Інстытут беларускай гісторыі і культуры

Беларусы на службе в «СС»

Солдаты БКА на учебных стрельбах, 1944 г. Одеты в модифицированную униформу "общих СС"

Солдаты БКА на учебных стрельбах, 1944 г. Одеты в модифицированную униформу «общих СС»

Вначале была полиция…

Территорию БССР Вермахт полностью оккупировал к концу лета 1941 года. Первое время порядок в захваченных областях поддерживали немецкие военные органы. Однако германское военно-политическое руководство планировало использовать местных жителей в установлении «нового порядка», поэтому сразу же была начата их вербовка в полицию.

Согласно административному распоряжению № 1 от 7.07.1941 командующего частями тыла группы армий «Центр» генерала пехоты Шенкендорфа, для проведения полицейских мероприятий вновь назначенным бургомистрам поручалось привлечь в полицию надежных «фольскдойче»* и беларусов, а если таковых нет, то поляков, и использовать их по согласованию с начальниками команд полиции безопасности.

/* Фольскдойче – граждане СССР и других стран немецкого происхождения./

В деле установления «нового порядка» на восточных территориях ведущая роль отводилась ведомству рейхсфюрера Генриха Гиммлера – СС. Особые команды айнзатц-группы «Б», под эгидой которых должна была действовать беларуская полиция, являлись представителями органов СС.

1 сентября 1941 года Вермахт передал рейхскомиссариату «Остланд» районы вокруг Минска, хотя раздел территории БССР завершился только к середине октября. Параллельно с этим с июля велась вербовка в полицию. Причем создание полиции тыловыми органами Вермахта происходило в тот момент, когда оперативные команды СД уже организовали при своих штабах первые группы полицейских-помощников.

25 июля 1941 года рейхсфюрер СС подписал приказ «О задачах полиции на оккупированных территориях». В этом приказе он подчеркнул:

«…необходимо создать дополнительные охранные формирования из подходящей для нас части населения оккупированных областей, как это уже частично произошло с оперативными группами полиции безопасности. Эти охранные формирования в первую очередь должны быть созданы из украинцев, жителей прибалтийских стран и беларусов».

Тем самым СС изначально и независимо от Вермахта пытались обеспечить себя полицейским контингентом. При этом никто не возражал, если полицейские, служившие при армейских тыловых органах, – это была «служба порядка» (Ordnungsdienst) – перейдут, после передачи территорий гражданской администрации, под контроль СС и полиции.

Следующие документы, подписанные Гиммлером, логически продолжили его приказ «О задачах полиции». Так, в приказе «О создании охранных формирований» (от 31.07.1941) речь шла о привлечении жителей оккупированных областей в подразделения полиции. 6 ноября 1941 года шеф СС подписал указ, которым все охранные и полицейские части, сформированные из местного населения на Востоке, объединялись во «вспомогательную службу полиции порядка» (Schutzmannschaft der Ordnungspolizei; Schuma – «шума»). С 19.11.1941 года статус подразделений вспомогательной полиции был окончательно закреплен в совместном приказе Гиммлера и Розенберга (министра оккупированных восточных областей) о «Подчиненности полицейских служб на оккупированных территориях».

Указом от 6 ноября 1941 года местная полиция определялась как вспомогательный орган немецкой полиции порядка. Как известно, полиция порядка (Ordnungspolizei; ORPO – ОРПО) подчинялась СС, и возглавлял ее с 26.06.1936 года оберстгруппенфюрер СС и генерал-полковник полиции Курт Далюге. Под его началом ОРПО во время войны стала надежной опорой СД и гестапо. Практически все мероприятия, связанные с карательной деятельностью, проводились во взаимодействии с СД, что нашло свое отражение в приказе (от 14.06.1941) «О военной организации и применении сил полиции порядка и полиции безопасности (СД), деятельность которых предусмотрена в тыловых армейских и войсковых районах».

Эти данные свидетельствуют, что та часть местной беларуской полиции, которая оказалась под контролем ОРПО, с осени 1941 года фактически находилась на службе в СС. Как и в случае с оперативными командами СД, деятельность при ОРПО свидетельствовала о принятии местной полиции на службу в «охранные отряды» (СС), хотя формально это было зафиксировано только 1 сентября 1942 года, когда Далюге подписал указ о подчинении личного состава вспомогательной полиции судебной системе СС.

Трудно определить, сколько беларусов служило в полицейских органах, подчинявшихся СС. Некоторым ориентиром служит отчет штандартенфюрера СС и полковника полиции порядка генерального комиссариата «Белоруссия» Клепша, зачитанный им 10 апреля 1943 года на совещании у Генерального комиссара Вильгельма Кубэ. По состоянию на 1 декабря 1941 года, при германской полиции было зарегистрировано 3682 местных полицейских. По введенной с 1 сентября 1942 года классификации они относились либо к индивидуальной службе (Schutzmannschaft-Einzeldienst), где выполняли функции охранной полиции (Schutzpolizei), поддерживавшей порядок в городах, либо к жандармерии (Gendarmerie), делавшей то же самое в сельской местности.

Как видим, число местных граждан, помогавших немцам, было незначительно. Полиция постоянно нуждались в личном составе. Однако эта проблема так и не была решена, поэтому процент местных полицейских оставалося сравнительно небольшим. По данным канадского исследователя Эрика Хаберера, стационарные полицейские структуры генерального комиссариата «Белоруссия» (Weissruthenien) насчитывали всего 1394 сотрудников немецкой ОРПО и 8374 сотрудников вспомогательной полиции (по другим источникам еще меньше – 6850).

Некоторые документы позволяют узнать, сколько местных полицейских было в округах ГАБ. Так, в округе «Барановичи» в ноябре 1942 года за порядок отвечали 100 немцев – 27 шуц-полицаев и 73 жандарма. Вместе с ними несли службу 1116 беларусов: 300 помогали охранной полиции, 816 – жандармерии. Соотношение между германскими и беларускими полицейскими в округе составляло 1 к 15. Это один из самых высоких показателей (кроме полиции Минска, где соотношение было 1 к 20). Самое низкое соотношение зафиксировано в округе «Лида» – 1 к 5.

Этих сил было явно недостаточно. ГАБ занимал территорию 60 тыс. кв. км, с населением около 3 млн. человек. Имевшиеся здесь опорные пункты охраны (посты) с задачей поддержания порядка не справлялись: функционировали только 127 пунктов (55 жандармских и 72 вспомогательных сил) – в среднем, один пункт на 23600 жителей.

В тыловых районах, подконтрольных Вермахту, должны были действовать, кроме оперативных команд полиции безопасности и СД, подразделения высшего фюрера СС и полиции «Россия-Центр». До июня 1944 года эту должность занимал группенфюрер СС, генерал-лейтенант полиции Эрих фон дем Бах-Зелевский. Но в его распоряжении находились не такие уж крупные силы, чтобы успешно проводить мероприятия по ликвидации зарождавшися партизанских отрядов. Бах-Зелевскому подчинялся полицейский полк «Центр» (307-й, 316-й, 322-й батальоны), а также 6 отдельных частей ОРПО (32-й, 131-й, 308-й, 316-й, 317-й, 323-й батальоны). Этих сил хватало только на отдельные карательные операции.

В июле 1941 года Бах-Зелевский получил в свое распоряжение 1-ю кавалерийскую бригаду СС для проведения «специальной» операции в районе Пинских болот и реки Припять. Однако в начале 1942 года бригаду отправили на фронт для отражения зимнего контрнаступления Красной Армии в районе Ржева.

Кроме этих частей, Бах-Зелевский получил помощь в лице коллаборационистов из Летувы; они, действуя совместно с 11-м резервным батальоном ОРПО, «усмиряли» еврейское население Минска, Смолевич, Койданово и Слуцка. Но беларуская полиция в этих акциях не участвовала. На этом этапе еще не существовало ни одного беларуского батальона полиции, и в военной зоне оккупации чаще всего действовали части летувисов и латышей.

В дальнейшем, в связи с активизацией партизанского движения, Бах-Зелевский, назначенный к тому времени уполномоченным рейхсфюрера СС по борьбе с бандитизмом, получил дополнительные полицейские силы (не менее 5 полков и 15 батальонов ОРПО), а также вспомогательные подразделения. Но беларусов в них служило меньше чем украинцев, из которых в Минске и Могилеве за период с 1941 по 1944 год сформировали 13 батальонов (41-й, 42-й, с 50-го по 57-й, с 61-го по 63-й).

Летом 1942 года, кроме полка «Центр», Бах-Зелевскому подчинялись 51-й, 52-й и 201-й батальоны «шума», сформированные из украинцев. Эти части в одиночку не могли бороться с партизанами, численность которых постепенно увеличивалась. Поэтому Бах-Зелевский 23 июля 1942 года обратился к генералу Шенкендорфу с просьбой о выделении ему до 1000 человек из числа военнопленных. Эта просьба была удовлетворена, и осенью в Могилеве началось формирование 53-го, 54-го, 55-го и 56-го украинских «шума»-батальонов.

В целом в оккупационной зоне, где полнота власти принадлежала Вермахту, вопрос об использовании беларуской полиции органами СС стоял достаточно остро. Люди Гиммлера могли здесь надеяться только на помощь «службы порядка», организованной комендатурами. Например, по данным группы управления 581-й полевой комендатуры (Бобруйск), в середине марта 1942 года местная полиция насчитывала 1185 человек. Эти люди поддерживали порядок и охраняли военные объекты в 11 районах (Бобруйск, Глуск, Жлобин, Киров, Кличев, Любань, Марьина Горка, Осиповичи, Паричи, Старые Дороги, Стрешин). При этом «служба порядка» зимой 1941—42 гг. понесла в боях с партизанами существенные потери, и немцам пришлось вновь пополнять ряды своих помощников.

Несколько иначе ситуация складывалась в зоне гражданской администрации ГАБ, где руководство СС имело больше возможностей для создания необходимых частей, хотя быстрой организации мобильных полицейских формирований в определенной степени мешали политические взгляды нацистских властей, не желавших поначалу вооружать беларуских коллаборационистов.

Кроме того, первое время германские полицейские органы, оценивая положение в комиссариате, считали вполне достаточным, если территориальные структуры охраны будут представлены отрядами местной «самообороны». Однако от этой идеи пришлось отказаться, поскольку с осени 1942 года партизанская проблема стала понемногу выходить из-под контроля. Тогда для укрепления территориальных органов правопорядка руководство немецкой полиции в ГАБ решило создать подвижные полицейские батальоны. В задачу этих военизированных частей входило участие в операциях по очищению районов от партизан.

В августе 1942 года немцы приступили к формированию полицейских батальонов, состоящих из беларусов. Первый из них (№ 49) сформировали в Острошицком Городке (Минский район). Основная же часть батальонов была сформирована в период с сентября 1943 по март 1944 года. И если сначала ставка делалась на части охранного типа (Schutzmannschaft-Wacht-Bataillone), то затем, в виду угрожающего положения на ТВД, на батальоны фронтовой категории (Schutzmannschaft-Front-Batailione). В итоге были созданы 5 охранных (№№ 45, 46, 47, 49, 67) и 6 фронтовых батальонов (№ 48, Слоним), № 60 (Снов и Барановичи), № 64 (Глубокое), № 65 (Новогрудок), № 66 (Слуцк), № 67 (Лида), а также отдельный артиллерийский дивизион (№ 56) и кавалерийский эскадрон (№ 68). В этих 11 батальонах служили свыше 3000 человек.

По штатному расписанию каждый полицейский батальон включал в себя штаб (4 человека) и 4 роты (по 124 человека в каждой). В роте полагалось иметь три стрелковых взвода и один пулеметный. В батальоне, таким образом, должно было быть 500 человек, но на практике численность была и выше, и ниже указанной, в зависимости от того, насколько успешно прошло укомплектование части личным составом, обеспечение оружием, униформой, другими видами довольствия. Формально, срок службы в батальоне составлял 6 месяцев, однако в ситуации острой нехватки людей контракт стабильно продлевали.

Таким образом, в гражданской зоне оккупации руководство СС сумело найти источник пополнения своих полицейских структур, начиная от стационарных пунктов охраны ОРПО и заканчивая мобильными частями полиции, привлекавшейся для выполнения задач войскового оперативного характера. Однако результаты, достигнутые в деле набора и мобилизации беларусов исключительно в полицейские органы СС, оказались достаточно скромными, причиной чему явились непростые отношения руководства СС с гражданской администрацией Генерального комиссариата и с беларускими националистами.

«Под защитой немецкого меча»

Оккупацию Беларуси Вермахтом местные патриотические силы встретили в основном положительно. Многие из них, веря в грядущую независимость своей родины, активно включились в процесс помощи немецким войскам. Например, в начале августа 1941 года при гарнизонной комендатуре (№ 812) города Минска был создан отряд вспомогательной полиции в количестве 100 человек, куда завербовали националистов. Похожая картина наблюдалась и в других городах Беларуси.

О том, что беларусы могут не опасаться за свое будущее, шла речь в сентябрьском воззвании (1941 г.) Генерального комиссара Кубэ. В документе, в частности, говорилось:

«Беларусы! Первый раз в вашей истории победа Германии дает возможность обеспечить вашему народу свободное развитие и светлое будущее без российско-азиатского угнетения и чуждого национального господства…. Если беларусы хотят плодотворного созидания, то такое может быть только под защитой немецкого меча».

Надо отметить, что точка зрения Кубэ на «восточную политику» рейха отличалась от позиции СС. Генеральный комиссар был за то, чтобы беларуские националисты приняли участие в укреплении оккупационного режима, взяли на себя вопросы формирования его положительного имиджа, стали верными проводниками воли немецких властей.

22 октября 1941 года Кубэ издал указ о создании так называемой Беларуской народной самопомощи (БНС), органа, призванного возрождать Беларусь в культурном, национальном и экономическом отношении. БНС включилась в работу и, чувствуя поддержку комиссара, осмелилась предложить несколько условий. В одном из них говорилось о создании при БНС вооруженных формирований. Кубэ одобрил это предложение, так как хотел иметь свой собственный инструмент для борьбы с партизанами. 29 июня 1942 года он подписал проект об организации Корпуса беларуской самообороны (КБС). Формировать КБС поручили органам местного самоуправления. Предполагалось, что корпус будет состоять из трех дивизий.

Однако проект создания КБС следовало согласовать с СС, и скоро он попал в штаб-квартиру фюрера СС и полиции Генерального комиссариата «Белоруссия» бригадефюрера СС Карла Ценера. Ценер полностью изменил структуру этого объединения, утвердив план по организации целой сети антипартизанских подразделений (от роты до батальона), находящихся в подчинении у немецкой полиции порядка.

Такое решение во многом было связано с тем, что СС беспокоила деятельность Кубэ. Подчиненные Гиммлера считали, что Кубе являлся проводником идей, противоречащих политике Рейха. Силы коллаборационистов, которые руководство СС намеревалось использовать по своему усмотрению, уходили от него, поэтому Ценер решил, что формирования из местных жителей должны замыкаться на СС.

Центральный совет БНС согласился с проектом Ценера, и 16 июля был издан приказ о формировании корпуса. Удалось сформировать 20 батальонов (15.000 человек), которые в основном находились при германской полиции в окружных комиссариатах.

Хотя формально части КБС подчинялись ОРПО, на все высшие командные должности в корпусе немцы назначили беларусов, чтобы не было подозрений, что КБС командуют оккупационные власти. Этот шаг, с одной стороны, позволил привлечь в ряды корпуса многих людей, а с другой – оставил беларусам некоторую независимость. Как оказалось, ее было вполне достаточно, чтобы СС не имело полного контроля над корпусом.

Некоторые батальоны КБС не подчинялись командованию ОРПО в округах; в отдельных частях корпуса был низкий уровень дисциплины, не хватало унтер-офицеров, личный состав отличался ненадежностью. Все эти проблемы, в том числе с вооружением, можно было решить, по мнению начальников СС и полиции, только в том случае, если батальоны КБС будут полностью контролироваться полицейскими органами ГАБ. В мае 1943 года начальник ОРПО «Вайсрутении» Клепш издал приказ о ликвидации КБС и переходе всех его подразделений в состав полиции, но эта мера не везде встретила понимание. Например, в Слониме члены КБС отказались вступить в полицию.

Добившись расформирования КБС, руководители СС в Беларуси не чувствовали себя победителями. Проблема безопасности (точнее, ее нерешенность) заставляла их мириться с существованием беларуской «самообороны», которая с лета 1943 года была задействована в охране так называемых «оборонных деревень». Это был проект Министра оккупированных восточных областей Альфреда Розенберга, ставший в определенном смысле компромиссом между гражданскими и полицейскими органами власти. У СС, особенно у фюрера СС и полиции «Вайсрутении» группенфюрера СС и генерал-лейтенанта полиции Курта фон Готтберга, идея Розенберга особого энтузиазма не вызвала. «Оборонные деревни» не улучшили ситуацию на фронте борьбы с партизанами. Кроме того, личный состав «оборонных деревень» не подлежал мобилизации в Белорусскую краевую оборону (БКО), – военно-полицейские формирования, созданные по указанию Готтберга (приказ от 23.02.1944 г.) для решения охранных и оперативных задач.

Фактически, БКО создавалась для укрепления органов СС и полиции, хотя беларусы получили возможность говорить о том, что эти части во многом национальны и отвечают интересам народа.

В марте 1944 года БКО насчитывала в своем составе 21.629 человек, которые служили в 34 батальонах. Всего было создано 39 стрелковых и 6 саперных батальонов, каждый численностью от 600 до 800 бойцов. При этом все саперные батальоны подчинялись Вермахту, а не СС. Кроме того, в БКО вошли некоторые батальоны «шума». Это стало возможно потому, что СС в лице Готтберга, назначенного Генеральным комиссаром после убийства Кубэ (оно произошло 22 сентября 1943 г.), контролировало почти все беларуские формирования.

Беларусы, находившиеся в составе БКО, помогали полиции и СС бороться с партизанами. В частности, батальоны БКО участвовали в карательной операции «Весенний праздник» (апрель – май 1944 г.), а также в других акциях. Некоторые части БКО были разгромлены в ходе операции «Багратион». Другие были распущены по приказу своих командиров. Наиболее боеспособные части БКО сумели отступить в Польшу.

На вопрос о том, можно ли считать службу в БКО службой в СС, однозначного ответа нет, хотя все мероприятия, связанные с организацией БКО, проходили под контролем СС.

Батальон СД

Среди беларуских частей, сформированных при органах СС и полиции, особое место занимает 13-й отдельный полицейский батальон СД (Weissruthenische-Polizei (SD)-Bataillon № 13). Создание этой части было санкционировано полицией безопасности и СД Генерального комиссариата «Белоруссия», в частности оберштурмбанфюрером СС Эдуардом Штраухом, который обратился к представителям БНС с этим предложением. Руководство БНС дало свое согласие, однако потребовало соблюсти немецкой стороной определенные условия.

В первую очередь, поскольку батальон предполагалось использовать только для борьбы с советскими партизанами, бэнэсовцы требовали, чтобы на всех должностях, от командиров отделений до командиров рот, находились беларусы (командиром батальона был немец).

Служебным языком в батальоне должен был быть беларуский; отбор на командирские должности обязан был проводить главный военный референт БНС. Также на ответственного сотрудника БНС возлагались задачи по поддержанию среди личного состава батальона надлежащего морально-психологического состояния и информационно-пропагандистского обеспечения его мероприятий. Вопросы обеспечения бойцов вооружением, вещевым имуществом и продовольствием оставались в ведении оккупационных властей. Знаки различия на мундирах солдат и офицеров части должны были быть беларускими (кокарда «Погоня» и бело-красно-белый щиток на левом рукаве кителя). Наконец, последние условие заключалось в том, что батальон воюет только против советских партизан и только на территории Беларуси.

Причины, побудившие Э. Штрауха создать из беларусов отдельный батальон СД, называют разные. Вероятнее всего, формирование его было обусловлено тем, что стационарные органы полиции безопасности и СД нуждались в дополнительных силах для проведения специальных мероприятий против партизан и других «нежелательных элементов», в том числе для «решения еврейского вопроса», которым Штраух занимался в Беларуси.

Беларуский батальон СД, созданный в январе 1943 года, неоднократно привлекался к операциям против партизан весной – летом 1943 года. Затем его подразделения на какое-то время распределили по окружным отделениям СД, где они выполняли охранные функции. В частности, одно из подразделений батальона занималось охраной трудового лагеря в Колдычево (в 20 км от города Барановичи). Лагерь был создан на территории бывшего поместья польского дворянина Салевича. Для содержания заключенных здесь использовались конюшни, гумна и сараи.

Комендантом лагеря был обер-шарфюрер СС Франц Ерн. Ему подчинялись беларуские сотрудники СД, прошедшие подготовку на унтер-офицерских курсах в Минске. Ротой охраны (100 человек) командовал Н.А. Калько (сын царского жандарма). Вместе с ним уничтожали евреев, коммунистов и партизан унтер-офицеры Л.А. Сенкевич, М.М. Кухта, А.И. Королевич, а также рядовые сотрудники СД – Ворончак, Дыра, Ждан, Прончак, Гутырчикидр и другие. В качестве отличительного знака персонал лагеря носил на пилотках и фуражках эмблему мертвой головы. За «успехи», проявленные в ходе ликвидации «врагов Рейха», главный военный референт БНС Франц Кушель вручил Калько награду – Муаровую ленту.

За время существования лагеря сотрудники беларуского СД и их немецкие коллеги казнили в Колдычево и в его окрестностях (деревня Арабовщина, урочище Лозы, хутор Нечехи) около 22 тысяч человек.

Беларусы, находившиеся на службе в СД, участвовали в уничтожении евреев из гетто Минска, где они действовали совместно со стрелковой командой (15 человек) из 26-го полка полиции порядка. Этим и ограничивается карательная деятельность беларусов, служивших в отделениях СД и оказавшихся в 13-м батальоне. Сам батальон в расстрелах не участвовал, а привлекался только к антипартизанским операциям.

В преступлениях, совершенных в Беларуси нацистами и их пособниками против гражданского населения, беларусы участвовали редко. Историк А.Т. Лейзеров пишет:

«…немцы избегали привлечения к массовым акциям, в том числе погромам, полиции из местных жителей. В связи с этим они вынуждены были привлекать привезенные в Белоруссию украинские и литовские полицейские батальоны».

13-й беларуский батальон СД считался в некотором смысле «элитарной» частью. Здесь служили добровольцы, личный состав был хорошо вооружен и обеспечен всем видами довольствия. С бойцами и командирами постоянно велись интенсивные занятия по боевой подготовке. В батальоне была налажена культурно-массовая работа (концерты, театральные вечера, просмотры кинофильмов и т.д.). В целом это было одно из лучших беларуских формирований.

В начале 1944 года в батальоне насчитывалось около 1000 человек. После того, как в БССР вступили части РККА, батальон с боями отступил на территорию Польши, откуда его отправили в Италию, где он воевала против 2-го польского корпуса под Монте-Кассино. Оттуда часть беларусов, наиболее верная немцам, была переброшена в Германию.

30-я дивизия

В июле 1944 года, когда советское командование проводило операцию «Багратион», в тылу группы армий «Центр» стали спешно создавать специальные формирования из бывших советских граждан. В их задачу входило, во-первых, удержание районов, определенных германским военным командованием, и, во-вторых, оказание помощи Вермахту, пока он не восстановит линию фронта.

Приказ о создании этих формирований отдал в конце июня 1944 года Курт фон Готберг. Понимая безнадежность ситуации, он, тем не менее, старался сделать все возможное, чтобы силы, находившиеся в его распоряжении, были использованы для отражения советского наступления. Для этого все части вспомогательной полиции, которым удалось не потерять боеспособность, были выведены с территории Беларуси и стянуты в район Лангры (Польша). Здесь из них в ускоренном темпе сформировали полицейскую бригаду, выполнявшую заградительные функции.

Во главе соединения был поставлен бывший командир 57-го полицейского полка оберштурмбанфюрер СС и подполковник охранной полиции Ганс Зиглинг. Боевого опыта у него было мало, зато хватало храбрости.

Бригада состояла из 4-х полков:

1-й полк: 57-й, 60-й и 61-й охранные батальоны из округа «Минск».

2-й полк: 62-й, 63-й и 64-й охранные батальоны из округов «Глубокое» и «Лида».

3-й полк: 65-й полицейский батальон, охранные части округов «Слуцк», «Барановичи» и «Вилейка».

4-й полк: 101-й батальон вспомогательной полиции, охранные части округов «Слоним» и «Припять».

Эмблемой 30-й дивизии войск СС был избран двойной, т.н. «Ярыловский крест»*. Именно этот символ носили на петлицах солдаты и офицеры этой дивизии.

/* Употребление такого креста отмечается с V века 1-го тысячелетия н. э. Именно он изображен на печати наместника византийского императора в городе Корсунь. На православном Востоке этот крест называли «патриаршим», так как его носили восточные патриархи (Константинопольский, Иерусалимский, Александрийский, Антиохийский). На Руси его носили монахи. На Западе шестиконечный крест известен под названием «лотарингского». Появление шестиконечного креста в Беларуси связано с распространением православия./

Кроме них, такой крест носили бойцы беларуского батальона железнодорожной охраны (около 1000 человек), подчинявшегося органам полиции порядка Генерального комиссариата, а также личный состав беларуских батальонов «самообороны».

В бригаде также создали артиллерийский (из 56-го охранного батальона) и кавалерийский (из 68-го кавалерийского дивизиона) дивизионы. Численность соединения была около 2 тысяч человек, состояло оно в основном из беларусов (60-й, 64-й и 65-й полицейские батальоны) и украинцев (61-й, 62-й, 63-й, 101-й «шума»-батальоны), хотя служило также немало русских.

Бригада Зиглинга воевала против советских войск и польских партизан, причем в борьбе с партизанами личный состав соединения продемонстрировал неплохие боевые качества. Успехи соединения произвели впечатление на Гиммлера, и он распорядился, чтобы бригаду перевели в состав войск СС.

В начале августа 1944 года под Варшавой бригада прошла реорганизацию, и к концу месяца было сформировано новое соединение, получившее официальное наименование – 30-я гренадерская дивизия войск СС (2-я русская) – (30. Waffen-Grenadler-Dlvision der SS (russische Nr. 2).

Естественно, акцент на том, что это еще одна «русская» дивизия СС возмутил беларуских националистов. Им не нравились порядки, установленные Зиглингом, а также то, что он находится под сильным влиянием русских офицеров, в первую очередь своего знакомого по 57-му полицейскому полку Вячеслава Муравьева. Однако недовольство, возникшее в среде беларусов, вряд ли можно считать оправданным. Соединение не было мононациональным, все командные должности в нем занимали немцы либо «фольксдойче», тогда как русские, беларусы и украинцы были при них заместителями или командирами более низшего звена. В августе 1944 года структура дивизии выглядела следующим образом:

Штаб дивизии (Stab der Division);

1-й гренадерский полк войск СС (Waffen-Grenadier-Regimentder SS № 1

2-й гренадерский полк войск СС (Waffen-Grenadier-Regimentder SS № 2);

3-й гренадерский полк войск СС (Waffen-Grenadier-Regimentder SS № 3);

4-й гренадерский полк войск СС (Waffen-Grenadier-Regimentder SS № 4);

30-й артиллерийский дивизион войск СС (Waffen-Artillerie-Abteilung № 30);

Кавалерийский эскадрон (Reiter-Schwadron);

Учебный батальон (Feldersatz-Bataiilon).

В последующем структура соединения менялась.

В середине августа 1944 года дивизию перебросили на Западный фронт, где она провела операцию против сил французского сопротивления в районе Бельфор – Мюльхаузен. На этот шаг, по мнению историков, германское командование пошло, чтобы соединение набралось боевого опыта. Еще одной причиной, побудившей немцев отправить дивизию во Францию, явилось дезертирство среди личного состава.

Но изжить дезертирство не удалось. Случаи бегства участились после того, как соединение увязло в кровопролитных боях с партизанами. Засады и нападения, организованные французами, истощали моральные и физические силы эсэсовцев. Уже 27 августа на сторону «маки» перешли в полном составе 61-й и 62-й батальоны (украинцы). Как отмечает историк С. Дробязко, среди тех, кто перебежал к партизанам и потом воевал вместе с ними против немцев, «оказались участники массовых расстрелов в Бабьем Яру под Киевом и уничтожения Хатыни».

Впрочем, дезертирами были не только украинцы, но и беларусы. Они неоднократно переходили на сторону противника, и служили после этого в рядах 2-го польского корпуса генерала Владислава Андерса.

Однако, несмотря на дезертирство и неудачи, в дивизии осталось немало людей, решивших идти с немцами до конца.

В середине сентября 1944 года, чтобы не попасть в окружение, соединение Зиглинга отступило в район между Рейном и Вогезами. Перед дивизией была поставлена задача: поддерживать отступавшие из Франции немецкие войска. Она приложила огромные усилия, чтобы выполнить это задание, и понесла большие потери.

В конце октября 1944 года дивизия получила приказ удерживать мосты через Рейн, пока не переправятся части потрепанной 19-й немецкой армии. После этого мосты надо было взорвать, чтобы их не захватили союзники. С этой ответственной задачей дивизия справилась. В упорных арьергардных боях она не дала американцам и французам быстро преодолеть Рейн. Мосты были взорваны, союзники на какое-то время задержаны, но дальнейшие бои, в которых участвовала дивизия, обескровили ее. Попытки компенсировать нехватку личного состава путем доукомплектования основных частей соединения (75-го и 76-го гренадерских полков) за счет других ни к чему не привели. Сил больше не было, и в декабре 1944 года немецкое командование отправило остатки дивизии в тыл.

В результате тяжелых потерь и дезертирства в это время в дивизии осталось 4400 человек (в сентябре численность была 11600 солдат и офицеров). 11 января 1945 года Главное управление СС приняло решение расформировать соединение. Офицерский состав передали в 38-ю моторизованную дивизию СС «Нибелунги» и в 25-ю гренадерскую дивизию СС (1-ю венгерскую). Часть личного состава, в основном русских, перевели в 600-ю дивизию Вермахта (1-я дивизия РОА), а оставшуюся часть (беларусов) направили в формирующуюся гренадерскую бригаду войск СС (1-ю беларускую).

Создание 1-й беларуской бригады СС проходило в обстановке надвигавшейся катастрофы Третьего Рейха, поэтому Главное управление СС, в компетенцию которого с декабря 1944 года входили вопросы формирования добровольческих частей, приняло все условия беларуских националистов. В ходе переговоров начальник Главного управления СС обергруппенфюрер СС Готтлоб Бергер и представители БЦР достигли соглашения о формировании новой дивизии СС исключительно из беларусов. Основой для дивизии послужила 1-я гренадерская бригада войск СС. 9 марта 1945 года соединение получило дивизионный статус, став 30-й гренадерской дивизией войск СС (1-й беларуской).

Вербовку добровольцев руководство СС доверило военному отделу БЦР, разрешив набирать людей даже из беларуских «остарбайтеров» – граждан, вывезенных в Германию на работы. Правда, результаты вербовочной компании оказались весьма незначительными: согласились служить всего несколько сот человек. В соединении остро ощущалась нехватка квалифицированного командного состава, не было необходимого количества оружия. В итоге удалось сформировать только один полк из трех батальонов. 1-м батальоном командовал ваффен-штурмбаннфюрер Антон Сокол-Кутыловский (1892—1983), 2-м – ваффен-гауптштурмфюрерДмитрий Чайковский, 3-м – ваффен-гауптштурмфюрер Тамила. Командовал полком штурмбанфюрер Франц Геннигфельд.

В марте 1945 года стало очевидно, что сформировать полноценную дивизию из беларусов не представляется возможным. Ситуация для Рейха была критической, все оставшиеся силы немедленно перебрасывали на фронт. Полк Геннингфельда получил приказ передислоцироваться в южную Германию, где военно-политическое руководство Рейха планировало организовать «Альпийский редут» – сеть укрепрайонов, которые должны были остановить продвижение союзных войск и создать условия для перехода Вермахта в контрнаступление. Но этим планам не суждено было сбыться.

Оценив обстановку, командование полка в лице Франца Кушеля (Ф. Геннингфельд бросил часть и бесследно исчез) решило использовать любую возможность, чтобы сдаться в плен к американским войскам, а не Красной Армии. В местечке Айзенштайндорф (Чехия), куда полк прибыл 25 апреля 1945 года, Кушель узнал, что неподалеку находится штаб ВВС РОА генерал-майора Виктора Мальцева. После переговоров, длившихся четыре дня, Кушель и Мальцев договорились о совместном переходе через линию фронта. 30 апреля 1945 года 1-й беларуский полк СС, вошедший в состав группы Мальцева, выступил в направлении Баварии, где в районе города Цвизель сложил оружие. В американский плен сдалось около 5100 человек: 4000 русских и 1100 беларуских военнослужащих. Таким был конец 30-й дивизии войск СС.

Батальон Дирлевангера

Еще одним формированием СС, где служили беларусы (а вместе с ними русские и украинцы), было специальное подразделение войск СС Оскара Дирлевангера. Личный состав этой части принимал участие в карательных операциях и заработал самую скверную репутацию.

Не в последнюю очередь это связано тем, что многие военнослужащие этого подразделения, созданного на базе 5-го полка частей СС «Мертвая голова» в Ораниенбурге, имели уголовное прошлое (некоторые отбывали наказание за браконьерство), а офицерский состав набирался из тех, кому суд чести за разные провинности запретил до конца службы носить знаки различия.

Под стать своим подчиненным был сам Дирлевангер, имевший за плечами весьма бурное прошлое. Ветеран 1-й мировой войны (лейтенант запаса), командир бронепоезда добровольческого корпуса из Вюртемберга, доктор экономических наук, но при этом – замеченный в сексуальных связях с несовершеннолетними девушками (в 1934 году исключен из рядов СА и отбывал двухлетний срок в тюрьме), злостный хулиган. Если бы не заступничество его однополчанина – Готтлоба Бергера, занимавшего пост начальника Главного управления охранных отрядов, то Дирлевангер, скорее всего, закончил бы свою жизнь в концентрационном лагере. Однако уголовнику с докторским дипломом повезло. «Искупив вину» перед нацией участием в гражданской войне в Испании в составе легиона «Кондор», он реабилитировался, пока вновь не попал в историю.

Уже являясь командиром специальной команды СС, поступившей 1 сентября 1940 года под начало фюрера СС и полиции округа «Люблин» – бригаденфюрера СС Одило Глобочника, Дирлевангер был обвинен в коррупции, вымогательстве денег и в сексуальной связи с 17-летней еврейкой. Суд СС в Кракове начал дознание против него, но благодаря Бергеру, вмешавшемуся в процесс, дело оказалось на рассмотрении в Главном управлении СС, где, по инициативе Гиммлера, его отложили до лучших времен. Самого Дирлевангера решили отправить от греха подальше на Восточный фронт, и 22 января 1942 года он, получив предписание, убыл с командой на оккупированную территорию БССР.

Подразделение Дирлевангера (тогда еще особая команда СС – SS-Sonderkommando Dirlewanger) прибыло в Могилёв в начале февраля 1942 года. Сразу возник вопрос, кому непосредственно будет подчиняться часть. На совещании у Гиммлера (27.02.1942 г.) Бергер добился того, чтобы люди Дирлевангера подчинялись высшему руководителю СС и полиции «Россия-Центр» — Эриху фон дем Бах-Зелевскому.

К практическим действиям подразделение приступило в марте 1942 года. С этого же времени при команде находилось добровольные помощники. Когда именно их привлекли к акциям, сказать сложно. По мнению некоторых историков, «боевое крещение» коллаборационистов (сохранились их имена: Тупига, Мироненко, Зайвый, Радковский, Сахно, Ялынский) произошло 16 июня 1942 года, когда дотла была сожжена деревня Борки, где, как утверждал Дирлевангер, скрывались «бандиты», устроившие «теракты» недалеко от шоссе Могилев – Бобруйск. Затем русские, украинские и беларуские помощники участвовали в уничтожении деревень Кобылянка, Хоново, Немки и еще 16-и населенных пунктов, после чего закрепились в карательном подразделении.

Осенью 1942 года команда Дирлевангера представляла собой отдельный батальон из 4-х рот: 2-х немецких и 2-х вспомогательных (русской и украинской), всего примерно 700 человек. В украинской роте, по документам, состояло около 50 бойцов, командовал ими Иван Мельниченко. В русской роте было около 230 человек: бывшие военнопленные, набранные в шталаге № 352, а также местные полицейские, русские и беларусы.

Некоторые исследователи под влиянием сумбурной повести Алеся Адамовича «Каратели» (1980 г.) до определенного времени полагали, что беларусы в батальоне Дирлевангера не служили (там якобы были только латыши, летувисы, эстонцы, украинцы и венгры). Однако факты свидетельствуют, что в русской роте беларусы все-таки служили. Под руководством «фольскдойче» Августа Барчке они участвовали в карательных мероприятиях против гражданского населения.

Активное привлечение специального батальона СС к антипартизанским операциям произошло осенью 1942 года. По приказу командного штаба рейхсфюрера СС, часть Дирлевангера временно подчинили командиру 1-й моторизованной бригады СС, с которой она участвовала в операции «Карлсбад», проводившейся с 10 по 23 октября в Круглянском, Толочинском, Оршанском и Шкловском районах. В ходе операции партизаны понесли существенные потери (в том числе погибла группа командиров бригады «Чекист»), а население деревень Падар, Валковщина, Задний Бор, Казел подверглось «спецобработке», деревни Гоенка и Полежаевка были сожжены дотла.

С 4 по 10 ноября батальон Дирлевангера участвовал в операции «Фрида». Вновь уничтожались мирные жители, кроме того, эсэсовцы убили свыше 130 партизан. 11 ноября часть вывели из подчинения 1-й моторизованной бригады СС, после чего она вернулась в Могилев, попутно очистив от «бандитов» несколько сел и деревень в районе Червеня.

В конце декабря Дирлевангер за успехи в борьбе с «бандами», получил отпуск (с 28 декабря 1942 по 20 февраля 1943 гг.). Временно его заменил штурмбанфюрер Франц Маггиль – сотрудник командного штаба рейхсфюрера СС. Маггиль был опытным офицером. До направления в командныйу штаб рейхсфюрера СС он командовал 2-м кавалерийским полком 1-й кавалерийской бригады СС. Его полк «прославился» тем, что безжалостно убивал мирное население (в основном евреев) во время карательной операции в районе Припятских болот (конец июля – начало сентября 1941 года). Как минимум, полк Маггиля уничтожил тогда 6526 евреев. И вот теперь в его подчинении была одна из самых жестоких частей СС.

Батальон был задействован в серии специальных операций («Франц», «Праздник урожая» и «Хорнунг») в начале 1943 года. Маггиль не делал различий между иностранными помощниками и немецким составом. Каждому подразделению батальона он поставил конкретную задачу, состоявшую в том, чтобы превратить свой район действий в нейтральную полосу: «все местные жители расстреливаются без исключения». В ходе трех операций было убито 18.975 гражданских лиц, в том числе 3300 евреев; около 2400 человек было вывезено из зоны боевых действий и отправлено на принудительные работы. Однако люди Маггиля расстреляли только четвертую часть мирных жителей, остальные жертвы – на совести других военных и полицейских формирований.

Действия специального батальона СС вызвали неоднозначную реакцию у Бах-Зелевского. Он высказал мнение, что ликвидация партизан вовсе не является поводом, чтобы убивать мирное население. Пора, говорил Бах-Зелевский, «заняться делом» – сбором сельскохозяйственной продукции, комплектованием команд из местных жителей для отправки на работу в Германию. Дирлевангер, вернувшийся в часть в конце февраля 1943 года, никак не отреагировал на эти слова. Он по-прежнему считал, что борьба с партизанами не только предполагает нейтрализацию гражданского населения, но и является ее основой, так как партизаны получают из деревень помощь.

Позже, в июле 1943 года, у Дирлевангера произошел конфликт с группенфюрером СС и генерал-лейтенантом полиции Герретом Корземаном (заместителем Бах-Зелевского; с 24 марта по 5 июля 1943 года он исполнял обязанности своего шефа), который запретил уничтожать мирных жителей. Хотя Дирлевангер не изменил своим принципам, его людям все-таки пришлось заняться хозяйственными вопросами. Как отмечает исследователь А. Бочкарев, батальон не только собирал сельхозпродукцию, но и контролировал то, как крестьяне восстанавливают сельское хозяйство. Доходило даже до того, что личный состав батальона распределял между селами сельхозтехнику и выдавал семена для проведения посевных кампаний.

22 марта 1943 года солдаты Дирлевангера приняли участие в сожжении Хатыни, причем в проведении этой акции они не играли ведущей роли. События развивались так. Ранним утром в 118-й полицейский батальон поступило сообщение, что на участке между Плещеницами и Логойском повреждена телефонная связь. На восстановление связи была выслана строительная часть из Плещениц, а также два взвода 1-й роты 118-го батальона во главе с капитаном охранной полиции Велльке. В тот момент, когда шли восстановительные работы, неожиданно с расстояния 30 метров по полицейским был открыт огонь. Погибли капитан Велльке и трое украинских полицейских, двое шуцманов получили ранения.

Управление боем взял на себя командир взвода Василий Мелешко. В результате перестрелки партизаны стали отступать в восточном направлении на Хатынь. Полицейские пытались их преследовать, но сил для ликвидации «бандитов» не хватало. Мелешко, получивший легкое ранение, немедленно отправил просьбу о помощи. Пока полиция ожидала поддержки, ей удалось задержать рабочую команду (40—50 человек) из населенного пункта Козыри. Команда рубила лес и расчищала обочины возле дороги Плещеницы – Логойск. Заподозрив рабочих в связях с партизанами, полицейские арестовали всю команду, и 15 стражей порядка повели ее в Плещеницы. По дороге в Плещеницы произошел инцидент: рабочие, подумав, что их ведут на расстрел, запаниковали и бросились бежать – это случилось на опушке леса, за населенным пунктом Губа. Полицейские открыли огонь на поражение, при этом было убито от 20 до 25 человек, остальных беглецов схватила полевая жандармерия из Плещениц и допросила.

Тем временем тревожный сигнал достиг расположения батальона Дирлевангера. В помощь полицейским была направлена две моторизованные роты СС (личный состав – немцы). Прибыв на место, эсэсовцы совместно со полицейскими повели наступление на партизан, занявших оборону в самой Хатыни и на ее окраинах. Блокировав деревню, каратели подтянули минометы и противотанковые пушки и приступили к «зачистке». Партизаны оказали ожесточенное сопротивление, в течение часа они отстреливались из деревенских домов, превращенных в огневые точки. Эсэсовцам ничего не оставалось, как подавить противника минометным и орудийным огнем. К 16.30, когда партизанское сопротивление было сломлено, а каратели вошли в деревню, Хатынь уже превратилась в развалины, поэтому сжигать там было практически нечего. Во время боя погибли 34 «бандита», в том числе одна еврейка. Так как жители деревни укрывали у себя партизан, а их дома служили огневыми точками, было решено сжечь все население.

Инициаторами сожжения выступили украинские полицейские, посчитавшие, что местные жители являются фанатичными сторонниками советской власти, презирают христианскую веру (один из полицаев, загоняя людей в амбар, говорил: «вы растоптали иконы и за это сгорите, сейчас мы сожжем вас»), всячески помогают партизанам. В итоге в амбаре (размеры 6 на 12 м) каратели сожгли 152 человек, среди которых были дети, женщины и старики, выжить удалось только четверым.

В апреле 1943 года, накануне визита в Минск Генерального уполномоченного по использованию рабочей силы Фридриха Заукеля, начальник СС и полиции комиссариата «Белоруссия» Курт фон Готтберг распорядился провести в городе тотальную проверку, очистив его от партизан, подпольщиков и других «бандитских элементов». С этой целью с 17 по 22 апреля в Минске была проведена операция под кодовым названием «Волшебная флейта». Для ее проведения в город стянули части полиции и войск СС, в том числе батальон Дирлевангера. В задачу батальона входила охрана Минского гетто. Тем не менее, по некоторым данным, его подразделения участвовали в облавах, обысках и массовых арестах городского населения, в чем им активно помогали полицейские-летувисы из 12-го «шума»-батальона. В ходе операции было проверено 76 тысяч человек, тогда как в Минске на тот момент проживало 130 тысяч. За «противоправные» действия и связь с «бандитами» десятки людей были повешены (этим занимались полицейские из Летувы под командованием Антанаса Импулявичюса). 23 апреля, после окончания операции, в Минске в 11 часов дня состоялся парад ее участников, парад принимал высший фюрер СС и полиции «Россия-Центр» Бах-Зелевский.

В начале мая батальон Дирлевангера занимался очисткой Манильского и Рудненского лесов от партизан, затем его привлекли к крупномасштабной операции «Коттбус» (с 20 мая по 21 июня 1943 года). Эту операцию органы полиции и СС готовили давно. По данным разведки, в районе Хрост – Плещеницы – Докшицы – Лепель дислоцировались крупные «банды», имевшие хорошо оборудованные полевые укрепления и прикрытые минными полями. Главная цель операции заключалась в том, чтобы восстановить дорогу Минск – Витебск и очистить от партизан территорию, находившуюся у них под контролем: треугольник Плещеницы – Докшицы – Лепель.

Помимо батальона Дирлевангера, в операции «Коттбус» приняли участие 2-й полицейский полк СС, 15-й, 102-й, 118-й и 237-й батальоны вспомогательной полиции, 600-й «казачий» батальон, 633-й «восточный» батальон, 1-я и 12-я полицейские танковые роты, один батальон 331-го гренадерского полка, четыре роты 392-й главной военной комендатуры с батареей, взводом противотанковых орудий и взводом тяжелых минометов, усиленная рота 286-й охранной дивизии, 2-й дивизион 213-го артиллерийского полка, три моторизованных взвода полевой жандармерии, специальные команды СД, самолеты 4-й группы эскадрильи бомбардировочной авиации и 7-й эскадрильи особого назначения. Руководство операцией осуществлял штаб во главе с группенфюрером СС и генерал-лейтенантом полиции фон Готтбергом.

Советские и западные историки по-разному оценивали результаты акции «Коттбус». Первые утверждали, что партизаны нанесли противнику большие потери, не дали себя уничтожить и, таким образом, сорвали планы немцев. Партизанам якобы удалось разгромить 600-й «казачий» батальон, почти полностью истребить около двух батальонов 2-го полицейского полка СС. Но из-за численного превосходства врага партизанам пришлось покинуть свои базы, прорываться из окружения и уходить от преследования. Именно такая картина изображена в партизанских документах, где ко всему прочему фигурируют заниженные данные о потерях (не более 500 бойцов).

В немецких документах все выглядит иначе. В донесении от 28.7.1943 года о результатах операции «Коттбус», составленном Готтбергом, сказано следующее:

«Потери противника: убито в боях 6087 человек, расстреляно – 3709, захвачено в плен – 599. Захвачено рабочей силы – 4997 человек, женщин –1056. Собственные потери: немцы – убито 5 офицеров, в том числе командир батальона, 83 унтер-офицеров и рядовых. Ранено 11 офицеров, в том числе два командира полка, 374 унтер-офицера и рядовых, трое пропали. Трофеи: 20 орудий калибра 76,2 мм, 9 противотанковых пушек, 1 зенитное орудие, 18 минометов, 30 станковых пулеметов, 31 ручной пулемет. Один самолет (уничтожен), 50 планеров (уничтожены), 16 противотанковых ружей, 903 винтовки…».

Готтберг был в принципе доволен тем, как прошла акция. Из 8 тысяч партизан, находившихся в этом районе, свыше 6000 было ликвидировано, почти 600 попало в плен. Некоторые ученые оспаривают эти цифры, утверждая, что немцы не могли убить столько партизан. В основном, заявляют историки, речь идет о гражданских лицах, которых убили каратели, в частности люди Дирлевангера. Однако, несмотря на факты жестоких расправ, имевших место в ходе операции «Коттбус», в целом нет оснований, чтобы сомневаться в донесении Готтберга. Тем более, что жертвы этой операции среди гражданского населения вынесены в отдельную графу. Учитывая немецкий педантизм в составлении документов подобного рода, вряд ли Готтберг пытался вводить в заблуждение высшее руководство СС.

Затем часть Дирлевангера участвовала в акции «Герман» (с 3 июля по 30 августа 1943 года). Операция проводилась против партизан, действовавших в Барановичском округе, в районе Налибокской пущи, по линии Воложин – Столбцы. В ней участвовали 1-я моторизованная бригада СС, 2-й полк СС, 30-й полицейский полк, три отдельных батальона СС (группа Кернера), 15-й, 115-й, 57-й и 118-й охранные батальоны, жандармская группа Крайкомбома в составе трех команд. Общая численность карательных частей доходила до 52 тысяч человек.

Батальон Дирлевангера с первых дней операции увяз в боях с партизанами, но несколько его подразделений занимались уничтожением гражданского населения. Понеся незначительные потери, он вышел из боев и был отправлен на переформирование. Дело в том, что к концу лета 1943 года в подчинении у Дирлевангера находилось свыше тысячи солдат и офицеров, поэтому в сентябре 1943 года батальон развернули в полк – SS-Regiment Dirlewanger.

Отметим, что руководство партизанских бригад, выдержав удары немцев в ходе операции «Герман», отправило в ЦШПД победное сообщение о борьбе с карательной экспедицией. Секретарь Барановичского подпольного обкома ВКП(б) Василий Чернышев (1908—1969), взявший на себя общее руководство действиями партизан, докладывал:

«…в первые дни боев… партизанами был убит известный населению Белоруссии с начала войны палач, подполковник войск СС Дирлевангер и захвачен весь план операции».

Чернышев также заявил, что партизаны убили и ранили свыше 3-х тысяч немцев, уничтожили много техники врага и захватили немало трофеев.

Однако немецкие документы опровергают эти выдумки. Во-первых, общие потери немцев и их союзников составили 205 убитых, раненых и пропавших без вести (т.е. меньше в 15 раз); во-вторых, Дирлевангер не был убит партизанами, так как в сентябре он стал командиром полка.

По немецким документам, с марта 1942 года по август 1943 года солдаты Дирлевагера ликвидировали 15.000 «бандитов» (гражданских лиц и партизан), тогда как собственные потери части составили 92 человека убитыми, 218 ранеными и 8 пропавшими без вести. Советские исследователи утверждали, что за два года своей «деятельности» эсэсовцы Дирлевангера уничтожили более 100 населенных пунктов на территории Минской, Могилевской, Витебской областей, а также расстреляли и сожгли заживо около 20 тысяч человек.

В дальнейшем полк Дирлевангера по-прежнему привлекался к карательным операциям, последней из которых стала акция «Весенний праздник». Затем полк был выведен в польское Генерал-губернаторство, где в августе 1944 года он участвовал в подавлении восстания в Варшаве, за что Дирлевангера наградили Рыцарским крестом.

В результате расформирования 29-й гренадерской дивизии СС (21-й русской), в октябре 1944 года Дирлевангеру передали 72-й и 73-й гренадерские полки СС, где служили в основном русские и беларуские добровольцы. 19 декабря полк был развернут в штурмовую бригаду СС, а в феврале 1945 года – в дивизию, получившую в реестре Главного управления СС № 36 (36. Waffen-Grenadier-Divisionder SS).

В апреле 1945 года 36-я дивизия СС воевала на западном фронте, в районе Альтхаузена – Вюртемберга, где и сдалась в плен французам. Личный состав соединения был распределен по лагерям военнопленных. Оскар Дирлевангер, попавший в плен вместе со своими людьми, тоже находился в лагере. 8 июля 1945 года он умер при не выясненных обстоятельствах. (Его забили до смерти французские охранники – Прим. ред.).

Анализируя службу беларусов в различных структурах СС, отметим следующее. Сотрудничество с СС националисты завязали еще в предвоенный период, но открыто оно проявилось во время войны. Вряд ли можно назвать это сотрудничество «тесным», так как беларусы больше тяготели к гражданским органам оккупации, чем к полицейским.

Взаимодействию беларусов с СС мешали политические планы нацистов, борьба за власть между полицейской и гражданской администрацией. В то же время сами беларусы, жаждавшие независимости, не торопились контактировать с органами Гиммлера, а если это и происходило, то исключительно по соображениям выгоды.

Начальники СС давали расплывчатые обещания относительно будущего Беларуси, препятствовали (до определенного времени) созданию полноценных добровольческих частей из местного населения, отрицательно относились к попыткам органов местного самоуправления получить больше свободы для своей деятельности. Все эти действия можно объяснить тем, что руководители СС старались подчинить себе все антибольшевистские силы в Беларуси. Отчасти им это удалось, как позже и беларуским националистам удалось сформировать исключительно национальную дивизию (полк) СС. Однако своих целей обе стороны начали добиваться только под конец оккупации и самой войны, когда их судьба была уже предрешена.

Беларусы с первых дней оккупации служили во вспомогательной полиции и в отрядах СД, затем многие из них воевали в составе полицейских батальонов и дивизий войск СС. В общей сложности в рядах полиции и СС (без учета БКО) служило до 30 тысяч граждан беларуской национальности.

Говоря об участии беларусов в преступлениях против мирного населения, следует иметь в виду, что основную роль в уничтожении гражданских лиц в Беларуси сыграли украинские, прибалтийские и русские добровольцы. Совершали преступления лишь те беларусы, которые находились на службе в СД, а также в составе специального подразделения СС Дирлевангера.

Приложение

Донесение фюрера СС

и полиции округа «Борисов»

об уничтожении деревни Хатынь

Батальон вспомогательной полиции порядка 118

12 апреля 1943 г.

Фюрер СС и полиции округа «Борисов» в Плещеницах

В приложении к донесению комиссара округа «Борисов» докладываю следующее:

22.3.1943 г. между Плещеницами и Логойском бандитами была повреждена телефонная связь. К охране восстановительных работ и проведению блокирования в 9.30 был направлен усиленный 2-й взвод 1-й роты 118-го батальона вспомогательной полиции порядка капитана охранной полиции Велльке.

В 600 метрах позади населенного пункта Губа были обнаружены рабочие, занимавшиеся вырубкой леса. На вопросы, заданные им, они отвечали, что никто из них не имеет отношения к бандитам. Когда же выяснилось, откуда они, с восточного направления, с расстояния 30 метров, был открыт сильный пулеметный и винтовочный огонь. Завязался бой, во время которого капитан Велльке и 3 украинских полицейских погибли, 2 полицейских получили ранения. Но в ходе сильного огневого контакта противник был разбит и унес своих убитых и раненых в восточном направлении на Хатынь.

После этого командир украинского взвода взял на себя командование, однако у него не было необходимых сил для продолжения акции. Полицейские укрепились в своих подозрениях относительно рабочих, валивших лес, а также в том, что противник считал это место подходящим для нападения. Севернее населенного пункта Губа часть бандитов пыталась спастись бегством, старалась выйти из-под огня, при этом 23 из них было убито, остальные натолкнулись на жандармерию из Плещениц и были захвачены с целью проведения допроса. Бандиты утверждали, что их вина не доказана и требовали, чтобы их освободили.

К преследованию отступающего противника были привлечены крупные силы, в том числе часть батальона СС Дирлевангера. Между тем противник имел в деревне Хатынь дружественное бандитам население. Деревня была блокирована со всех сторон и обстреляна. Противник вел огонь из деревенских домов и оказывал упорное сопротивление, и чтобы подавить его, войскам пришлось применить противотанковые орудия и гранатометы. В ходе боевых действий было убито около 34 бандитов, часть жителей была сожжена.

Источник: Kohl P. Der Krieg der deutschen Wehrmacht und der Polizei 1941 – 1944. Sowjetische Uberlebende berichten. Frankfurt-am-Main: Fischer Taschenbuch Verlag, 1995, s. 263.

Автор: Иван Ковтун

/ Статья И. Ковтуна перепечатана из военно-исторического журнала «Эхо войны» за 2008 год, № 2, с. 39—48. Общая позиция российского автора существенно отличается от точки зрения А. Гелагаева. Но по ряду вопросов Ковтун приводит интересную дополнительную информацию, в чем и заключается смысл ее перепечатки в альманахе. В статье было 100 ссылок на источники. При редактировании я их устранил, т.к. они не влияют на понимание авторского текста. – Редактор./

2 идей о “Беларусы на службе в «СС»

  1. Geo

    Пишите правильно: -«беларуская»,
    если по русски то — белорусская,