Інстытут беларускай гісторыі і культуры

Древняя Литва и современная Летува

Ничего у нас, белорусов, не получится, пока не начнем называть вещи своими именами.

Ну, действительно, если вы, например, называете это столом, а я это же самое называю дверью… Тогда, имея в виду одно, мы будем говорить о разном. В результате получим либо несуразную комедию, либо несуразную трагедию. По крайней мере ничего вместе, сообща мы с вами сделать не сможем, никакой пользы от наших перестроек не будет.

Или такая ситуация. Представьте, что вы сами не имеете определенного, своего имени. Кто-то зовет вас Василём, а кто-то Ганной, кто-то Позняком, а кто-то Дементеем. При такой неопределенности вы одновременно и белый, и черный, и левый, и правый, и твердый, и мягкий. Всякий и никакой. Вы не имеете своего имени, своего названия.

А если своего имени не имеет целый край и целый народ?

Нечто подобное происходит с названиями БЕЛАРУСЬ и БЕЛОРУСЫ. Полистайте старые книги и вы увидите, как часто менялось наше название. Были мы и русинами, и литвинами, и тутэйшыми, и даже поляками. А земля наша была и Русью, и Литвой, и Северо-Западным краем, и Западной Россией…

Почему это важно? Потому что имя страны и народа — это наш моральный тыл и капитал. И при каждой новой замене своего названия мы, белорусы, теряли свой надежный тыл и с нуля начинали свой капитал.

Представьте, если бы сегодня Беларусь называлась Россией, а мы, белорусы, — русскими. Да мы сразу начали бы глядеть на себя по-другому, прониклись национальной гордостью и своим «мировым призванием». По-другому смотрели бы на нас в мире, нас бы заметили.

А Россия называлась бы Беларусью…

— Где же такой край? — спрашивали бы в мире, как сейчас спрашивают о нас. — Не слыхать такого в истории.

Кто знает историю, тот знает, что мы некогда действительно претендовали на безраздельное владение этим названием — Русь… Русскими нас, белорусов, называли в те времена, когда современных русских называли не иначе как московитами, москалями. Московская держава не стала тогда еще Русским государством.

А литовцами и другие нас называли, и мы сами себя считали вплоть до конца XIX столетия. «Литва, отчизна моя»,— писал о Новогородчине Адам Мицкевич (1798—1855). «Предки мои вышли из литовских болот»,— писал о Пинщине Федор Достоевский (1821—1881).

Белорусский писатель Винцент Дунин-Марцинкевич (1808—1884) «Литвою» считал Минск, в котором тогда жил, — нынешнюю столицу Беларуси. Белорусского поэта Владислава Сырокомлю (1823—1862) современники называли «литовским лирником», а другой белорусский писатель Артём Верига-Даревский (1816—1884), родившийся на Лепельщине и живший в Витебске, писал в своем произведении: «Литва — родная земелька».

Кстати, и стихотворение его с красноречивым названием «Литвинам, записавшимся в мой Альбом на прощание» (1858 г.) было адресовано молодым белорусским литераторам. В нем, между прочим, автор восклицал: «Чей это голос? Это наши слова, браточки-литовцы».

Подобных примеров множество. Из них видно, что в XIX веке слова «Литва» и «литвин» использовались как самоназвание белорусов западной и центральной частей нашего края. Так же называли нас и соседи. От украинца о белорусе можно было услышать: «Хіба лихо озме литвина, щоб він не дзекнув». Жители Курской и Орловской областей России называли белорусов «литвинами» вплоть до Второй мировой войны. А на Белосточчине уже в наше время записано о белорусе: «Як сыр не закуска, так ліцьвін — не чалавек!» или «Ліцьвін — то чортаў сын!»

Десятки деревень в Беларуси имеют название Литва, тысячи белорусов носят фамилии Литвин, Литвинович, Литвинка и подобные.

Но чем же была в прошлом сегодняшняя Литва? В XIX веке территория теперешней Литвы, близкая по очертаниям к территории Литовской республики межвоенного периода, чаще всего называлась своим извечным именем — Жмудь. Об этом имеется немало свидетельств, например, в материалах восстания 1863 года.

Таким образом, в еще недалеком прошлом земли западной и центральной Беларуси имели свое особенное название — Литва. Даже представители официальных властей Российской империи, имевшие целью утверждать в нашем крае «извечную Россию», рассматривали Виленскую, Гродненскую и Минскую области, а также Белосточчину как Литовский край. И раньше, скажем, сразу после разделов Речи Посполитой земли западной Беларуси входили в новообразованную Литовскую губернию, а затем — в Литовское генерал-губернаторство.

Даже царские власти оставляли этнически белорусским административно-территориальным образованиям название «Литва». Неужели случайно? Нет, согласно глубокой исторической традиции.

Еще в XV—XVII веках, во времена существования могущественного европейского государства — Великого Княжества Литовского, ядром которого были белорусские земли, документы фиксировали чаще всего краткую форму названия этого государства — Литва. В качестве политонима, то есть государственно-политического определения, слово «Литва» закреплялось даже за северными и восточными землями Беларуси, имевшими уже и свое этнонимическое название «Белая Русь».

Например, белорусская народная песня, в которой воспевалась победа гетмана Константина Острожского над московитами в 1514 году под Оршей, свидетельствует: «Слава Воршы ўжо ня горша сярод мест літоўскіх».

По летописи XVII века один из городов-крепостей, заложенных Иваном IV на оккупированной Полотчине, находился «от литовских городов от Лепля пол 30 верст; от Лукомля 20 верст».

Рассказывая о рейде небольшого неприятельского отряда на Смоленщину в 1565 году, московская летопись отметила, что это были «литовские люди», а затем конкретизировала: «мстиславцы и кричевцы».

Ну, а как называли себя сами жители тогдашней Беларуси? Можно привести множество примеров, когда определение «литвин» использовалось средневековыми белорусами именно как самоназвание. Полоцкий студент Франтишек Скорина, приехав в 1504 году в Краковскую академию, записался «литвином», белорусский гуманист XVI века Михаил Тышкевич (автор трактата «О нравах татар, литвинов и московитян») везде подписывался Михалоном Литвином.

Простые крестьяне и горожане средневековой Беларуси, захваченные царскими войсками, называли себя в Москве «літоўскімі пашэннымі людзьмі розных гарадоў беларусцамі». Каждый в отдельности записывался так: «ліцвін беларусец Ашмянскага павету», «літоўка беларуска Мсціслаўскага павету» и т. п. Плененные белорусские шляхтичи свою землю тоже называли Литвою. И даже Афанасий Филипович, этот одержимый борец за переход Беларуси «под высокую руку» православного московского царя, даже он в 1667 году местонахождение Купятицкого монастыря, откуда писал, называл Литвою, а это ведь — «миля от Пинска».

Но самое интересное то, что и белорусский язык — государственный язык Великого Княжества Литовского — в те века называли литовским. Еще чешский теолог Иероним Пражский (1371—1416), побывав при Витовте миссионером в Княжестве, писал, что в этом государстве «язык Народа есть славянский», а по названию государства его называют «литовским». Вот как свидетельствует об этом случай, описанный в Актах Московского государства (запись 1618 года):

…выехали из деревни человек с пятнадцать, а на них магирки литовские, и почали им говорить по-литовски: не утекайте-де!

Или другой пример. Белорусский просветитель Лаврентий Зизаний в 1626 году по заказу патриарха написал православный «Катехизис» для Московии и так объяснил в нем название своего произведения: «по-литовску это оглашение, русским же языком нарицается беседословие». Через год сам московский царь спрашивал у него: «По литовскому языку как вы говорите „собра“?», на что просветитель отвечал: «Тожде и по литовскому языку „собра“».

Как государственный язык могущественной некогда Литвы — Великого Княжества Литовского, белорусский язык еще и в XVIII веке, несмотря на интенсивную полонизацию края, и на западе — для Польши, и на востоке — для Российской империи,— оставался «литовским». И преданный новой властительнице Екатерине II православный владыка Виктор Садковский (1741—1803) угрожал белорусским священникам на епархиальном соборе в Слуцке:

Я вас скорэню, знішчу, штоб і языка не было вашого проклятого літовского і вас самих; я вас у зсылкі парассылаю альбо ў салдаты пааддаю, а сваіх з-за кардону пановажу!

Названию «Литва» уже скоро тысяча лет.

Как свидетельствуют летописи, в XII веке племена, населявшие Литву, зависели от Полоцка и платили ему дань. Далекий Киев подчинил себе только часть этой земли. Литва выделялась тогда военной активностью. Источники сообщают о многочисленных совместных походах полочан и литовского войска на Смоленск, Псков, Новгород. При необходимости Полоцк пропускал литовские дружины через свою территорию. И только в XIII веке между Полоцким княжеством и Литвою возникли какие-то конфликты. Витебские, менские и турово-пинские князья тоже использовали военный потенциал Литвы в интересах своей политики, нанимали литовские войска для собственных походов.

Современные исследователи из Летувы называют летописной Литвой Аукштайтию — восточную часть современной Литвы. Они утверждают, что холмы и низины Аукштайтии стали колыбелью древней литовской государственности, что образование Великого Княжества Литовского шло путем завоевания славянских земель безусловно балтской Литвой. И наконец, что с этнической точки зрения Княжество складывалось «из двух противных элементов — господствующего литовского и подчиненного русского» (Г. Ловмяньский).

Такие постулаты, несмотря на их очевидную шаткость и слабую аргументированность, вполне удовлетворяли советскую официальную историографию. Против этих стереотипов отважился выступить белорусский историк Николай Ермалович (1921—2000). Проанализировав тексты летописей и топонимику, он показал, что в XII—XIII веках летописная Литва находилась не в Аукштайтии, а на территории современной Беларуси, в бассейне Верхнего Немана. На севере по Березине она граничила с Полоцким княжеством, на востоке — с Минским, на юге граница ее проходила по Щаре, а на западе — по рекам Мышанка и Валовка, которые отделяли Литву от ятвягов.

Летописная Литва лежала как раз между основными этнически белорусскими землями — Полоцкой, Турово-Пинской и Новогородской. Она и дала название Великому Княжеству Литовскому — средневековому государству, ядром которого была наша Беларусь. А просуществовало княжество более пяти столетий.

Была ли Беларусь «завоевана литовскими феодалами», были ли белорусы «подчиненными» в Великом Княжестве Литовском (ВКЛ)? Факты противоречат этой отжившей свой век имперской версии. На самом деле до упадка ВКЛ именно в нем Беларусь воплощала свой суверенитет. Историческое название «Литва» для нее не менее, а даже более свое, чем для Жмуди-Жемайтии, так как именно на белорусских землях родилось, распространялось и укреплялось это название, а на территорию Жмуди оно перешло намного позже.

Что касается Жмуди, то она всегда была обособлена от Литвы. Еще в XIII веке между ней и Литвою легла тень вражды. Отдельной и часто враждебной Литве землей видел ее хронист Петр Дусбургский в своей «Хронике Прусской земли» (1326 г.). Такой же видел Жмудь великий князь Витовт. В документах 1506 года о границах государства с Ливонией Жмудь выделена из Литвы как самостоятельная земля. Сами жмудины в XVI веке активно добивались, чтобы великий князь подтвердил нерушимость старых границ, отделявших Жмудь от Литвы.

Староство Жемантийское

Но могло ли такое произойти, чтобы название какого-то племени так изменяло свое значение, переходило на могущественные державы и огромные территории? — засомневается скептик. А вот ведь могло. История знает немало таких примеров. Завоеванные немецкими рыцарями пруссы — немногочисленные балтские племена, жившие между Вислой и Неманом на побережье Балтийского моря, дали свое название великой немецкой державе Пруссии.

Слово «римлянин», означавшее сначала только лишь «гражданин полиса Рим», во времена Римской империи означало уже всех италиков и даже людей нелатинского происхождения — жителей провинций. Когда же христианство стало государственной религией империи, то все сторонники официального вероисповедания составили одну большую общность византийцев, однако сами себя они считали «ромеями» (то есть римлянами), хотя говорили по-гречески. А среди этих «ромеев» были и славяне, и сирийцы, и армяне… Наконец, в XIX веке далекие потомки бывших подданных Римской империи, сосланных когда-то на территорию Дакии, назвали себя румынами, что тоже означает «римляне».

Сегодня мы должны понять, что утратили вместе со своим историческим названием Литва; что вместе с названием приобрела современная Летува, в Великом Княжестве Литовском имевшая название Жмудь.

Летува, назвав себя Литвой, обрела фундамент для консолидации своего народа — богатую историю, а значит, и будущее. Мы же получили полную путаницу в собственной истории и современности, ибо само слово «Литва» (за которым наши 550 лет) мы воспринимаем сегодня как нечто отдельное от нас и чужое. Как чужую воспринимаем мы Вильню — колыбель белорусской нации, государственности и культуры, нашу древнюю столицу. Что такое в белорусском языке Вильнюс? То же самое, что Дели, Сантьяго или Гонолулу…

Сегодня Литва и Летува — два разных понятия. Первое — историческое, относящееся к современным белорусам, литовцам и украинцам. Второе — современное, касающееся исторических жмудинов-жемайтов.

Герб Жемайтского староства

Нужно называть вещи своими именами. Свое имя у современной Литвы — ЛЕТУВА. Самоназвание современного литовца — ЛЕТУВИС. Оставим, наконец, историческое — истории, современное — современности.

Кстати, чтобы избежать терминологической путаницы, польский историк Феликс Конечны (1862—1949) еще в 1930 году предложил под названием «Литва» понимать все земли Великого Княжества Литовского независимо от этнической принадлежности населения, а неславянскую часть этого государства именовать «„Летува“ — как сама себя именует». О том же свидетельствует и опыт белорусской эмиграции, давно использующей термины: Летува, летувіс, летувіскі.

Вот ведь в случае с Русью мы стол назвали столом — в отличие от случая с Литвой. Слова Россия (Расея) и русские (расейцы) прочно закрепились в белорусском языке. Русь же и рускі понимаются как исторические названия Беларуси и белорусов. В полном согласии с историей, которая и здесь имеет немало свидетельств.

Наша Беларусь останется. Под этим именем шло все наше национальное возрождение нового времени. Это имя можно найти и в исторических документах. Да и мы сами, современные белорусы, принимаем его как свое, как имя нашей Родины. Но мы не должны терять и свои исторические названия, наши тыл и капитал, ясное видение нашей тысячелетней истории.

Действительно несуразна ситуация, когда, упоминая древнее белорусское государство — Великое Княжество Литовское, современный белорусский историк вынужден будто извиняться и объяснять каждый раз, что и мы, белорусы, имеем к этому княжеству какое-то отношение; или же писать полное название княжества — Литовское, Русское, Жмудское… как будто такое перечисление вносит большую ясность.

Писать сегодня: литовско-белорусское государство, литовско-белорусские князья, литовско-белорусское войско и т. д.— в отношении средневековья — несуразность. По средневековой терминологии нужно писать литовско-русское или просто литовское, а в современных терминах — белорусско-летувские государство, войска, князья.

Отделив себя от слов Литва и Русь, мы никогда не разберемся, что в нашей истории и культуре свое, а что чужое, где мы, а где не мы, откуда мы, а откуда другие. Мы просто не найдем себя в собственной истории.

Нужно называть вещи своими именами. Это никак не испортит наших отношений с соседями. Доказательство тому — хотя бы те слова, которые мы выписали из канадской белорусской газеты «Зважай»:

Віншуем Летувісаў, Латышоў і Эстонцау! Няхай жывуць адноўленыя незалежныя балтыйскія рэспублікі!

Здесь дверь названа дверью.

Авторы: Сергей Павловский, Геннадий Саганович, сборник «Великий миф маленькой Летувы», (Перепечатка из журнал «Неман», 1991, № 1, с. 162—165)

4 идей о “Древняя Литва и современная Летува

  1. Василий Коляда

    Дорогой автор! Ощущается нейкая несуразность в вашей статье, хотя вы вроде призываете к четкости. Так вот более чётко в этом плане нужно подсмотреть у Деружинского: Литва — Беларусь, Жмудь — Летува, Русь — Украина.
    Литвины — беларусы, жмудины — летувисы, русины — украинцы.
    Если я не ошибаюсь, то сначала было просто Великое Княжество Литовское. Затем после освобождения Руси Киева от татар и присоединения к ВКЛ, появилось Великое Княжество Литовское, Русское. И после присоединения Жмуди — Жмудское.
    PS: слово литовец российского происхождения. СтатутыВКЛ чётко напоминают нам о литвинах. Никаких литовцев там нет.

  2. Антон

    Термин «русский» по отношению к Литвину имел лишь религиозное значение. Так в летописи князь Витовт «когда стал русским, получил имя Юрий». Много таких данных и в документах. Так Великий Князь Литовский Жигимонт объясняет» Русины Вильни, что суть русской веры». Белорус — это не только определение человека к Московской православной конфессии. Белая Русь — часто употребляемое название Московии. Перед первым разделом Речи Посполитой Белой Русью стала Смоленщина, «отнятая у ВКЛ». А с 12 века — это Московия.
    Название Литва по всем источникам — территория нынешней Беларуси и Виленского края.
    Без возврата СВОЕГО имени (Вяликалитва, Литва) мы:
    1) Лишены своей истории.
    2) Привязаны к «русскому миру»
    Да и не справедливо это.
    Украинцы избавились от термина «Малая Россия». И нам надо избавляться от «Белой Руси» — чуждого нам имени….

  3. з Менску

    У пачатку напісанага была надзея што аўтар народзіць тое што ўсе чакаюць,але ўжо к сярэдзіне ўсё зноў пайшло па старых рэйках.((( Зноў запанаваў беларусізм,нейкая блытаніна ў назвах ды тэрмінах.Вялікі жаль!!! Нікуды мы ня дзенемся пакуль на дзяржаўным ўзроўне не аднавім незалежнасць Айчыны — Вялікага Княства Літоўскага і не зменім назву белая расея на сапраўдную. Мы літвіны і краіна наша завецца Літвой,хваціць сябе дурыць і людзей.

  4. Vovamorkova

    я так пролью свет для прикола что называется. Лиетува=Литва, это всего лишь литовское самоназвание, как в литовском языке называется Германи=Вокиетия и тд.

    тов.белорусы, не нужно выдумывать историю, пользуйтесь той-что есть. Все эти «они у нас украли», весь мир признает и называет Литву-Литвой, кроме Белорусов-задумайтесь об этом.

    А у названия Вильнюс есть конкретное происхождение-погуглите для интересу.

    Я понимаю что хочется себе надеть чужой кафтан но выглядит это с вашей стороны наивно и глупо.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *