Інстытут беларускай гісторыі і культуры

Граф Валицкий – игрок и филантроп

rubric_issue_30020В Европе XVIII век был эпохой повального увлечения игрой в карты. Прежде – просто любили играть. Теперь же игра стала для многих людей подлинным смыслом жизни. А также источником хитро закрученных интриг. Достаточно вспомнить «Пиковую даму» А.С. Пушкина.

Карточный азарт родился в Версальском дворце. Оттуда вместе с модой на все французское он распространился до Лондона и Копенгагена, Мадрида и Рима, Варшавы и Кракова, Москвы и Петербурга. Он расцвел на почве безделья богатых аристократов. Стал для них своего рода наркотиком, заполнявшим внутреннюю пустоту. Он заставлял дрожать пальцы, возвращал глазам блеск, стирал с лиц маску безразличия, заставлял учащенно биться сердца, скрытые под роскошными кафтанами, усыпанными звездами.

На кон часто ставили целые состояния, не говоря уже о приданом жен и дочерей! У этого безумного азарта было имя: «фараон»*. /* Фараон – карточная игра с банком, разновидность штосса (от немецкого stoss – колода). В ней каждый игрок и банкомет имеют по одинаковой колоде карт./

Ни одна другая игра не могла сравниться с ним своей популярностью, славой, легендами и влиянием на человеческие судьбы. Ни одна игра не создала и не разорила столько богачей. Ни одна не воспитала так много ловкачей, прославившихся своим шулерством.

Одним из них, может быть самым великим, был наш земляк, литвин (беларус) Михаил Мицкевич, вошедший в историю как граф Валицкий. Он едва ли ни единственный среди асов картежных игр сумел добыть картежной игрой огромное состояние, и – в отличие от многих других авантюристов – не пустил его по ветру. В какой-то момент своей жизни он из шулера превратился в истинного «человека общества», притом высшего европейского уровня, стал меценатом культуры и науки.

Примерно через 20 лет после его смерти другой наш земляк Тадеуш (Фаддей) Булгарин напишет о нем, что он «мог бы быть героем весьма занимательного романа, если бы жизнь его была вполне известна».

Минск – Могилев – Минск

Михаил Мицкевич родился в 1746 году в окрестностях Минска, в семье мелкого шляхтича из Новогрудского повета, купившего здесь небольшое имение (застенок). Еще ребенком он потерял отца. По тогдашней традиции, осиротевших шляхетских детей брали семьи богатых родственников. Михаила взял дядя по матери, великокняжеский кравчий Бучинский, живший под Могилевом*. /* Кравчий («крайчы», т.е. резчик) – придворный, в обязанности которого входила нарезка блюд, подаваемых на стол короля, великого князя или магната. С середины XVII века номинальная должность./

После того как мальчик научился читать и писать, дядя отдал его на учебу в Могилевский иезуитский коллегиум.

Дядя отнюдь не баловал племянника, потому что много позже в Варшаве рассказывали, как вечно голодный Михаил садился за карты с более «заможными» школярами, чтобы выиграть у одного обед, у другого – ужин. Видимо, именно тогда он привык «мухлевать» в карточной игре.

Когда Михаилу исполнилось 18 лет, дядя подарил ему бричку с лошадьми, прислугу, оружие, сотню червонцев, дал рекомендательные письма и отправил в Минск. Вот как описал начало его жизненного пути русский писатель В.В. Крестовский* /* Всеволод Владимирович Крестовский (1840—1895) известен своими романами «Петербургские трущобы» (1864—67 гг.), «Панургово стадо» (1869 г.) и «Две силы» (1874 г.)./:

«Один из замечательных авантюристов, почти современник знаменитого Калиостро, шляхтич Валицкий являл в себе некоторые типические черты своего времени. Бедный потомок захудалого рода, он из милости получил воспитание в доме «крайчего литевскего», пана Бучинского, где выказал замечательные способности к наукам.

Предание говорит, что, когда ему исполнилось 18 лет, пан Бучинский, в силу «старожитного» обычая, подарил ему бричку, четверку лошадей, пару пистолетов, ружье и саблю, снабдил бельем и несколькими переменами платья, да двумя-тремя рекомендательными письмами в Вильно и в Варшаву, и закрепил за ним мальчика-казачка да кучера. Затем будто бы призвал его в лучшую парадную комнату своего могилевского дома и приказал гайдукам растянуть его на ковре, ибо родовитому шляхтичу Валицкому не подобало быть растянутым на голом полу, а непременно на ковре, и не иначе как на хорошем ковре; после этого пан Бучинский, «крайчий литевский», в своем «властнем» присутствии, тоже в силу «старожитного» обычая, велел гайдукам влепить ему, здорово живешь, «сто бизунов», т. е. плетей, собственно, не из-за какого проступка, а просто на добрую память, и по окончании столь назидательной операции вручил юноше сто червонцев, дозволил припасть к своей ноге, дабы почтительно облобызать ее, и пустил в подаренной бричке на все четыре стороны «в умизги до фортуны», т. е. на волокитство за счастьем».

Видимо, Крестовский невнимательно читал мемуары Булгарина, ибо тот уверяет, что его родственник плетей как раз и не получил. Впрочем, нам важно лишь одно — честолюбивый и талантливый молодой человек отправился на завоевание мира!

Справка: /Тадеуш Бенедикт (Фаддей Венедиктович) Булгарин (1789—1859) – беларуский шляхтич, родился в имении Пырошево, в нынешнем Узденском районе. В молодости служил в русской армии, участвовал в войнах против Франции и Швеции. Но не прошел очередную аттестацию и был уволен. Отправился в Париж, вступил во французскую армию, с ней участвовал во вторжении Наполеона в 1812 году. Попал в плен, затем ряд лет жил в Вильне, где мог лично встречаться с М. Валицким. Он приходился графу дальним родственником по линии Мицкевичей.

С 1819 года Тадеуш-Фаддей жил в Петербурге. В 1822—28 гг. издавал в Петербурге журнал «Северный архив», в 1825—59 гг. газету «Северная пчела» (совместно с Н.И. Гречем). Написал несколько романов и повестей, десятки статей и очерков. В 1846—49 гг. опубликовал «Воспоминания» в шести томах./

О следующих 20 годах его жизни Булгарин написал: «Пропал без вести, исчез как камень, брошенный в воду»… От этого камня были, однако, заметные круги.

Поначалу Михаил служил вице-регентом в минских судах, но это занятие ему быстро надоело. Через год или два он бросил службу и уехал в Краков (по другой версии, ему пришлось срочно покинуть Минск после дуэли с приближенным одного из князей Радзивиллов).

Краков – Вена

В доме, где Михаил снимал квартиру, имелся бильярд. Здесь он прекрасно освоил эту игру. Но главное, именно в Кракове молодой шляхтич во всех тонкостях изучил шулерские приемы картежников*. /* В те времена были популярны такие варианты бильярда как пирамида и карамболь./

Надо сказать, что в ту пору Краков славился игорными домами, как сейчас Монте-Карло, а польская школа шулеров считалась лучшей в Европе.

В тогдашней Польше играли магнаты и шляхтичи, горожане и студенты, солдаты и бродяги, играли везде — в светских салонах и трактирах, в разрешенных местах и подпольно. Богачи в кураже иной раз даже не считали монет: ставкой объявляли «стопку» — чарку, наполненную монетами.

Разумеется, поначалу получалось далеко не все. Проиграв в Кракове свое имущество, Михаил переехал во Львов, ставший осенью 1772 года австрийским Лембергом, где поступил маркером в богатый ресторан*. /* Маркер – человек, руководящий карточными играми в зале./

Но, волею случая, туда явился литвинский магнат князь Франциск Сапега. Был он чрезвычайно богат и эксцентричен. Он путешествовал по Европе ради собственного удовольствия, ценил приятные знакомства и занимательные беседы.

Вероятно, Михаил заинтересовал земляка своей блестящей игрой. А еще он был великолепным собеседником – остроумным, с чувством юмора, но в то же время тактичным. Сапега принял молодого человека в свою свиту, помог деньгами, а потом взял с собой в Вену.

В столице Австрийской империи ему сильно повезло. Однажды Михаил метал банк в одном довольно мрачном притоне. Вдруг в комнату вошел пожилой сухощавый человек с длинными усами, одетый в венгерку. Он пожелал сыграть ва-банк на честное слово, не выставляя денег на кон. Игроки стали возмущаться, но Михаил заявил, что верит слову пришельца и готов играть против него один на один. Игра состоялась, гость проиграл. И предложил Михаилу последовать за ним, чтобы получить долг.

Чудаком оказался венгерский князь Эстергази, чрезвычайно богатый, эксцентричный еще больше Сапеги. В поисках острых ощущений он нередко посещал притоны и трущобы Вены. Говорили, что именно легенды о его похождениях послужили писателю Эжену Сю основой для создания образа князя Родольфо в «Парижских тайнах»**. /** Французский писатель Эжен Сю (1804—1857) опубликовал 10-томный роман «Парижские тайны» в 1842—43 гг./

Молодой литвинский шляхтич понравился Эстергази, он стал новым покровителем Мицкевича, а затем увез его в Париж.

Париж

В Париже Эстергази свел Мицкевича с некоторыми аристократами, в том числе с земляком Михаила, беларуским магнатом К. Веселовским, одним из наиболее образованных людей Речи Посполитой того времени. А с местными игроками он сам познакомился.

Играя в карты по вечерам, днем Михаил учился. От Веселовского он получил глубокие знания в физике, химии и минералогии. От него же перенял аристократические манеры поведения.

Теперь у него были деньги и связи, не хватало только аристократической фамилии и титула. Но с деньгами все доступно. Огромные карточные выигрыши позволили Мицкевичу купить прямо в Париже у литовского воеводы Б. Валицкого его фамилию и право принадлежать к этому знатному роду.

А в 1778 году он купил у подскарбия (помощника королевского казначея) Станислава Солтыка (Stanisław Sołtyk) должность королевского подстолия. /* Подстолий – заместитель стольника, помогавший ему сервировать королевский стол. Постепенно должность подстолия (как и многие другие) стала чисто номинальной, обозначавшей принадлежность к свите короля Речи Посполитой./

Чуть позже во время поездки с Солтыком в Италию Михаил купил у какого-то итальянского аристократа графский титул. Конечно, все это было аморально, но по части документов – безупречно.

Так появился на свет «фантастический граф» Михаил Валицкий. С великолепными манерами, богатый, щедрый и таинственный.

Кстати говоря, своего покровителя Солтыка он спас в Неаполе от банды шулеров, обыграв их до нитки. Этот факт убедительно доказывает, что Михаил великолепно владел всеми приемами тогдашних шулеров.

«Путь наверх» в ту эпоху пролегал через салоны светских дам. Эстергази познакомил своего друга с графиней де Полиньяк (Polignac), близкой подругой королевы Марии-Антуанетты. Голубоглазый литвин покорил сердце мадам, вскоре она стала его любовницей.

После возвращения из Италии графиня представила его Марии-Антуанетте – как графа, члена знатного рода и придворного польского короля. Валицкий-Мицкевич стал постоянным партнером за карточным столом королевы. Весь двор играл. Достаточно напомнить, что ряд лет спустя приказ об аресте драматурга Бомарше король Людовик XVI написал на семерке пик. Валицкий играл даже с королем и королевой. Какие еще роли он исполнял при дворе — о том ходят домыслы. Говорили, что был замешан в знаменитом деле об ожерелье королевы (вспомним роман Александра Дюма), что исполнял секретные поручения королевской семьи. Игра при дворе по высоким ставкам, а также исполнение секретных поручений королевской семьи позволили Михаилу сделать себе состояние в деньгах и драгоценностях.

Точно известно одно: именно в Версальский период жизни он приобрел огромное состояние. Ставки за королевским игорным столом были немалые, и не только золотом, но и бриллиантами. Он садился за партию фараона с богатейшими людьми Франции. Вежливый и ненавязчивый, граф демонстрировал игру высшего класса. Польский хронист тех времен Генрик Жевуцкий писал:

«Никогда ни о чем не спорил, прощал ошибки партнерам, никогда никому не отказывал в кредите, ни от кого не требовал немедленно заплатить проигрыш наличными деньгами».

В изящной легкой манере он демонстрировал игру (или шулерство) высшего класса. Играл на груды золота, на бриллианты, сапфиры, изумруды и рубины. Именно тогда Валицкий выиграл знаменитый сапфир, меняющий свой цвет в зависимости от освещения, о котором французская писательница мадам де Жанлиз написала рассказ «Сапфир графа Валицкого» (или «Великолепный сапфир»).

Однажды начисто обыграл Филиппа Жозефа, герцога Орлеанского*.

Справка: /Филипп Жозеф Бурбон (1747—1793), герцог Орлеанский, принадлежал к младшей линии династии Бурбонов. В начале революции 1789 года был избран в Генеральные штаты и примкнул к депутатам от третьего сословия. Прославился своими демагогическими речами. В 1791 году вступил в Якобинский клуб. В 1792 отказался от титула, а фамилию Бурбон заменил на Эгалитэ (Egalite – «равенство»). Был избран в Конвент, голосовал за казнь короля Людовика XVI. Но после измены генерала Шарля Дюмурье, вместе с которым в апреле 1793 года бежал за границу сын Филиппа – Луи Филипп (король в 1830—48 гг.), якобинцы казнили бывшего герцога.

Последний, увидев такой талант, предложил Валицкому войти в долю. Принц взялся финансировать игру и поставлять «дичь» – глупую молодежь из богатых аристократических семей, а Михаил должен был только играть. И как он играл! Едва не довел до нищеты графа Артуа (d’Artois), будущего короля Карла X Бурбона (правил в 1824—30 гг.). Сейфы обоих аферистов ломились от мешков с золотом!/

Но не только за карточным столом прославился наш шулер. Еще одним увлечением «света» был в то время бильярд. Михаил обладал твердой рукой и точным глазомером. По словам Жевуского, одним шаром партию начинал и кончал, на пари забивая в лузы все шары подряд.

Лондон

Понимая, что избыток удачи опасен, Михаил решить сменить берега Сены на берега Темзы. В мае 1783 года он переехал в Лондон – за 6 лет до того, как Францию захлестнуло кровавое безумие, известное под названием «Великой революции». С помощью устройства доктора Гильотена был положен конец всем играм в Версале*. /* Врач Ж. Гильотен (J. Guillotine) в 1792 году изобрел орудие для смертной казни посредством отсечения головы, названное его именем./

25 ноября 1793 года взошел на эшафот и Филипп Эгалитэ, бывший герцог Орлеанский.

В Лондоне Михаил занимался тем же, что и в Париже – играл. И не только в карты. В блестящей манере он выигрывал у лучших английских бильярдистов. Однажды обыграл известного мастера кия лорда Стеснли (Stesnley) на 300 тысяч франков!

Кроме того, спекулировал золотом, драгоценными камнями и произведениями искусства, продолжая умножать свое и без того весьма значительное состояние.

В Лондоне Михаил Валицкий познакомился с эмигрантами из Польши – Яном Снядецким (1756—1830), Юлианом Урсыном Немцевичем (1758—1841) и Томашем Каэтаном Венгерским (умер в 1785 г.). Кстати говоря (об этом не упоминают историки литературы) Томаш Каэтан был не только прекрасным поэтом, но и выдающимся шулером. Неизвестно, правда, играл ли он в одной команде с Валицким или же против него.

Варшава

В кoнце 1787 года, в возрасте 41 год, пресытившись успехами, впечатлениями, богатством и роскошью, он приехал в Варшаву – графом и миллионером. Возможно, что некоторые здешние аристократы с иронией относились к графству карточного игрока. Но графский титул и фамилию Валицкий удостоверил сам король, Булгарин это особо подчеркнул в мемуарах: родственник не был самозванцем!

Генрик Жевуский (H. Rzewuski) так писал о нем в своей книге «Теофраст польский»:

«Из всех известных мне игроков только Валицкий не имел в себе ничего такого, что выдавало бы в нем профессионального шулера. Он единственный среди них своим тоном и манерами всегда был аристократом. Было в нем какое-то особое достоинство, свойственное человеку, привыкшему к высшему обществу, которое невольно вызывало уважение к нему».

Летом 1789 года король Станислав Август за пожертвование значительных сумм в пользу учебных заведений наградил графа Валицкого орденом Св. Станислава первой степени. А в 1790 году удостоил его ордена Белого Орла. Живописец Лампи, в обязанность которого входило написание портретов кавалеров этого редкого ордена, создал портрет Михаила Валицкого. Сейчас портрет пылится где-то в запасниках Эрмитажа.

Справка: Орден Святого Станислава учредил король Станислав Август в 1765 г. Девиз – «Награждая, поощряет». К ордену полагалась красная лента с двумя белыми полосами по краям. С 1831 г. вошел в число российских орденов.

Орден Белого Орла учредил король Август II в 1705 г. Девиз – «За веру, короля и закон». К ордену полагалась синяя лента. С 1831 г. вошел в число российских орденов.

В Варшаве Валицкий произвел сильное впечатление на высшее общество. Он всю жизнь оставался холостым, но отнюдь не был женоненавистником. Для каждого устраиваемого бала выбирал новую «хозяйку». Многие светские красавицы добивались его благосклонности. В его доме на улице Длинной (Длугой) постоянно играли в карты, но никто не умел с таким спокойствием и любезностью проигрывать значительные суммы, как граф Валицкий. Однако если сюда пробирались мошенники в надежде на легкий куш, он до последней нитки обирал всю компанию, а затем жертвовал выигрыш в пользу бедных…

Осенью 1793 года, в самый разгар якобинского террора, граф съездил в Париж. Как во время всякой революции там утратило ценность все, что нельзя было съесть или спрятать в карман. За бесценок купил здесь картины знаменитых художников, мебель из Версаля и Тюильери, античные скульптуры, фарфор…

Санкт-Петербург

Валицкий полностью вошел в роль утонченного аристократа и благородного мецената. Он переехал в Санкт-Петербург, снял первый этаж дворца Юсуповой, затем в 1799 году купил себе дом на Большой Морской улице (позже дом семьи Набоковых), который обставил с необыкновенной роскошью. Граф удивлял здешнее общество роскошными приемами и балами, великолепными манерами, образованностью, коллекцией драгоценных камней, а также благотворительностью. У него было множество драгоценных вещиц, в том числе лучшая в Европе коллекция позолоченных табакерок. Среди них нашлось место и для 12 эмалированных табакерок, принадлежавших когда-то Людовику XVI.

В Петербурге граф Михаил Мартынович Валицкий прославился как большой барин и большой игрок. Говорили, что он играет ради самой игры – азарта, риска, страсти. Случалось, шулеры объединялись, чтобы обыграть Валицкого, но не тут-то было! Граф применял против шулеров их же приемы, но так искусно, что карты тех всегда бывали биты. Трудно представить, чтобы кто-то мог делать такое за счет одной только удачи. Некоторых шулеров он выделял как «честных» игроков, соблюдающих профессиональный кодекс; таких он жалел и возвращал им проигранные ими деньги.

Крестовский, да и многие современники твердо верили, что Валицкий был шулером высшего класса. Правда, Булгарин родственника всячески обеляет, уверяя, что тот играл исключительно честно, просто ему везло. А состояние сделал на торговле драгоценностями. Но в то время для аристократа считалось крайне неприличным заниматься торговлей. Мол, Валицкий потому и распространял слухи о своем карточном благородном бизнесе.

Камнями Валицкий, конечно, торговал. Есть много свидетелей, что к нему приходили с тайными делами известные ювелиры, да и сами камни были налицо. Но торговать зазорно для дворянина, пусть даже его товар – драгоценности, поэтому граф совершал сделки тайно, через ювелиров и доверенных лиц. По утрам его особняк превращался в своего рода биржу – ювелиры приносили сюда камни и готовые украшения, устанавливали цены, обсуждали сделки.

Вероятно, беженка из Франции графиня де Ламотт де Гаше и граф Валицкий познакомились еще в Париже. По мнению современников, именно Валицкий купил у нее алмазы из знаменитого колье королевы Марии-Антуанетты – страстный коллекционер не мог пройти мимо такой редкости. Продав с помощью Валицкого бриллианты, графиня смогла безбедно жить в России. В 1812 году она приняла русское подданство. В начале наполеоновского нашествия многие французы-эмигранты таким образом выразили свою лояльность принявшему их государству.

Во время жизни в Петербурге Валицкий купил коллекции китайских и японских редких вещей, которые привезли в 1806 году из кругосветного плавания члены экспедиции И.Ф. Крузенштерна на кораблях «Нева» и «Надежда». Кому — географические открытия, а кому — возможность приобрести экзотические артефакты. Светские личности каждый день собирались на аукцион, где продавались японский и китайский фарфор и прочие невиданные вещицы. Валицкий купил очень многое из привезенного с Дальнего Востока.

Гродно – Озёры

Как и во Франции, Михаил в Санкт-Петербурге не стал долго искушать судьбу. Он переехал в Гродно, где еще в 1793 году он купил дворец вице-губернатора.

В 1798 году, после смерти бывшего короля Станислава-Августа (король умер 12 февраля 1798 года), он купил принадлежавшее ему местечко Озеры (или Езиоры) в 25 верстах восточнее Гродно, на берегу озера Белое, ранее принадлежавшее экс-монарху. Здесь он создал образцовое хозяйство. А в 1807 году открыл суконную мануфактуру, а в 1809 году – бумажную мануфактуру*. /* После восстания 1863—64 гг. собственность Валицких была конфискована, оба предприятия пришли в упадок. Ныне Езиоры – это деревня Озеры (около 750 дворов)./

О мануфактурах и сейчас напоминает дамба между Верхним и Нижним озерами.

В Ильянах, на другом берегу озера Белое, граф построил «соломенный дворец». Возле этого любопытного сооружения, по свидетельству Крестовского, были вырыты глубокие ямы, куда сажали провинившихся холопов.

Кстати говоря, его в 1799 году как знатока искусств, известного библиофила и нумизмата, избрали членом Варшавского общества Друзей Науки. Причем избрали тайным голосованием.

Вильня

Последние 20 лет жизни граф провел в основном в Вильне, где купил себе большой дом на Бакшце. В 1805 году он учредил стипендию для студентов из шляхетских семей Валицких и Мицкевичей, учившихся в Виленском университете (это учебное заведение действовало в 1803—1832 гг.). Для них же купил дом, где они жили вместе с нанятым гувернером.

Устав от светской жизни, граф уединился от «общества». Но двери его дома, закрытые для большинства, были всегда доступны тем, кто нуждался в поддержке: бедным студентам и ученикам, начинающим художникам и молодым поэтам. Подарки и пожертвования Валицкого Виленскому университету превысили сумму в два миллиона злотых! Его портрет висел на почетном месте в вестибюле университета среди портретов наиболее заслуженных его покровителей и спонсоров.

Достойную поддержку получал от Валицкого и лицей в Кременце, который окончил знаменитый поэт Юлиуш Словацкий*. /* Город Кременец – центр одноименного повета Волынского воеводства. Здесь с 1750 года действовал иезуитский коллегиум, преобразованный в 1773 году в лицей. С 1793 года в Российской импеии. Ныне Кременец в составе Тернопольской области Украины./

Немалые деньги получали от него ученые, искавшие материальной поддержки для своих проектов.

/** Адам Мицкевич (1798—1855) учился в Виленском университете в 1815—1819 гг. Юлиуш Словацкий (1809—1849) окончил Кременецкий лицей около 1827 г./

В конце жизни Валицкий подарил университету значительную часть своей уникальной коллекции драгоценных камней и минералов. Ее принял лично ректор университета профессор Станислав Юндил, назвавший в своей описи «коллекцией графа Валицкого».

Царь Николай I закрыл университет в 1832 году, т.к. треть его студентов участвовала в национально-освободительной войне 1831—32 гг. При этом все коллекции университета были вывезены в Петербург, в царскую сокровищницу Эрмитаж*. /* Начало Эрмитажу положили несколько десятков картин, купленных в 1764 году в Германии по приказу царицы Екатерины II. Далее его пополняли коллекции картин, скульптур, ювелирных изделий, монет, орденов и других ценных предметов, купленных в Европе у частных лиц, либо конфискованных царскими генералами и чиновниками в дворянских имениях и учебных заведениях на захваченных территориях (в Прибалтике, Беларуси, Украине, Польше, на Кавказе и т.д.)./

Там коллекция Валицкого пребывает по сей день.

Умер Мицкевич-Валицкий в Вильне в 1828 году, в возрасте 82 лет. Его похоронили на кладбище возле Бернардинского монастыря. В последний путь его провожала толпа бедной и учащейся молодежи.

В салоне дома Валицких на Монтвиловской улице в Вильне висела до 1939 года репродукция гравюры Александра Регульского конца XVIII века, изображавшая немолодого мужчину с пышной шевелюрой и звездой ордена Белого Орла на левой стороне груди. Это была копия портрета графа Михаила Валицкого, нарисованного Лампи и висевшего в актовом зале Виленского университета.

А в доме Костялковских на современной улице Карла Маркса в Гродно когда-то можно было увидеть старый портрет из имения в Озерах. На большом холсте был изображен Валицкий с задумчивыми голубыми глазами, среди роскошной обстановки богатого кабинета. Он сидел в кресле у стола, одетый в богатый французский кафтан, пред ним стоял раскрытый ларец, наполненный драгоценностями, в руке словно играя держал нить крупных жемчужин…

Заключение

По меркам XVIII и XIX веков Валицкий прожил очень долгую жизнь. Он никогда не был женат (как и Казанова), не имел детей. Но, в отличие от Казановы и Калиостро, смог построить благополучную жизнь на зыбкой почве эпохи.

Крестовский завершил свои рассуждения следующим образом:

«Так или иначе, а все-таки шляхтич Валицкий с его фантастическим графством и шалыми миллионами является личностью крупной и достопримечательной».

Состояние Михаила Валицкого после его смерти поделили родственники как со стороны Мицкевичей, так и «псевдородственники» со стороны Валицких.

В 1849 году Леопольд Валицкий во избежание судебного процесса по делу о церковных православных пожертвованиях продал каменный дом графа в Гродно православному ведомству.

Франтишек Валицкий в своей книге «Ищи, разрушай, строй» пишет:

«О нем уже при жизни ходили легенды, но и жизнь Михаила Валицкого не относилась к числу обычных. На переломе XVIII и XIX веков он был одним из самых выдающихся авантюристов Европы, несравненным мастером игры в карты и бильярд, обладателем огромного состояния, добытого в аристократических салонах Парижа, Вены, Лондона и Петербурга, а также при нескольких королевских дворах, особенно французском, где он играл и выигрывал – между прочим, у короля Людовика XVI, королевы Марии Антонины, герцога Орлеанского, графа д’Артуа, не говоря уже о менее знатных дворянах»…

В 1976 году в Кракове была издана книга Анджея Хамерлинского-Деружинского «О картах, картежниках, играх обычных и шулерских». Один из ее разделов посвящен Михаилу Валицкому. Вот отрывок:

«Михаил Валицкий …персонаж, весьма далекий от рядовых. Но не потому, что сделал карьеру, каких мало, и фундамент своего огромного состояния построил игрой, а потому что достигнув высот тогдашнего общества не рухнул оттуда, как многие другие знаменитые авантюристы. Потому, что в определенный момент своей жизни перестал быть авантюристом… Потому что использовал огромное состояние необычным способом, щедро спонсируя учебные заведения, давшие нам Мицкевича и Словацкого, а среди художников, писателей, людей науки заслужил репутацию бескорыстного мецената и надежного покровителя»…

Автор: Анатоль Тарас  

Источник: альманах “Деды”, выпуск 5

4 thoughts on “Граф Валицкий – игрок и филантроп

  1. Djecerson

    Вот эта жизнь была у человека, даже в наши дни такое мало кому по силу. Были люди в литвинских селеньях…однако.