно древнему Колизею, искалеченному временем и равнодушными людьми, но прочное и незыблемое, возвышается в дымке столетий величественное здание “литовского наследства”.@
    Равнодушное отношение есть только у беларуского народа. К сожалению. И вместо того, чтобы думать, как разделить на всех, лучше просто взять свой кусок пирога, как это сделали другие народы, а он нам полагается самый большой. Иначе, нам ничего не останется. Беларусы должны восстановить ВКЛ прежде всего в своем сознании.
    Летувисы, имеющие поддержку со стороны России в праве на ВКЛ, и от Польши, врядли когда либо отдадут “свою чужую роль” беларусам, которых они считают заваеванным народом, хотя на самом деле все было наоборот и Жамойтия была колонией Литвы-Беларуси, разменной монетой в борьбе с Тевтонским орденом.
    Нам, беларусам, истинным наследникам ВКЛ, будет труднее всего, потому что просвящение идет без господдержки. И думать о других нет времени, своих просвящайте.