Інстытут беларускай гісторыі і культуры

Битва под Оршей в контексте политики и войны

VorshaПредставляем Вам доклад А.Тараса, который был подготовлен и озвучен на конференции, посвященной 500-летию битвы под Оршей.

1. Параллели с современностью

Почему нам сегодня интересно сражение, состоявшееся 500 лет назад?

Во-первых потому, что идеологической основой для серии войн Московского государства с Великим Княжеством Литовским в XV—XVI веках явился лозунг «собирания русских земель вокруг Москвы». Как известно, в результате 4-х войн, развязанных за 30 лет (1492–1494; 1500–1503; 1507–1508; 1512–1522) Москва захватила у ВКЛ около 26 % территории — Северские и Верховские удельные княжества, а также всю Смоленщину!

Напомню попутно, что первыми жертвами московских хищников стали Новгородская феодальная республика (в 1471 г.), Великое княжество Тверское (в 1485 г.), Вятская феодальная республика (в 1489 г.), Псковская феодальная республика (в 1510 г.)

Именно лозунг “собирания русского мира” в настоящее время возрожден путинской кликой, более того, с весны текущего года он стал «национальной идеей»! Дескать, «Россия встала с колен», восстановила силы и пришла пора вернуть то, что якобы «принадлежит ей по праву!»

Вывод: И лозунг «собирания русских земель вокруг Москвы», и “собирания русского мира” означают одно и то же — агрессию в чистом виде! Этот тезис хорошо подтверждает тот факт, что не успев еще “разобраться” с Украиной, в Москве заговорили о Казахстане, мол, и русских там притесняют, и государство это искуственное. Все северо-западные, северные и северо-восточные области Казахстана – исконные русские земли, потому что их осваивали казаки!

Во-вторых потому, что и тогда, и сейчас Москва прикрывает свои истинные цели лживыми аргументами. Тогда это были сказки о возврате “земель Рюриковичей”. Московские послы везли Казимиру IV Ягайловичу грамоту Ивана III, где было прямо сказано:

“Ано не то одна наша отчина, кои города и волости ныне за нами: и вся Русская земля, Киев и Смоленск и иные города, которые он (Александр Казимирович. – А.Т.) за собой держит к Литовской земле, з божью волею, из старины, от наших прародителей наша отчина”.

Дескать, мы, князь московский, хотим вернуть свою “отчину” — те земли ВКЛ, где когда-то сидели князьями так называемые “рюриковичи” (хотя “Рюрик русский” не существовал в природе, это миф, придуманный Нестором в его “Начальной летописи”). А границей между Москвой и Литвой он назвал Березину. Пока послы ехали, Казимир 7 июня 1492 года внезапно умер. Что ж, грамоту несколько позже предъявили новому великому князю — Александру Казимировичу.

Сын Ивана, Василий III позже добавил еще один рубеж – Западную Двину с Витебском и Полоцком. Наследовал он отцу и в плане идейного обоснования захватов. Так, в марте 1507 г. Василий III заявил литовским послам, прибывшим от Сигизмунда I, только что севшего на престол, по поводу Верховских и Северских земель:

«Мы городов, волостей, земель и вод Сигизмундовых, его отчин никаких за собою не держим (…), а то прародителей наших и вся Русская земля наша отчина».

Предлогами для развязывания очередной агрессии каждый раз тоже служили выдумки. Так, Василий III заявил, что хочет отомстить Сигизмунду за обиды сестры — великой княгини Елены. На самом деле “притеснения” Елены Ивановны выдумал приставленный к ней подъячий Федор Шестаков. Шестаков лгал, будто бы и Елену, и всех православных Литвы силой заставляют перейти в католичество. А.В. Ярушевич писал в 1896 году:

“Великий князь, под предлогом мщения (курсив мой. – А.Т.) за упомянутое оскорбление Елены, в декабре 1512 года двинулся к Смоленску” (с. 130)*.

/* Все цитаты А.В. Ярушевича даны по его книге “Ревнитель православия князь Константин Иванович Острожский и православная литовская Русь его времени”. Смоленск, 1896). /

О том, что пресловутые “обиды” великой княгини являлись выдумкой, только поводом для начала войны, писали и С. Герберштейн в “Записках о Москвии”, и такой “певец империи” как Н. Карамзин в “Истории государства Российского”.

Сейчас мы видим то же самое. В качестве предлога Москва использует сказки о фашистской хунте, захватившей власть в Киеве, об угрозе появления баз НАТО в Крыму и Украине, о “звериной жестокости бандеровцев” и т.д.

Вывод: все аргументы Москвы о “собирании” (своих вотчин, русского мира) — это подтасовка или извращение фактов + выдумки + фальсификации.

В-третьих потому, что и тогда, и сейчас только внутреннее единство народа – жертвы агрессии, и союз с дружественными странами способны обеспечить победу над московскими агрессорами.

Напомню, что ВКЛ в одиночку не могло справиться с войсками Москвы. Но. благодаря личной унии, на помощь пришли поляки.

И сейчас остановить агрессию Москвы удастся только в том случае, если народ Украины объединится вокруг своего президента и его сподвижников, а также если борьбу украинцев поддержат страны Евросоюза, США, Канада. Поддержат мерами политическими, экономическими и военными.

Наглядный пример — агрессия СССР против Финляндии в 1939–40 гг. Внутри страны даже финские коммунисты единодушно выступили на защиты своего Отечества. На международной арене Финляндию поддержали Великобритания (угрожавшая высадкой десанта в Арктике и бомбардировками нефтепромыслов в районе Баку), Франция, Швеция и ряд других стран. Они начали поставлять оружие, медикаменты, продовольствие, оказали финансовую помощь, на войну поехали добровольцы, в том числе летчики и другие военные специалисты. Сталину пришлось довольствоваться минимальным захватом – Карельским перешейком, а ведь его изначальной целью являлось превращение Финляндии еще в одну советскую республику, с последующим вхождением ее в состав СССР.

Вывод: без достижения внутреннего единства внутри страны, ставшей жертвой очередной агрессии и без создания широкого международного фронта солидарности с ней остановить московских захватчиков никому не удавалось.

  1. Стратегические последствия Оршанской победы

В 2011 г. в Санкт-Петербурге была издана книга кандидата исторических наук А.Н. Лобина “Битва под Оршей”. В ней 210 страниц основного текста, еще 49 страниц занимают примечания, ссылки, иллюстрации.

Справка: Кто такой Алексей Николаевич Лобин? Ему 36 лет, он является руководителем группы научно-методическихх разработок госкомплекса “Дворец конгрессов” Управления делами президента РФ в Санкт-Петербурге. Т.е. – штатный специалист правящего режима. Смею думать, что он числится в штатах ФСБ, имеет там какой-то чин.

Его книга является единственной монографией в России, посвященной войне 1512–1522 гг. и Оршанской битве. Штатный фальсификатор Лобин делает в ней принципиальные выводы, весьма характерные для современной российской историографии:

а) “По своим масштабам, задействованным силам и политическим последствиям она /Оршанская битва. – А.Т./ , скорее, претендовала на место тактической, а не стратегической победы. “Грандиозной” Оршанская битва стала прежде всего в тенденциозных сочинениях публицистов XVI века” (с. 209).

б) “Вопреки распространенному мнению, Орша 1514 г. не остановила решительные военные действия со сторон Российского государства. Война продолжалась еще восемь лет, в ходе которых русские войска доходили до окрестностей Вильны и фактически заперли противника в городах, заставив его отсиживаться за мощными крепостными стенами” (с. 211).

в) “В конечном итоге десятилетняя война 1512–1522 гг. королем была проиграна: ВКЛ потеряло Смоленскую землю” (там же).

При этом Лобин уверенно заявляет:

“В своей работе автор попытался дать объективную картну событий пятисотлетней давности” (с. 212).

Кто бы сомневался?! На тысячах примеров мы знаем, что базовая позиция всех идеологов “Святой Руси”, в том числе подвизающихся на ниве истории, сводится к формуле: “Россия всегда была, есть и будет права”! Грандиозная по размаху информационно-психологическая война, которую ведет сейчас Россия против Украины и всего западного мира наглядно это показывает.

а) Дальнейшее наступление на ВКЛ прекратилось. До конца войны не было крупных сражений.

Ярушевич отмечал:

“Вплоть до 1518 г. идет еще борьба между Литвою и Москвою, но ведется она вяло и урывками, неудачно для наступающих и наоборот” (с. 138).

В 1515 г. московские воеводы захватывали и разоряли Браслав и Друю. Польские же наемники под командованием Яна Сверчовского сильно разорили окрестности Великих Лук и Торопца.

В 1516 г. боевые действия стороны вообще не вели.

Осенью 1517 г. Острожский повел войско в поход на Псков, но застрял возле небольшой крепости Опочка (до этого боевых действий тоже не было). Взять ее не удалось, а стычки с отрядами московитов, рыскавшими по окрестностям, приносили успех то одной, то другой стороне. Тем временем Шуйский осадил Полоцк и Острожский 18 октября ушел на выручку Полоцка.

Летом 1518 г. московские загоны (конные отряды) вторглись в Литву (Беларусь) с трех сторон: от Великих Лук – к Полоцку, от Белой – к Витебску, от Стародуба – в Поднепровье. Под Полоцком их разбил князь Острожский (в источниках его назвали “волынцем”, т.к. родовое владение Константина Ивановича — город Острог — находился на Волыни). Получили отпор под Слуцком, Минском и Могилёвом князья Андрей и Семен Курбские, Андрей Горбатый.

Летом 1519 г. московиты опять совершили несколько краткосрочных рейдов на территорию Литвы (Беларуси). Им не удалось захватить ни одного города или замка. Пришлось ограничиться грабежами и поджогами деревень.

В феврале 1520 г. произошло последнее нападение Москвы в этой войне. Им стал рейд воеводы Годунова в район Витебска – Полоцка.

А летом того же года крымские и казанские татары совершили грандиозный набег на Московию, после чего ее финансовые и людские ресурсы оказались исчерпанными. Пришлось мириться. Переговоры шли долго, перемирие на 5 лет подписали только в сентябре 1522 г.

Так что после Орши и похода к Смоленску война шла не 8 лет, а фактически 5 лет и 4 месяца (ноябрь 1514 — февраль 1529). И шла она “вяло”.

б) Крах антиягеллонской коалиции – главный результат Оршанской победы.

Как известно, Василий III начал с захвата Смоленска и Смоленского воеводства. Правда, Смоленск оказался «твердым орешком». Не получая никакой помощи, смоленский гарнизон, горожане и укрывшиеся в крепости жители повета выдержали две осады московитов: в декабре 1512 – марте 1513 и в августе – октябре 1513 гг.

Неудачи разъярили молодого (33 года) и честолюбивого московского деспота. Кроме того он понял, что нуждается в союзниках. Именно поэтому он в феврале 1514 г. присоединился к антиягеллонской коалиции, созданной императором Максимилианом: император, магистр Тевтонского ордена, магистр Ливонского ордена, маркграф Бранденбургский, король Датский, курфюстр Саксонский, господарь Волошский.

По условиям соглашения с императором Москва получила финансовую помощь для войны против ВКЛ. Стороны также согласовали условия раздела ВКЛ: восточнее линии Западная Двина – Березина все земли, в случае успеха, отойдут к Москве, западнее – отойдут к Ливонскому и Тевтонскому орденам.

Но поражение Москвы послужило толчком для развала этой коалиции. Далеко не случайно Лобин пишет:

“Может быть, посла ловко переиграли российские дипломаты, либо Шнитценпаумер /посол императора, в Москве его называли Ситцен Памер. – А.Т./ проявил излишнее рвение, но проект договора с обязательствами каждой стороны не мог в любом случае устраиваить императора” (с. 175).

Это с какой стати Лобин говорит за императора? Во-первых, он не знает и знать не может, о чем думал император Священной Римской империи 500 лет тому назад. А во-вторых, и это главное, если бы Москва победила под Оршей, то все условия очень даже устроили бы императора!

И далее:

“Василий III, наивно доверяясь клятвенным заверениям Шнитценпаумера о совместных действиях против Ягеллонов, выступил в третий Смоленский поход” (с. 176).

Ну да, московский деспот, дважды получив оплеуху, утерся бы, и тихо сидел в Москве, страдая от пересудов своих подданных и отказавшись от новых попыток возврата “своих отчин”. Так мы и поверили в эту выдумку. То-то московский властелин заботливо готовил “подарок” для Смоленска – артиллерийский парк, самый большой на то время по сравнению с любой страной Европы — свыше 100 осадных орудий. Это от боязни воевать в одиночку? Что ж он раньше не боялся?!

Хочу также напомнить, что переговоры под Веной, на которых официально примирились Максимилиан и Сигизмунд, состоялись только через 10 месяцев после Оршанского сражения. Они открылись 17 июля 1515 г. Император отказался от союза с Московией и Тевтонским орденом, Сигизмунд – от претензий на Чехию и Моравию.

Лобин же пишет:

“Попытки некоторых историков представить Оршанскую победу как грандиозное событие, повлекшее за собой кардинальный переворот в отношениях России, Польши, Литвы и Империи, является стремлением в очередной раз выдать желаемое за действительное” (с. 180).

В отношениях между Москвой (с одной стороны), Вильней и Краковом (с другой стороны) кардинального переворота действительно не было. А вот что касается Вены (столицы империи), то ее позиция изменилась радикальным образом.

Кроме того, следствием Оршанской победы стала очередная переориентация Крымского ханства. Крымцы стали ежегодно совершать грабительские походы на земли Москвы. Самый страшный набег они совершили летом 1520 года.

Иначе говоря, Лобин сознательно лжет и подтасовывает факты! Создание Максимилианом антиягеллонской коалиции имело совершенно конкретную цель — раздел ВКЛ (с одной стороны), разгром и подчинение Польши (с другой стороны). И вот эти цели достигнуты не были. Первый в истории план ликвидации ВКЛ был сорван, пусть дорогой ценой – за счет утраты Смоленщины. А международная коалиция наших врагов распалась. А.В. Ярушевич писал 118 лет тому назад:

“Но самую резкую перемену оршанская битва произвела в отношениях короля Сигизмунда к его западным соседям. (…)

…по инициативе императора Максимилиана, происходит редкий по торжеству съезд около Вены самого императора, короля Сигизмунда, брата его Владислава, короля венгерского и Людовика, сына короля чешского. На этом съезде (…) император даже принял на себя роль посредника для заключения мира между Литвою и Москвою. Вслед за этим и великий магистр, несмотря на всю вражду к королю, принужден был, хотя видимо, примириться с Сигизмундом” (Ярушевич, с. 136-137).

Вывод: таким образом, Оршанская победа действительно была великой победой, имевшей не только тактические, но и стратегические последствия.

  1. Важные аспекты Оршанской битвы и войны в целом
  2. Соотношение сил противников

В литературе, как российской (за исключением книги Лобина), так и зарубежной, давно утвердился тезис о значительном численном превосходстве войска Москвы над войском союзников. Но на какую величину? Точной цифры нет, так как имеются только отрывочные документальные свидетельства. Границы оценок следующие. Московское войско – максимум 80 тысяч (письма короля Сигизмунда в 1514 г.), минимум 11 тысяч (подсчеты А.Н. Лобина, 2011 г.).

По моему мнению, 8 сентября 1514 г. на Крапивенском поле под Оршей общая численность московского войска (дворяне, дети боярские, боевые холопы, городские люди, татары, шляхта из захваченных восточных поветов ВКЛ (Мстиславль, Дубровна, Кричев, Пропойск), не считая кошевых слуг и обозных людей) составила около 30 тысяч человек (плюс/минус тысяча), в том числе не менее 7 тысяч дворян. Все эти тысячи были конными воинами, но главную ударную силу представляли дворяне и дети боярские.

Объединенные силы литвинов и поляков разные авторы оценивали в 35 тысяч (З. Жигульский), 26 тысяч (М. Стрыйковский), 18 тысяч (С. Сарницкий, А. Лобин). На мой взгляд, ближе всего к реальности последняя цифра. Но из нее надо вычесть 4 тысячи воинов, оставшихся охранять короля в Борисове.

Таким образом, на поле битвы своей численностью московиты превосходили войско литвинов и поляков в 2,2 раза: 30 тысяч против 14 тысяч.

  1. Точное место битвы

С подачи польских историков XIX века в литературе закрепилась локализация места сражения между Днепром и левым берегом его притока, небольшой реки Крапивны, между современными деревнями Руклино, Шугайлово, Пашино, Поповка, Крапивна.

Однако Юрий Коптик, краевед из Орши, на основании своих 20-летних изысканий на местности, убедительно доказал иной вариант локализации поля битвы. Это не левый, а правый берег Крапивны, в районе современных деревень Гатьковщина и Заложина. В отличие от традиционно указываемого места на левом берегу, здесь большое ровное поле без оврагов и лощин. Как известно, в стародавние времена плоский рельеф местности являлся решающим фактором при выборе места для генерального сражения. Особенно это справедливо для конницы, которой физически очень трудно сражаться на пересеченной местности.

Это поле находится в 12—14 км от Орши. Отсюда гораздо ближе до Дубровны (3—4 км), чем до Орши. Поэтому правильнее было бы называть битву Дубровенской, а не Оршанской.

Кстати говоря, на всех российских картах, начиная со 2 тома «Русской военной истории» (1878 г.) князя Николая Голицына место сражения показано правильно. Отметим в данной связи тот факт, что он был прямым потомком по мужской линии князя Михаила Булгакова-Голицы.

  1. Причины поражения Москвы и победы союзников

Российские историки традиционно выставляют одной из главных причин поражения московского войска “плохое командование”. Дескать, командующий Иван Челяднин был никудышным полководцем.

На самом деле Челяднин пытался реализовать тот же план сражения, который позволил Даниилу Щене победить К.И. Острожского в 1500 году на реке Ведроша. Россиянам очень не хочется признавать тот факт, что князь Острожский победил благодаря своему мастерству полководца.

Кратко перечислим “но-хау”, которые использовал гетман.

а) Дезинформация противника

Во-первых, Острожский накануне сражения послал к московитам парламентеров. Содержание переговоров нам неизвестно, зато мы точно знаем, что они служили для отвлечения внимания: дескать, гетман колеблется. Он знает, что у него недостаточно сил и пытается выиграть время, может быть, ждет подкреплений.

Во-вторых, гетман послал две или три хоругви конницы на 3–4 километра ниже по течению Днепра от места истинной переправы, чтобы московиты до последнего момента не могли понять, где же это место. А главные силы форсировали Днепр ночью, когда московским сторожевым разъездам ничего толком не было видно. Но и заметив переправу, они не могли быстро сообщить об этом своему главнокомандующему, т.к. сотовых телефонов тогда не было.

б) Понтонные мосты

Это один из первых случаев устройства понтонной переправы, притом скрытного, ведь дело происходило ночью. Кстати говоря, на картине “Битва под Оршей” художник изобразил форсирование безымянного ручья, а не Крапивны. Это доказал упомянутый выше Юрий Коптик.

По двум плавучим мостам, наведенным с помощью пустых больших бочек (они служили поплавками) и досок, через Днепр переправились пехота и артиллерия. И переправились быстро.

Российские авторы обычно пишут, что Челяднин не хотел нападать на союзников во время переправы. Мол, пусть перейдут все, чтобы не возиться потом с оставшимися. На мой взгляд, это неуклюжая попытка оправдать свой промах задним числом. Челяднину было далеко и до Ганнибала, и до Щени, но все же дураком он не был. Просто его ввели в заблуждение ложные действия Острожского, к тому же, он не мог предусмотреть такое обстоятельство как наплавные мосты. А его войско находилось в полевом лагере, удаленном от берега Днепра примерно на 5 километров.

Конница преодолела реку по бродам или вплавь.

в) Продуманная расстановка войск

За шесть лет московского плена Острожский хорошо изучил московскую манеру воевать. Он знал, что Челяднин обязательно разделит свое войско на 5 полков: передовой, большой, правой и левой руки, засадный. И что атаку начнет либо полк правой руки, либо левой. Затем в центр ударит передовой полк. Большой полк будет введен в бой на том участке, где кому-то из атакующих полков удастся потеснить союзников. А засадный полк попытаетя обойти их с фланга чтобы отрезать от переправы. Сражение с московской стороны развивалось именно по такому плану. План этот, скажу еще раз, был вполне приемлемым. Он требовал только одного: численного превосходства. А такое превосходство у Челяднина было.

Но К.И. Острожский все это предусмотрел и перехитрил московского “большого воеводу”. Он продуманно разместил свои силы. На левом фланге — легкую польскую конницу Войцеха Самполиньского и Яна Тарновского, на правом фланге — легкую литвинскую конницу Юрия Радзивилла, в центре – наемную пехоту Спергальдта с рушницами (аркебузами), пиками и большими щитами-павезами (в своем большинстве наемники были немцы), а за ней — тяжелую польскую конницу Яна Сверчовского (стратегический резерв). Удачно расставил орудия – часть в центре среди пехоты (6–7 пушек), другую часть (до 10 пушек) спрятал в роще между центром и правым флангом.

Именно огневая засада (пушки и 200 стрелков с рушницами) была “изюминкой” в плане гетмана. Этот сюрприз оказался для московитов роковым: полк левой руки бросился бежать, смял двигавшиеся к нему подкрепления, те тоже повернули назад, после чего паника стала всеобщей.

г) Маневр войсками во время боя;

Во время сражения Острожский, внимательно следивший за развитием событий, посылал на фланги подкрепления (латную конницу) из центра, где он построил непробиваемую “коробку” пехоты, закрытую большими щитами и ощетинившейся пиками. Сначала — на свой левый фланг, чтобы тот смог отразить наступление московского полка правой руки и перейти в контрнаступление. Потом – на правый фланг, чтобы развить успех гусаров Радзивилла, бросившихся в погоню за побежавшим назад полком левой руки.

И, наконец, когда гетман приказал всем своим силам перейти в общее наступление, латная кавалерия Сверчовского нанасла мощный удар в центр московских боевых порядков.

д) Применение артиллерии и рушниц на поле боя;

Во «Всемирной истории войн» (том 2, СПб, 1997, с. 311) сказано:

«Бой под Оршей – один из первых, в котором успешно действовала артиллерия и пехота с ручным огнестрельным оружием в полевой обстановке».

О том же писал в “Истории военного искусства” (том 2, Москва, 1955 г.) военный профессор, генерал-майор Евгений Разин:

“Бой под Оршей — один из первых, в котором успешно действовала артиллерия и пехота с ручным огнестрельным оружием в полевой обстановке. Здесь выявлены особенности использования артиллерии в полевом бою”.

е) Военная хитрость

Для того, чтобы московиты попали под ружейно-артиллерийский огонь засады, гетман использовал тот же прием, что Витовт под Грюнвальдом — притворное бегство одного из подразделений своей конницы. Прием сработал. О засаде и других уловках уже сказано выше.

ж) Психологический фактор

Константин Иванович непосредственно перед началом битвы воодушевил воинов речью. То есть, он использовал еще и морально-психологический фактор.

  1. Потери Москвы убитыми и пленными

Король Сигизмунд I в письмах, посланных им в сентябре 1514 г. своему брату Владиславу (королю Венгрии в 1490—1516 гг.), магистрам Тевтонского и Ливонского орденов, а также Папе Римскому Льву Х (1513—1521 гг.). сообщил адресатам, что соединенное войско Короны Польской и ВКЛ (около 26 тысяч воинов) разгромило втрое большее войско Москвы (80 тысяч). Москва потеряла убитыми 16 тысяч человек, а пленными 14 тысяч.

Несколько позже, вероятно, получив доклад князя Острожского и отчеты чиновников, король сократил величину “полона”. Реальные цифры составили: 8 “больших” воевод, (в том числе главнокомандующий боярин Иван Челяднин), 37 “меньших” воевод, полторы тысячи дворян и “детей боярских”, свыше 4-х тысяч людей “простого звания” (боевых холопов, горожан и пр.).

Погибших московитов никто не считал. Но все очевидцы утверждали, что Крапивинское поле, сама река Крапивна и окрестности, куда в панике бежали московские ратники, были завалены трупами. Эти свидетельства позволяют предположить, что московское войско потеряло убитыми в битве и во время бегства, умершими от ран, утонувшими в реках и болотах примерно треть своего состава. Это значит, до 10 тысяч человек.

Таким образом, разгром войска Москвы был полным. В пользу такого вывода свидетельствует очевидный факт: до конца боевых действий (т.е. до марта 1520 года) крупных сражений больше нигде не было – у Москвы не хватало ратников для нового генерального сражения.

Надо отметить в этой связи, что население Великого Княжества Московского по состоянию на 1500 год современные демографы оценивают в 5,6 млн человек. Дворяне и “дети боярские” составляли всего-навсего 0,5 % от этой величины, т.е. 28 тысяч человек. Если вычесть из этой цифры женщин, детей до 15 лет, стариков и инвалидов, то окажется, что в поместной коннице – главной ударной силе Москвы, физически не могло быть более 8–8,5 тысяч человек. Вот именно эта сила в своем большинстве (до 7 тысяч) и была потеряна в битве погибшими, пленными, искалеченными. А холопы, пусть даже “боевые”, они холопы и есть, подневольные люди, которые лишь поддерживали в сражениях своих господ – дворян и детей боярских. В целом же мобилизационные возможности Московии не превышали 50 тысяч ратников всех категорий.

Отмечу попутно, что ВКЛ, несмотря на большую численность населения, могло выставить еще меньшее войско. Шляхта, в отличие от московского дворянства, была сословием свободных людей, а король — не самодержцем, но “первым среди равных”. Между тем, воинственный дух литвинов за 270 лет существования ВКЛ изрядно ослаб, шляхта весьма неохотно шла на войну платить “налог кровью”.

Такой крупный российский историк как С. Соловьев еще в середине XIX века высказал сомнение по поводу “тысяч” пленников. Но здесь надо учитывать важное обстоятельство. Реестры чиновников Сигизмунда учитывали только тех, кто содержался в королевских замках, т.е. родовитых аристократов. За них можно было получить выкуп или же обменять на равноценных “наших”.

Всех остальных пленников развезли по своим имениям участники битвы, фактически превратив их в бесплатную рабочую силу. Известно, что за 25 последующих лет в Московию удалось вернуться лишь нескольким десяткам. Остальные так и умерли в неволе. Из 45 воевод вернулись только двое.

Вот что писал по этому поводу в своей книге А.В. Ярушевич:

“Преследование бегущих обращается в бойню: в небольшой, но быстрой реке Кропивнице трупы утонувших и убитых задерживают течение, вода реки делается красною от крови. Только ночь да густые леса прекращают это ужасное зверство. Поражение Москвы было ужасное, не слыханное, давно небывалое: около 30,000 тысяч убитых и утонувших, 37 пленных воевод, князей, бояр и окольничих, полторы тысячи боярских детей и до 8000 пленных ратников!” (с. 134).

И далее:

“…знатнейшие из них были отправлены к королю, в Борисов, менее знатные отправлены в замки, а простые ратники разобраны участниками битвы” (с. 135).

В сноске на той же странице Ярушевич пишет:

“Вот почему оршанских пленников было так мало в литовских королевских замках, что подало Соловьеву повод сомневаться в правдивости чисел письма Сигизмунда к великому магистру”.

  1. Неудачный поход к Смоленску

Благодаря Оршанской победе удалось без боя вернуть Дубровну, Кричев, Мстиславль и Пропойск. Затем Острожский двинулся к Смоленску.

Но гетман привел сюда только 6 тысяч человек, причем без осадной артиллерии. Как известно, город имел мощные укрепления, штурмовать которые без разрушения их артиллерийским огнем не имело смысла (напомню, что московиты взяли его только с третьей попытки, после четырех суток обстрела из более чем 100 осадных орудий!).

Почему у Острожского было так мало ратников? Почему он явился без артиллерии? Ответов на эти вопросы не знает никто, можно только строить предположения. Вот что сообщал в своем исследовании А.В. Ярушевич:

“Острожский (…) отрядил часть войска для взятия занятых неприятелем городов, а сам двинулся к Смоленску, откуда, после вести об оршанской битве, Василий III уехал в Москву, а епископ Варсонофий прислал к королю письмо о готовности жителей сдать город. Но ранняя осень настолько испортила дороги, что литовское войско шло к Смоленску целых четыре недели, причем, для быстроты движения, были оставлены даже пушки, хотя за войском все-таки следовал неизбежный шляхетский обоз, достигавший 16,000 возов, и страшно мешавший быстроте похода.

Под Смоленск литовское войско пришло расстроенным, в числе только 6000 человек. Попытки взять город силою и уговорами, благодаря быстрым и энергичным действиям воеводы, князя Василия Шуйского, заключившего Варсонофия под стражу и повесившего главных заговорщиков на стенах крепости, – оказались неудачными и Константин Иванович потерял несколько сот войска напрасно. Опустошив окрестности Смоленска вплоть до сожженого самими же москвичами Дорогобужа, взяв Кричев, Дубровну и Мстиславль, Константин Иванович возвратился в Литву” (с. 135).

Итак, гетман явно надеялся на то, что ему откроют ворота заговорщики из числа местной шляхты и горожан. Его надежда не оправдалась.

Все же Острожский стоял возле Смоленска более месяца, даже пытался однажды ночью взять город внезапным приступом: его воины тихонько подкрались к стенам, приставили лестницы и полезли наверх. Не вышло, московиты не дремали. Потом начались дожди, холода, болезни, падеж лошадей. В первых числах ноября гетман приказал снять осаду и возвращаться в Вильню. Из-за нехватки лошадей пришлось бросить часть обоза.

  1. Еще раз о значении победы

ВКЛ надолго потеряло Смоленск и Смоленскую землю. На основании этого факта российские историки заявляют о несомненной победе Москвы, а саму войну называют «Смоленской».

О провале плана по захвату еще и Полоцка с Витебском, еще и Вильни, еще и Киева, т.е. уничтожения ВКЛ, они предпочитают не распространяться.

Битва под Оршей произошла на земле Беларуси, победителями командовал князь-литвин (в нынешнем понимании — белорус), его войско более чем на треть состояло из литвинов (беларусов). А главным “призом” победителям стало прекращение агрессии Москвы против ВКЛ почти на полвека, до января 1563 года (когда великий князь Иван IV вторгся на наши земли и на 16 лет захватил Полоцк). Таким образом, значение этого сражения именно стратегическое, что бы ни говорили на этот счет российские фальсификаторы.

Что же касается Смоленска, то его только через 97 лет, в июне 1611 года, вернул Великому Княжеству Литовскому Сигизмунд II, великий князь Литовский и король Польский в одном лице.

Автор: Анатоль Тарас, редактор исторического альманаха “Деды”

/ В мае текущего года 3-тысячным тиражом была издана книга А.Е. Тараса “Орша, 8 сентября 1514 года” (160 страниц). Она продается в книжно-журнальных отделах супермаркетов, а также во многих книжных магазинах Беларуси./

One thought on “Битва под Оршей в контексте политики и войны

  1. Виктор

    В нашей истории было всякое – и хорошее, и плохое. Всегда в Русской истории, к великому сожалению, находились люди чей корыстный интерес превалировал над интересом народа, которые продавали всё: честь, совесть, народ, родину и т.д. и т.п. Бог им судья. Но и сейчас тоже они есть. Люди, готовые спекулировать на исторических фактах, ради своего карманного интереса, и готовых действовать ради достижения политических целей своих западных хозяев. Что касается истории, то с высоты прошедших столетий совершенно очевидна правильность объединения русских земель и ликвидация междоусобицы. Если бы это не было сделано, то сейчас некому было бы рассуждать про битву под Оршей, англосаксы давно бы всех ликвидировали. К сожалению, глупость и недостаточная образованность, но в большей степени продажность нынешних политиканов не позволяет им понять очевидное, и они продолжают чёрное дело своих предшественников: сеют новую смуту. И как показывают события на Украине – не без результата. А жаль: надо бы уже повзрослеть.